Рассвет боли (ЛП) - Диан Кэтрин - Страница 27

Рис услышал только «с-того-самого-момента-как-впервые-увидел». Он разинул рот, уставившись на Вэса.

— Ты терпеть меня не мог, когда мы впервые встретились. Ты и сейчас с трудом меня выносишь.

— Это неправда.

— Ты всегда хмуришься на меня. Ну, типа, супер свирепо.

Вэс издал звук раздражения и отошёл в дальний угол гардеробной, где встал спиной к зеркалу. Забавно, что огромное пространство внезапно показалось намного меньше, когда Вэс стоял всего в паре метров от него и выглядел чертовски напряжённым.

— Я хмурюсь на тебя, потому что меня так влечёт к тебе, бл*дь, что я не знаю, что с собой делать. Я не привык к таким ощущениям. Я никогда ни на кого не реагировал так, как на тебя, и это пугает меня до чёртиков. Так что, да, бл*дь, я хмурюсь.

Прошло немало времени, прежде чем эти слова дошли от ушей Риса к его мозгу. Даже тогда они так сильно противоречили его существующим представлениям, что он не сразу смог принять их за истину.

— Серьёзно?

Вэс покраснел и скрестил руки на груди, явно чувствуя себя неловко. Но он настаивал:

— Да, серьёзно.

Рис прерывисто выдохнул. Он прижал руку к груди и почувствовал слабость и дрожь во всём теле.

— Что ж, слава богу, — сказал он, слегка рассмеявшись, — потому что именно так я себя и чувствую рядом с тобой. Только я не хмурюсь, я начинаю нервничать, и от этого становлюсь ещё более взбудораженным, чем обычно, из-за чего ты считаешь меня чертовски тупым, я знаю. Тогда я нервничаю ещё сильнее.

Вэс уставился на него так, словно у него возникли те же проблемы с передачей информации из ушей в мозг, что и у Риса минуту назад. Он подтвердил это, спросив:

— Ты серьёзно?

— Да, я чертовски серьёзно, и я понятия не имею, что делать с…

Рис полностью утратил способность соображать и всё равно не смог бы говорить, когда Вэс смял его губы своими. Рис хотел бы насладиться этим с самого первого мгновения, но всё его страхи нахлынули на него за одну ужасную, ослепляющую секунду. Он знал, что это плохая идея. Он по очень веским причинам держал свою сексуальную жизнь отдельно от работы. Он достаточно хорошо знал себя, чтобы понимать, что у него с головой не всё в порядке, и что он лучше всего функционирует, когда всё остаётся в своей категории. И… ещё то, как он реагировал на Вэса. Это так отличалось от всего, что он обычно чувствовал. Это было слишком сильно и делало всё происходящее слишком грандиозным. Это пи**ец как пугало его.

Но Вэс тоже был напуган — он сам так сказал — и всё равно хотел его.

Вэс хотел его.

Это всё, что действительно имело значение.

И Рис нуждался в этом. В разрядке. В возможности сбежать. Ему нужно было, чтобы вся эта грёбаная ночь со всем её дерьмом катилась к чёртовой матери. Ему нужно было, чтобы его тело снова принадлежало ему.

Рис растворился в поцелуе, открываясь ему, постанывая от ощущения, как губы Вэса исследуют его собственные, как язык Вэса так возбуждающе проникает в его рот. Всё остальное исчезло, когда по его телу разлилось восхитительное тепло.

Его спина упёрлась в стену ящиков, когда Вэс прижался к нему, чтобы углубить поцелуй. Рис ахнул, почувствовав прикосновение эрекции Вэса к своей собственной. На этот раз не было и речи о притворстве, не было необходимости симулировать прикрытие. Было только тело Вэса, жаждущее его.

Боже, Рис так чертовски сильно хотел его.

Вэс прервал поцелуй, чтобы уткнуться лбом в плечо Риса, словно ему нужна была секунда, чтобы замедлиться. Рис обнимал его, поглаживал по затылку и шее. Он прикрыл глаза от блаженства, получив разрешение сделать это, прикоснуться к Вэсу вот так.

Когда Вэс обнял Риса, тот оторвался от полок, позволяя рукам Вэса скользнуть по его спине. Почему, чёрт возьми, ему было так приятно, когда Вэс прикасался к нему?

Вэс немного отстранился, подняв голову. Его зрачки расширились. Он выглядел необузданным, губы его характерно плотно поджались, но в потемневших глазах читался намёк на уязвимость. Он не пытался это скрыть.

Рис расслабился при виде этого и понял, чего он хочет от Вэса, чем ему почти никогда не удавалось насладиться. Но он ещё не спрашивал. Он не был готов сказать это.

