Эволюция Генри 4 (СИ) - Ильин Владимир Алексеевич - Страница 15

— Чего, бл*ть? — Повторил я слегка обескураженно.

А как же слухи по городу, а как же страх, что «перейдешь ему дорогу — тебя оприходует лучший друг»?

Рядом жизнерадостно заржал мистер Портер:

— А я знал, что ты не пропадешь, малой! Соглашайся — золотое дно. Томми — человек надежный.

— Шикарный у тебя талант, — отсчитывал, между тем, хозяин каземата баксы. — Да, придется посидеть при борделе, но мы можем решить с вип-обслуживанием. У девочек тоже должен быть выходной — это все поймут.

— Мистер… Томас…

— Для тебя — Томми, — росла горка долларовых и двадцаток передо мной, не вызывая никакого энтузиазма.

— Мама очень просила не идти работать в бордель. Понимаете, я с детства красивый, поэтому дал клятву…

— Это все предубеждение, — отложив баксы, Томми попытался взять меня за руку. — Ты же не сам работаешь, просто посидишь в холле. Будешь как будто охранник. О! Бухгалтером! Бухгалтер — профессия уважаемая. У маменьки ведь нет предубеждений перед бухгалтерами?..

Навалилась тоска такая, что невольно отвернулся к сцене, лишь бы эти морды, лучащиеся энтузиазмом не видеть. А ведь они мне добра хотят — и искренне считают, что я благодарить должен.

«А я ведь двух Реликтов завалил, и одного — сожрал»…

«Вас пытается поглотить Пособник Перемен, уровень двадцать шесть».

«Да угомонись… Да, скоро…»

Бормотание двух типов начало тихонько раздражать. Чтобы не слушать, вновь коснулся Хтони.

И на пустую сцену неторопливо вышагнул Льюис Армстронг — каким я его помнил по видео — в синем пиджаке, синем галстуке, с широченной располагающей улыбкой.

Свет в заведении чуть притих, и пространство ресторана наполнило живое исполнение «Удивительного мира» — пробирающее, завораживающее, заставляющее этих двух заткнуться.

В ресторане никто не посмел притронуться к ложке, пока песня не закончилась. А как исполнитель с достоинством удалился, стали оборачиваться с ошеломленным видом — почудилось ли, было ли на самом деле — или это все несвежая рыба и надо бить повара?..

— К черту шлюх, — сглотнул Томми. — Генри, мы идем в шоу-бизнес. Я знаю людей, я все организую!

Работорговец, бухгалтер в борделе, концертный директор…

— В вашем карьерном списке предусмотрено повышение до убийцы элитных тварей? — Повернувшись, мрачно посмотрел я на них.

— Н-но зачем⁈ — Искренне удивился Томми. — Генри, ты же можешь пораниться!

— Еще час, максимум два.

— Что? — Встрепенулся я, посмотрев на мистера Портера.

Вопросов я ему давненько не задавал — сидел себе на скамейке за столом кафешки сомнительного вида и изучал купюру в один доллар, украшенную фиолетовым штампом.

Стол располагался на улице, а само кафе представляло собой грузовой контейнер с прорезанной дверью, окнами и выведенной из крыши трубой. Внутри жарили мясо, пластали на тонкие ломти, заворачивали в бледную лепешку и щедро поливали острым соусом.

Стоило получившееся блюдо неприлично дорого — двадцатку за порцию вместе с чаем, но если не покупать — из-за стола прогоняли. А сидеть на траве, как человек двести, ожидающих своей очереди на вход в город — не хотелось.

Не потому, что эти сотни все до единого были бродягами — разные люди с надеждой смотрели на закрытые ворота, запирающее ущелье, долину и здоровенный холм за ней, заросший хвойным лесом.

Просто не хотелось раз за разом отшивать разных проходимцев, предлагающих «выгодную работу», «поменять доллары по выгодному курсу», «купить, продать» и — из самого забавного — «провести без очереди». Как-будто по их слову мрачные стальные створки метров в шесть высотой, украшенные колючей проволокой, отъедут за бетонные стены проходной…

Местами «продавцов» и «нанимателей» прогоняли пинками — там, где они совались к крупным группам из людей серьезных, чаще всего семейных, с детьми.

