Антидемон. Книга 25 (СИ) - Винтеркей Серж - Страница 8

В любой деревне всегда найдутся люди, хорошо знающие иностранные языки. К примеру, какой-нибудь подручный купца, который успел попутешествовать по всему миру и вернулся потом на старости лет доживать в своем селе, в котором благодаря сделанным накоплениям чувствует себя королем и пользуется огромным уважением односельчан, знающих, что у него куча денег. Попробуй он осесть в какой-нибудь другой деревне с такой суммой — его бы достаточно быстро ограбили, потому что там он чужак. А в своей деревне, где у него куча родственников и свойственников, он может чувствовать себя в безопасности. Надо просто не забывать делать им подарки, чтобы они по-прежнему испытывали к нему теплые чувства.

Бывают также и старые солдаты, которые служили где-нибудь на границе и от скуки изучали чужие языки. В любой армии полно выходцев из других государств, так что в ней можно изучить какой угодно язык. Часто причина, по которой иностранцы оказываются в чужой армии, достаточно банальна. К примеру, молодой парень встревает в какой-нибудь криминал у себя на родине. А потом ему приходится срочно убегать куда подальше из своего королевства, потому что там его ищут следователи.

Едва я кинул клич о том, что нам нужны желающие заработать пять золотых монет за то, чтобы перегнать отсюда коней на десять километров в сторону, как тут же набралось сорок с лишним человек. Вперед вышли практически все мужчины. В полтора раза больше человек, чем лошадей в нашем табуне. Самых старых жителей деревни, конечно, я не брал, потому что мы честно предупредили: обратно возвращаться придется пешком.

Конечно, я мог бы взять гораздо меньше наездников, ограничиться, к примеру, десятком. Но это было осознанное решение. Лошади нас не знают. И, возможно, часть из них не захотят скакать сами по себе рядом с остальными, на которых будут наездники.

А все, кто живет в селе, прекрасно умеют скакать на лошади и подчинять ее себе. Так что, обеспечив наездников по одному для каждой лошади из табуна, я получал гарантию, что ни одна из них от табуна не отобьется.

Заплатил прилично золота за эту работу, хотя мог бы и сэкономить, предложив намного меньшую оплату, крестьяне все равно бы согласились. Но, во-первых, приятно помочь крестьянам — жизнь у них нелегкая. А во-вторых, любая лошадь из этого табуна стоила от тридцати тысяч золотых монет и выше. А два жеребца-производителя в табуне, как поведал мне несколько дней назад старый слуга, вообще были бесценны. Лучшие представители знаменитой нумеронгской породы. Других таких в мире просто нету.

Нет, конечно, продать их тоже можно было бы. Но только какому-нибудь врагу короля Нумеронга, потому что такие лошади все наперечет. И вряд ли он заплатил бы много, зная, что мало кто решится еще купить украденных королевских лошадей.

Но продавать я не собирался ни жеребцов, ни лошадей. У нас же свое ранчо появилось. И два лучших в мире представителя нумеронгской породы там точно придутся ко двору.

Когда почти прибыли в условленное с Гредбенком место, старый грандмаг вышел со мной на связь. Я сообщил ему, что все идет по плану, и договорились, что он откроет портал на наше ранчо через десять минут. За это время мы добрались до нужной точки, расплатились с местными жителями, а они помогли загнать лошадей в открывшийся портал. Гредбенк снова вышел со мной на связь, мы с Илором зашли в портал, и я сказал, что его можно закрыть.

Работники с нашего ранчо нас уже ждали. Я не поленился накануне отправить туда Корнела, чтобы он, как заместитель кланлидера «Дерзких», принял всех в члены клана. Это единственная серьезная гарантия того, что они нас не сдадут, когда догадаются о том, что за табун прибыл к ним на ранчо этой ночью. Для простого пастуха попасть в серьезный клан, да еще не слугой, а полноправным членом — вещь почти такая же невероятная, как быть принятым королем. Они сразу стали видными женихами для местных красоток. Ведь их дети тоже станут членами клана, который может позволить себе содержать огромное ранчо в их краях. А если в семье родится маг, то у него и вовсе будут ослепительные перспективы… Ради такого они будут держать язык за зубами. Да и страх пострадать от божественной клятвы очень будет в этом помогать.