Вэс медленно расстегнул пуговицы жилета Риса, его пальцы приятно скользили вниз, пока ткань не разошлась. Он стянул жилет с плеч Риса, затем принялся за пуговицы рубашки.

Рис был так возбуждён, что закрыл глаза, чтобы дышать, чтобы острее чувствовать лёгкие движения пальцев Вэса, опускающихся ниже его пупка. Рис прикусил губу, и его удлинившиеся клыки пронзили кожу. Когда Вэс стянул рубашку, мимолётное скольжение ткани по его напряжённому члену заставило Риса ахнуть. Когда дело дошло до манжет, приступ тревоги заставил Риса открыть глаза, но Вэс позволил ему самому расстегнуть пуговицы.

— Христос, — восхищённо пробормотал Вэс, когда Рис снял рубашку. — Но это, — его пальцы коснулись нового шрама на груди Риса, где в прошлом месяце пуля пробила его грудь насквозь. — Бл*дь, Рис.

— О, да. Это было паршиво. Но теперь всё в порядке.

Вэс нахмурился, словно всё не было в порядке, так что Рис отвлёк его, сняв пиджак. Затем он начал расстёгивать пуговицы чёрного жилета Вэса. Рису было трудно сосредоточиться на жилете, потому что руки Вэса исследовали контуры его живота, возбуждая его до чёртиков. С другой стороны, Рис был охрененно мотивирован, так что он справился с этим. И с рубашкой тоже.

Пока Вэс снимал ботинки, Рис быстро справился со своей обувью, с облегчением избавившись от тесной кожи. Но когда он начал расстёгивать ремень, руки Вэса скользнули к нему, чтобы перехватить инициативу. Член Риса сильно затрепетал от возобновившегося контакта. Затем он сказал это. Чего он хотел.

— Трахни меня, Вэс.

Вэс поднял глаза. Они задавали вопрос. Они спрашивали, уверен ли Рис.

Он был уверен. Тот факт, что Вэс колебался, задавая такой вопрос? Вот почему Рис был уверен. Он нечасто был пассивом в сексе, потому что у него нечасто бывал партнёр, которому он достаточно доверял. Но он доверял Вэсу. Он хотел Вэса. Он хотел чувствовать Вэса внутри себя.

— Боже, — выдохнул Рис, — трахни меня.

— Я бы сделал с тобой всё, что угодно, — ответил Вэс низким, хриплым голосом. Затем он выдернул ремень из шлёвок. Он расстегнул молнию на брюках Риса. Опустившись на колени и ясно давая понять о своих намерениях, Вэс стянул с Риса штаны и брифы. Когда Рис переступил через них, Вэс провёл рукой по внутренней стороне его бедра, а затем…

Бл****дь.

Рис прикусил губу, когда Вэс обхватил ладонями его набухшие яйца, массируя и нежно потягивая. Из щёлки Риса потёк предэякулят. Когда Вэс коснулся её языком и слизнул, Рис запрокинул голову с прерывистым стоном.

«Пососи меня, — безмолвно умолял Рис. — Боже, пожалуйста…»

Рис дёрнулся, когда рот Вэса сомкнулся на нём. Стараясь не задеть клыками, Вэс сосал изо всех сил, втягивая щёки, лаская языком. Рис наблюдал, как эти великолепные губы двигаются вверх и вниз по всей длине его члена, и это зрелище так его завело, что он чуть не потерял самообладание.

Вэс знал, когда нужно остановиться, когда нужно дать Рису отдышаться и отдохнуть. Оторвавшись от его губ, Вэс прижался губами к бедру Риса в коротком, сладком поцелуе. Когда он поднялся на ноги, Рис встретил эти припухшие губы своими.

Рис расстегнул пряжку на брюках Вэса, затем ширинку. Эрекция Вэса выступала длинным, толстым бугорком сквозь чёрную ткань его брифов. Там, где заметно вздувалась головка его члена, влажное пятно точно выдавало, насколько он возбуждён. Рис сжал его через ткань. Вэс выгнулся навстречу прикосновению.

Дразнение было восхитительным, но Рису хотелось увидеть его. Он дёрнул вниз брифы и брюки. Когда Вэс переступил через них, от этого движения его напряжённый член прижался к рельефному животу. У Риса потекли слюнки. Бл*дь, у Вэса был великолепный член.

Это его не удивило. Всё в Вэсе было прекрасно. Его лицо, его глаза, его тело. Само собой, его член тоже был прекрасен. Рис позволил себе насладиться видом тяжёлого ствола, пронизанного венами, и разбухшей головки, которая скоро войдёт в него.