Прекрасный яд (ЛП) - Кент Рина - Страница 4

На его полных губах появляется легкая улыбка.

— Вот и ты. Это было не так уж и сложно, правда?

— Привет.

Черт.

Мой голос не бывает таким слабым. Никогда. Что со мной не так? Успокойся, ради бога.

— Привет, — его улыбка не изменилась, по-прежнему излучая вежливость. Даже некую приветливость. — Можно поинтересоваться, что ты делаешь здесь в такой час?

— Я осталась после игры.

— Я это и сам понял. Зачем?

— Я… я ваша фанатка! — выпаливаю я первое, что приходит в голову.

Почему я не додумалась до этого раньше? На самом деле, додумалась. Мельком. Но решила, что у «Гадюк» и так слишком много фанаток, которые при каждом удобном случае бросаются на членов команды. Так что я бы не смогла так выделиться из толпы.

Но теперь, когда мы остались одни, это может сработать.

— Понятно, — за этими двумя словами последовал интенсивный взгляд, в котором странным образом не было тепла. Меня внимательно, но будто бездушно, изучают.

Ледяной бледный цвет его глаз напоминает погружение в Северный Ледовитый океан, когда на поверхности с угрожающей скоростью образуются слои льда.

Наверное, так чувствуют себя люди, которых замораживают заживо.

Я избавляюсь от этой мысли. Это Кейн, а не Престон или, не дай бог, непредсказуемый Джуд. Он мой лучший — и единственный — вариант.

— Да, — продолжаю я более уверенным тоном. — Я недавно стала вашей фанаткой. Раньше я не знала о хоккее почти ничего, но благодаря команде я многому научилась. Вперед, «Гадюки»!

— Я рад, что мы смогли убедить тебя прийти на игру, — его слова звучат спокойно. Как безмятежный океан.

Да.

Именно такое впечатление Кейн всегда производил. Глубокий, сдержанный и надежный. Океан во всей своей красе.

— Ты сделал мне огромное одолжение, — я широко улыбаюсь. Мне всегда говорили, что у меня красивая улыбка, и я не против использовать ее в своих интересах. У бедных нет выбора, а я в данной ситуации определенно бедная.

— Кто твой любимый игрок из команды?

— Ты, — без колебаний отвечаю я.

— Уверена, что говоришь это не потому, что я здесь? Не передумаешь, если появится Каллахан?

— Каллахан слишком агрессивен и жесток в игре. Мне подобное не по душе.

— Большинству хоккейных фанаток нравится.

— А мне — нет. Меня больше привлекает твое тактическое мастерство и безупречная способность руководить как в нападении, так и в обороне.

— Я польщен. Спасибо, — его голос не изменился. Бесстрастный и холодный. Он явно не выглядит польщенным, или, может, его настолько часто хвалят, что его ответы стали механическими.

— Нет, спасибо тебе, что нашел время поговорить со мной. В кампусе тебя трудно встретить, поэтому для меня это очень много значит.

Черт. Я не привыкла так хвалить незнакомых людей. Я начинаю краснеть.

— Для фанатов все что угодно. Если хочешь автограф, просто подойди поближе. Я правда не кусаюсь

И тут я понимаю, что все еще прижимаюсь к ряду пластиковых сидений, сжимая одно из них так крепко, что начинают болеть пальцы. Я отпускаю его и медленно спускаюсь по ступенькам.

Все это время взгляд Кейна прикован ко мне.

Он не угрожающий, но интенсивный, как когда он изучает своих соперников на льду. Это должно быть комплиментом, но я видела, как этот парень разгромил столько своих соперников, что его внимание вызывает у меня волну беспокойства.

Я останавливаюсь перед ним, и он выпрямляется во весь рост. Не уверена, хочет ли он меня запугать, но, возможно, я недооценивала его рост. В коньках он буквально нависает надо мной.

Вблизи его челюсть выглядит более острой, кожа гладкая, за исключением небольшой щетины. А глаза стали более бледными, гораздо холоднее. Даже немного пугающими.

Он держится непринужденно, с полной и абсолютной легкостью.

Я даже завидую ему. Как можно быть таким… уверенным в себе? Таким самодостаточным?