Также Корнел, сказав, что раз они теперь члены клана, то и зарабатывать должны больше, повысил им зарплату в три раза. По его словам, счастья у них было выше крыши… А ведь им и так платили намного выше местных зарплат, исходя из данной при устройстве на работу божественной клятвы немедленно сообщить руководству клана, и не говорить больше никому, когда они обнаружат на территории ранчо ныне скрытый королевский могильник… Ясно, что формулировки там были несколько другие, — смысл рисковать, сообщая им заранее, что на этой территории есть королевский могильник? Так что речь в клятве шла всего лишь о странном объекте…

Сдали лошадей им, объяснили, насколько они ценны, чтобы работники ухаживали за ними со всем необходимым тщанием, оставили и различные лечебные эликсиры, велев их давать скакунам при первых признаках болезни, а если они не помогут, немедленно сообщать Аркошу. Мы знали, что времени на инструктаж уйдет прилично, потому что пастухи обычно не самые умные и образованные люди на Земле, и все лучше повторить и разжевать по несколько раз. Так что договорились с Гредбенком, что обратно в Таргалдор он переправит нас уже завтра, а сегодня мы с Илором еще поохотимся, а потом уже отправимся поспать часа четыре в гостевой дом на ранчо.

Утром вернулись как раз к завтраку. Джоан мне удалось уговорить в этой операции не участвовать, она не требовала третьего участника, но это означало, что она очень ждала результатов, как и все члены клана, посвященные в идею этой вылазки. Сразу на завтраке посоветовался с ней, показывать ли Эрли все картины до одной.

— Показывай, — решительно сказала жена. — Без всякой жалости. Ей полезно немного приобщиться к культуре. Ну и тем более, это же Хермог!

Авердан Хмурый, королевский дворец в Нумеронге

Утро у короля совсем не задалось. Разбудили его задолго до рассвета. Один из гвардейцев, патрулируя коридоры дворца, задумавшись, зашел дальше по маршруту, чем положено, и оказался у картинной галереи. Увидев, что снаружи отсутствует охрана, заподозрил что-то неладное. Он поднял тревогу, и вскоре выяснилось, что охрана пропала, а галерея полностью опустела. Не осталось ни бесценных работ Хермога, ни трех картин, которые нарисовал сам король, пытаясь подражать любимому художнику. Ничего у него не получилось, конечно, но во дворце не нашлось никого достаточно безумного, чтобы монарху об этом сказать, так что картины торжественно повесили в эту же галерею. Видимо, грабители тащили все подряд, не особенно разбираясь в ценности полотен…

Короля долго не будили, потому что не находилось смельчака это сделать. Тем более что оба начальника — и начальник дворцовой охраны, и начальник охраны картинной галереи — бесследно пропали. Они и были бы должны сообщить монарху об этом ограблении, а попадать под раздачу вместо них охотников не было. Но когда во дворец вернулись охранники конюшен и конюхи, выяснилось, что и конюшни опустели, и после этого два заместителя Гретикуса подкинули монету, и один из них и отправился к королю. И кстати говоря, ничего плохого с ним не произошло, вне всяких ожиданий. Когда он сообщил дрожащим голосом монарху, что этой ночью утрачены и любимые картины, и любимые скакуны, королю срочно понадобились лекари. А когда он пришел в себя, то тут же потребовал найти виновных, подразумевая, что это должны быть те, кого никак не могут найти — сенешаль, Горик и Гретикус.

Нашли только Гретикуса, не способного хоть что-то пояснить, потому что он беспробудно спал под действием наркотиков. Его кабинет тщательно обыскали и нашли там еще много этой отравы. Король пришел в ярость из-за того, что единственного пойманного виновника невозможно допросить, но поделать ничего не мог, пробудить его никак не получалось. Что касается сенешаля, то нашлись свидетели, видевшие, как он ночью покинул дворец, уехав в карете в неизвестном направлении.