Преследуемая Хайракки (ЛП) - Силвер Каллия - Страница 12

— Мои вещи?

— Полностью уничтожены. Мне жаль. Если у вас есть страховка арендатора, вам следует подать заявление. Я могу прислать вам отчет об инциденте, как только он будет готов.

— Спасибо, — сказала она. — Я ценю, что вы позвонили.

Она повесила трубку и замерла.

Ее квартира. Квартира, в которой она прожила шесть лет. Ничего особенного — однушка в здании, знававшем лучшие времена, подержанная мебель и стены, которые она никогда не утруждала себя украшать. Но она была ее домом, ее точкой опоры. Местом, куда она возвращалась после смен, заканчивающихся в два часа ночи, и после дел, которые не заканчивались никогда.

Она подумала о том, что было внутри.

Одежду можно купить новую. Диван ей вообще никогда не нравился. Табельное оружие было при ней — хоть это радовало. Но шкатулка матери, стоявшая на ее комоде с тех пор, как Серафине исполнилось пятнадцать… Фотографии из учебки, с ее первой командировки, с выпуска из академии. Коробка из-под обуви, полная писем, которые мать писала ей в те долгие месяцы службы за границей — писем, перечитанных столько раз, что бумага стала мягкой на сгибах. Часы ее отца, давно сломанные, но которые она всё равно хранила.

Всё сгорело.

Это должно было причинить большую боль, чем она ощущала сейчас. Но в этот момент это казалось лишь подтверждением: последняя нить перерезана, последний якорь сорван.

Она сунула телефон в карман и уставилась в стену. И не проронила ни слезинки.

Вечер застал ее в небольшом внутреннем дворике за больницей.

Это было из тех мест, которые больницы строят специально для того, чтобы семьям было где развалиться на куски подальше от коридоров: пара скамеек, несколько чахлых растений и клочок неба, виднеющийся между зданиями. Серафина сидела на холодном бетоне и смотрела, как свет покидает этот мир.

Ария всё еще была на операции. Доктор Рао начала три часа назад, и пока не было никаких новостей — что означало, что ничего катастрофического не произошло. Хоть какая-то милость.

Анджело был внутри и ждал в зоне для родственников, вероятно, допивая уже четвертую чашку кофе из автомата. Он пытался заставить ее хоть что-нибудь поесть, и она обещала, что поест, но так этого и не сделала.

Она позволила цифрам снова закружиться в голове.

Операция идет, ведь это экстренный случай и отказать они не могли. Но когда она закончится, придет счет: сто сорок тысяч после покрытия страховкой, плюс реанимация по восемь-двенадцать тысяч в день, а покрытие ограничено семьюдесятью двумя часами. Сорок пять тысяч за последний год обучения Арии. Лекарства Анджело, съедающие то немногое, что у него осталось. Ее квартира уничтожена; страховка арендатора покроет, может, пару тысяч, чего даже близко не хватит, чтобы начать всё сначала.

Ария очнется после операции живой, но вместе с ней проснется и долг, который будет преследовать ее десятилетиями. Медицинские коллекторы, испорченная кредитная история, а карьера фармацевта, к которой она шла годами, будет омрачена счетами, которые она никогда не сможет оплатить. Даже если она полностью поправится, даже если к ней вернется голос, а горло заживет, она проведет следующие двадцать лет, пытаясь выбраться из ямы, которую сама не выбирала.

Прямо как их мать. И прямо как Анджело до сих пор.

Система не ломала людей в одночасье — она ломала их медленно, годами, перемалывая до тех пор, пока от них ничего не оставалось. Серафина уже дважды видела, как это происходит с ее семьей. И она не собиралась смотреть на это в третий раз.

Прошлую ночь Серафина провела, перебирая все возможные варианты. Заявки на кредиты были отклонены или суммы оказались ничтожными. Лимиты на кредитках покрывали лишь малую часть того, что ей было нужно. Пенсионные накопления были скрыты за неделями бумажной волокиты и штрафами. Никакой недвижимости для залога. Никаких богатых родственников, которым можно было бы позвонить. Никаких чудес, прячущихся на ее банковском счете.

У нее не было ничего.

В ее руке загорелся экран телефона.

Реклама. Она уже видела ее раньше — три или четыре раза за эту неделю, и каждый раз смахивала, не читая. Что-то о вербовке, внеземных компенсациях — слишком хорошо, чтобы быть правдой.