— Можно мне потом попросить автограф? — говорю я, чтобы разрядить невидимую напряженность. — У меня нет с собой ни ручки, ни бумаги.

— А сфотографироваться?

— Было бы здорово, — я роюсь в заднем кармане, достаю телефон и включаю камеру.

Из-за разницы в росте я не могу подобрать подходящий ракурс.

— Можно? — спрашивает он, наблюдая за моими неуклюжими попытками.

Я с извиняющейся улыбкой протягиваю ему телефон и наклоняюсь ближе, чтобы он мог сделать фотографию. Мой нос окутывает аромат древесного аромата с легким оттенком мускуса.

Запах настолько мужской, что я поворачиваю голову, и жар поднимается по шее. Мне всегда нравились мужчины, которые приятно пахнут.

Я несколько раз забываю улыбнуться, пока он делает несколько фотографий подряд.

Когда он протягивает мне телефон, я слишком долго смотрю на его черное кольцо и надеюсь, что мое внутреннее отвращение не отражается на моем лице.

— А теперь почему бы тебе не сказать мне настоящую причину, по которой ты здесь, Далия Торн?

Мои пальцы замирают на экране телефона, пока он сжимает его с другого конца. Он не отпускает руку, когда его глаза встречаются с моими. Выражение его лица не изменилось, но что-то темное в глубине его глаз омрачило его обходительность.

— Откуда ты знаешь мое имя? — шепчу я.

— Ты подала заявку на стажировку в медицинскую команду. В резюме была твоя фотография и имя.

— И ты, конечно же, просматриваешь каждое резюме.

— Как капитан команды — да. Никто не может приблизиться к «Гадюкам» без моего ведома, — он делает паузу и отпускает мой телефон. — Или одобрения.

Я знала это. Знала, поэтому сближаться с остальными было бы бесполезно. Не говоря уже об опасности. Неважно, кого бы я выбрала в качестве своей цели, я бы все равно привлекла внимание Кейна, поэтому я с самого начала взялась за него.

— Откуда ты знаешь, что я хочу приблизиться к вам? — спрашиваю я, не пытаясь отрицать его слова. Кейн умен, и попытка увильнуть от ответа приведет лишь к обратному результату.

— Помимо того, что ты подала заявку на стажировку в медицинском отделении, ты также узнавала о свободных местах в администрации. И пыталась подружиться с теми, кто близок к членам команды.

Он знает обо всем. Но как?

Я уставилась на его кольцо. «Венкор». Конечно, как член организации, он в курсе внутренних дел университета.

Возможно, я недооценивала, насколько тесно связаны системы университета и команды.

— И поэтому я вызвала у тебя подозрения? — я специально улыбнулась так, чтобы это выглядело неловко. Даже застенчиво.

— Я бы не назвал это подозрением. Скорее любопытством.

Я сглотнула слюну, застрявшую в горле.

— Что тебе любопытно?

— Твой мотив.

— Я не могу быть просто вашей фанаткой?

— Можешь, но твои действия не соответствуют твоим словам.

— Каким образом?

— Во-первых, ты не носишь ни одну из наших джерси. И если для обычного зрителя это нормально, то для фанатки — странно. Во-вторых, ты сказала, что увлеклась хоккеем совсем недавно, но при этом, похоже, знаешь мой и Каллахана стиль игры, как будто изучала его, а не смотрела игру ради удовольствия. И наконец, если бы ты была фанаткой, ты бы ухватилась за возможность сфотографироваться со мной, Армстронгом и Каллаханом, но ты твердо решила спрятаться и подслушивать. Это говорит о том, что у тебя есть своя цель. И эти планы не столько связаны с командой, сколько с моим кольцом, потому что с начала этого разговора ты как минимум трижды на него посмотрела.

Черт, а он хорош.

Настолько хорош, что я потеряла дар речи.

То, как он высказал свой анализ спокойным, точным тоном, впечатляет и нервирует одновременно. Насколько подробно он меня прочитал?

И безопасно ли вообще связываться с ним?

Он пугающе проницателен и мастерски распознает и связывает между собой различные закономерности. На катке это завораживает, но в реальной жизни может быть смертельно опасным.

Кейн поднимает руку, показывая указательный палец.