Рассвет боли (ЛП) - Диан Кэтрин - Страница 12

Бл*дь.

Ох, бл*дь.

Рис оглядел клуб, похоже, собираясь сменить тему.

— Мы не сможем охватить много территории вот так, — отметил он. — Вместе.

Сердце Вэса ёкнуло при последнем слове. Он снова отхлебнул скотча.

— Охват территории не так важен, как сливаться с толпой. Во-первых, выглядеть так, будто мы… вместе… может быть хорошим прикрытием. Пары менее заметны.

У Вэса был ещё один довод, но по какой-то причине он забыл о нём, когда до него дошло значение его собственного предложения. Риса это тоже сильно задело, потому что он застыл на месте.

— Ты имеешь в виду, притвориться, что мы…

Лицо Вэса вспыхнуло.

— Я просто имел в виду, что люди могут предполагать всё, что захотят. Это не значит, что мы должны… что-то делать.

Рис, казалось, задумался на мгновение, затем потянулся к стакану в руке Вэса. Его пальцы коснулись пальцев Вэса и задержались. Это прикосновение послало электрический разряд по жилам Вэса. Импульс пробежал по его руке, груди и животу. Это послало сильную пульсацию в его член. Придвинув стакан к себе, Рис поднёс его к губам. Вэс старался не смотреть на то, как двигалось горло Риса, когда он глотал, но всё же наблюдал.

Он совершенно точно наблюдал, бл*дь.

* * *

Рис знал, что у него проблемы. Потому что, несмотря на всё то дерьмо, которое он чувствовал всего пятнадцать минут назад, всё внутри него слишком сильно реагировало на мысль о нём и Вэсе.

Вместе.

Он понимал, что это прикрытие, что всё это ненастоящее. Он понял, что всё это не означало, что он на самом деле нравился Вэсу.

«Мне нравится, что ты делаешь, что хочешь, и шлёшь всех остальных нахер».

Это не обязательно должно что-то значить. Люди постоянно отпускали неуместные комментарии, и Вэс пытался помочь ему расслабиться. Потому что это задание, и они работали, а Рис всё портил.

Но он сидел меньше чем в полуметре от Вэса, их локти почти соприкасались. Он пил из стакана Вэса и был одет в его пиджак, а это означало, что он с каждым грёбаным вдохом вдыхал его запах. И всё это казалось слишком правильным.

Да. У него проблемы.

Даже понимая, что это плохая идея, Рис поставил пустой стакан на стол и сказал:

— Хорошо.

Вэс тяжело выдохнул, как будто всё это время задерживал дыхание. Надеялся ли он, что Рис откажется? Может быть, потому, что он подчеркнул:

— Это будет не только сегодня вечером. На такие вещи требуется время.

— Ну, если ты не хочешь…

— Нет. Так будет лучше. Мы, вместе.

Сердце Риса бешено заколотилось.

— Потому что я, очевидно, дерьмово справляюсь с этим в одиночку? — он не был уверен, хочет ли он, чтобы Вэс подтвердил это и воздвиг между ними чёткий барьер… или нет.

Вэс уклонился от ответа:

— Я более опытен в притворстве в этой среде.

— Ты в большей степени являешься частью этой среды, — это прозвучало резче, чем задумывал Рис. На самом деле, он не хотел, чтобы это вообще прозвучало.

Вэс выглядел почти забавляющимся.

— Вот как ты думаешь?

К своему раздражению, Рис почувствовал неуверенность, и у него в голове начали всплывать причины сопротивляться Вэсу.

— Я видел твою квартиру. На мне твой очень дорогой, вероятно, сшитый на заказ — как это вообще называется, индивидуальный пошив? — пиджак. Да, я думаю, ты лучше вписываешься в эту компанию.

— Возможно, если бы ты посмотрел в зеркало после того, как надел этот пиджак, ты бы понял, что он выглядит на тебе чертовски идеально. Возможно, если бы ты смог увидеть себя в моей квартире, ты бы понял, насколько правильно ты там смотрелся.

Даже несмотря на то, что Вэс отвёл взгляд после своих слов, даже несмотря на то, что он выглядел почти сердитым — челюсти сжаты, щёки раскраснелись — Рис не мог сдержать жар, разлившийся по его телу. Он не мог предотвратить то, как это чувство поселилось у него в паху.

Дерьмо.

У него пи**ец какие проблемы.