Но в этот раз она не стала ее закрывать.

Она прочитала:

«Программа вербовки. Кандидаты женского пола в возрасте от 25 до 40 лет. Требуется военный опыт. Обязательны навыки ведения боя и владения огнестрельным оружием. Не замужем, без иждивенцев. Компенсация в размере 10 000 долларов за первичное собеседование. Дополнительная компенсация по результатам квалификации и участия».

Эти критерии читались как описание ее собственной жизни.

Женщина. Тридцать семь лет. Восемь лет в Корпусе морской пехоты США, военная полиция, боевые командировки в Ирак. Эксперт по огнестрельному оружию. Не замужем. Ни детей, ни партнера; никого, кто финансово зависел бы от ее дохода.

По ней никто не будет скучать. Вот что означал этот список, и именно поэтому она подходила по всем параметрам.

Ей следовало закрыть это объявление. Она была детективом и прекрасно знала, как выглядят мошеннические схемы вербовки, как рекламируют себя сети торговли людьми, и на что толкает людей отчаяние. Десять тысяч долларов за одно лишь собеседование — это абсурд. Это была наживка, именно то, от чего она посоветовала бы бежать без оглядки любому другому.

Но она также знала, что мир изменился.

Новости пестрели этим уже несколько месяцев, а если считать ранние слухи — то и лет: контакт с внеземными цивилизациями, договоры и торговые соглашения с расами, о существовании которых человечество даже не подозревало; люди, покидающие Землю по совершенно законным, задокументированным договоренностям, не поддающимся привычному пониманию.

Она игнорировала всё это, потому что ее жизни это никак не касалось. Потому что у нее были дела, которые нужно было расследовать, сестра, которую нужно было защищать, и в ее жизни не оставалось места для невозможного.

Но теперь это «невозможное» было единственной открытой дверью.

Десять тысяч долларов за собеседование. Просто прийти и ответить на вопросы.

Это не решит всех проблем, но это начало: месяц лекарств для Анджело, кусок долга, который можно закрыть до того, как за него возьмутся коллекторы. Доказательство того, что она не просто сидит сложа руки и ждет, пока долги похоронят их заживо.

Она кликнула по ссылке.

Деталей было мало, но всё выглядело профессионально. Собеседование завтра, в Лос-Анджелесе. По знакомому адресу в коммерческом районе — неприметное, ничем не примечательное здание, в котором могли располагаться бухгалтеры, юристы или что-то, не нуждающееся в вывесках.

Ее большой палец завис над кнопкой заявки.

Она подумала об Арии, дышащей через трубку, пока хирурги режут ей горло. О долге, который уже начал копиться, прибавляя тысячи с каждым новым часом в реанимации. Об Анджело с его больным сердцем, готовом продать последнее, что у него осталось. О своей квартире, превратившейся в пепел. Об отклоненных кредитах прошлой ночи. И о сестре, которая очнется ради будущего, уже заложенного за медицинские счета, о которых она никогда не просила.

Она заполнила форму: имя, возраст, история службы, контактные данные.

И отправила ее прежде, чем смогла отговорить себя от этого шага.

Подтверждение пришло немедленно: собеседование назначено, адрес подтвержден, компенсация гарантирована по завершении, независимо от результата.

Она сунула телефон в карман и осталась сидеть, пока последний свет покидал небосвод.

И еще очень долго она не двигалась с места.

Глава 8

Серафина ехала на север по Пятой автостраде, держа обе руки на руле; солнце позади нее прожигало прибрежную дымку. «Аутбэк» под ней мерно и привычно гудел — единственное в ее жизни, что не изменилось за последние сорок восемь часов.

Ария перенесла операцию. Жива. Стабильна. Доктор Рао вышла накануне в половине десятого вечера, всё еще в хирургическом костюме, и сообщила новости с выверенной точностью человека, делавшего это тысячу раз. Зоб удален. Трахея не повреждена. Возвратные гортанные нервы сохранены — оба, как она подчеркнула, а значит, голос Арии должен полностью восстановиться. Паращитовидные железы тоже целы, все четыре, и благополучно возвращены на свои места. Наблюдался небольшой отек и гематомы, но первые признаки были обнадеживающими. Больше они узнают, когда Ария очнется.