Но кто-то верил и платил — и конкретно этот мошенник, получивший плату, исчезал навсегда. Зато появлялись его подельники.

Да и не отпустил бы меня мистер Портер к «переселенцам» — как повел в сторону кафешки и усадил на скамью, так и остался опекать. Его приятель Томми отправился «устраивать все» в город — для «граждан» тут в стене была своя калитка. И энтузиазма было в нем столько, что тросточка, на которую он всерьез опирался, была будто бы и не нужна — тот словно танцевал, а не шел. И ведь ни слова согласия от меня не услышал — просто был уверен, что ни один дурак не откажется зарабатывать кучу денег, почти ничего не делая.

Возможно, в чем-то он был прав — я ведь и не отказал. Отчего бы, вместо коллекционирования различных неприятностей, не потратить какую-то часть жизни на зарабатывание хрустких, зеленоватых бумажек? Сесть на мешок из них до конца жизни, правда, не получится — на каждой купюре отпечатана дата внутри того самого фиолетового штампа, после которой она перестает что-либо стоить. Говорят, защита экономики города — без штампа сюда бы навезли миллиарды, а без даты, поди угадай, сколько «баксов» крутится в обороте — люди тут имеют повадки уходить в Мертвый лес со всеми накоплениями и дохнуть. Потерянные денежки город посчитает и «перевыпустит», потратив на что-нибудь.

Так что придется время от времени ходить с деньгами в обменный центр и проставлять на них новые даты. В общем-то, не самое обременительное дело.

— Говорю, максимум еще два часа сидеть, — Портер глянул на наручные часы, а затем на солнце.

И то, и другое указывали на приближение полудня.

«Новичков» — тех, кто в Новый город прибыл впервые и не обзавелся штампом в паспорт или местным документом — пускали за ворота скопом, дважды в день. Там тормозили перед вторыми створками и, пока громкоговоритель объяснял местные особенности и правила, накрывали всех талантом, который должен был очистить одежду, багаж и владельцев от вшей, клопов и разнообразной заразы. Ехали-то сюда со всей страны, и путь у многих был не из легких — жрать, что придется, спать, где получится. В общем, разумная предосторожность, чтобы потом все это не расплодилось внутри.

Потом первые ворота закрывались и открывались вторые — а дальше оформляй бумажки и делай что хочешь. Как в любом большом городе, все зависело от способностей и везения.

Можно было довериться обещаниям рекрутеров — они, как я видел талантом, тоже скучали с той стороны ворот в ожидании потока новичков, с рекламными плакатами и табличками, пока еще валяющимися на земле рядом. Надписи предлагали вещи простые и понятные: работу, жилье, горячее питание, достойную плату, «талант бесплатно!». Где-то были подписаны названия фирм, где-то просто «сбор урожая». Обещались особые условия семейным — таких, к слову, на обочине было много.

Но всегда можно было попытаться найти дело самому — в Долине, так называемом «внешнем контуре», или в самом городе, запрятанном под холмом.

Все это еще мне предстояло пройти — но мистер Портер решил объяснить все заранее. В том числе о том, что вторые ворота открываются почти сразу — остается лишь их иллюзия, которую видят только люди без возвышения. Соответственно, и ждать со всей толпой не надо — можно сразу идти вперед. И бумаги можно будет оформить раньше всех, не стоя в общей очереди. Правила и местные законы так или иначе услышишь — динамики повсюду. Еще и памятку вручат, под роспись.

— Да было бы куда торопиться, — хмыкнул я, убирая доллар в нагрудный карман.

Надо будет его побыстрее потратить — три дня до окончания срока действия. Все бы купюры отсортировать — но не здесь же. Слишком многие поглядывают голодным взглядом на наш стол — запахи жареного мяса разносились далеко — и если бы не прохаживающаяся тут и там местная полиция, уже наверняка попросили бы поделиться или накормить. А тут — три штуки баксов, может и резьбу сорвать…

— Ну, денек-другой Томми даст тебе отдохнуть, — ухмыльнулся мистер Портер. — А дальше готовься зарабатывать большие деньги.

— Внутри так скверно с развлечениями? — Проявил я вялое любопытство.