Глава 8

Пока Вэс проходил через озарённую свечами гостиную «Ластеры», где несколько полураздетых гостей пили эспрессо и ели булочки, он не мог поверить, что позволил себе ответить Рису прошлой ночью. То, что он чувствовал. То, что он сказал.

«Возможно, если бы ты смог увидеть себя в моей квартире, ты бы понял, насколько правильно ты там смотрелся».

Слова сорвались с его губ от раздражения, но он говорил их искренне. Будь он проклят, но он был искренен.

Прошлой осенью, когда Нокс вломился в пентхаус Вэса и Рис вмешался в их драку, Вэс скрыл своё влечение за раздражением. В такой напряжённый момент, когда его тело было изранено ещё больше, чем гордость, а Рис отказывался хмуриться, как нормальный мужчина, нетрудно было быть суровым.

Но Вэс всё ещё мог представить себе Риса, сидящего за кухонным столом и пьющего молоко, которое дал ему Вэс, вместо Белого Русского, которого он в шутку попросил, когда появилась бутылка водки.

Да. Вэсу понравилось видеть его там. Слишком.

Когда прошлой ночью у него вырвались эти слишком откровенные слова, Рис не возражал. Не возражал он и против того, чтобы они работали более тесно, и следующие два часа прошли для них легче, чем первые.

Они больше почти не разговаривали, но вместе пробирались сквозь толпу, иногда наклоняясь друг к другу, чтобы поделиться наблюдениями, выдавая это за флирт. Иногда их колени соприкасались. Их руки вскользь задевали друг друга. Однажды рука Риса, совсем мимолётно, скользнула Вэсу на спину. Для Вэса, который был практически отшельником — это звучало лучше, чем «одинокий», не так ли? — прикосновение ощущалось чертовски приятным и почти настоящим, бл*дь.

Это не так. Только не для Риса. Такие крошечные моменты, вероятно, даже не воспринимались кем-то вроде него. Кем-то, у кого была своя отдельная комната в чёртовом борделе. Кто, по-видимому, вроде как жил здесь.

Вэсу не следовало расстраиваться из-за этого. Что Рис делал со своим временем и телом, не касалось Вэса. Они вместе работали над заданием, не более того.

И Рис опаздывал.

Вот это касалось Вэса.

Учитывая, что у них сегодня не было запланированного мероприятия, Кир хотел, чтобы Рис и Вэс занялись другими аспектами дела: искали зацепки по Лизетте, какое-то дерьмо на высокопоставленных личностей. Рис, однако, не появился в штаб-квартире, а это, как сообщили Вэсу, было вторым наиболее вероятным местом (после Бункера), где он мог провести день.

Казалось, что у всех остальных членов Тиши был какой-то дом. Почему, чёрт возьми, этого не было у Риса?

Вэс свернул в освещённый бра коридор, в конце которого располагался пункт его назначения. Было нелегко вытянуть эту информацию из владелицы «Ластеры». Исандра, по-видимому, мать Луки, резко воспротивилась его вторжению. Она сказала, что если Рис спит, его нужно оставить в покое. Если бы Кир знал, он бы смирился с этим, настаивала она, и дал Рису отгул на ночь.

Вэсу это показалось нелепым.

Исандра назвала номер комнаты только тогда, когда их спор начал беспокоить других её постояльцев.

— Четвёртая, — наконец объявила она, хлестнув этим словом, как кнутом, прежде чем удалиться.

Подойдя к указанной двери, Вэс не позволил себе представить, что за сцена может ожидать его по ту сторону. Он быстро постучал.

Ответа не последовало.

Вэс постучал ещё раз.

Ответа по-прежнему не было.

Может быть, Рис выскользнул из комнаты незаметно для Исандры. Вэс мог разминуться с Рисом на улице по пути сюда. Конечно, вчера вечером Рис оставил свой мотоцикл в штаб-квартире. Но он мог пойти пешком. Или перенестись призраком. Его мог бы подвезти тот, с кем он провёл день.

Вэс открыл дверь, ожидая, что в комнате никого не будет.

Она не была пустой.

Единственным благословением оказалось то, что Рис был один.

Однако он спал лицом вниз, простыни были в беспорядке обёрнуты вокруг его обнажённого тела, прикрывая только одну ногу примерно до середины подколенного сухожилия. Лампа у кровати отбрасывала слабый свет на его растрёпанные русые волосы и широкие плечи. Её свет скользил от изгиба поясницы к мускулистому совершенству его задницы.