Куница Том 6 (СИ) - Оришин Вадим Александрович "Postulans" - Страница 23

Гретхен с удивлением посмотрела на Эмиля и признала.

— Как ты… Повзрослел. И что-то мне подсказывает, что не от невыносимой лёгкости бытия у тебя взгляд стал таким… Глубоким.

Эмиль промолчал, лишь вновь чуть улыбнулся краешками губ и толкнул входную дверь, пропуская девушку вперёд.

Дом Шоллей находился в трауре. Пока дворецкий забирал плащи Эмиля и Гретхен, к ним подошли тётя Маргарет с мужем и дядя Адлар. Эмиль когда-то, кажется, в другой жизни, успел со всеми ими перессориться, но сейчас не помнил ни самих ссор, ни причин, и был рад, что родственники тоже предпочли обо всём забыть. Наговорив каких-то успокаивающих глупостей, он двинулся в главный зал, где собрались гости. Гретхен следовала за ним, не встревая в разговоры, но и не отходя далеко.

— Эмиль, — раздался басовитый недовольный голос.

Прошлого Эмиля этот голос и сам его обладатель пугал. Самый старый член семьи, некогда сильный боевой маг, двоюродный дедушка Эмиля, дядя его отца. Готтлиф фон Шолль. Сейчас Эмиль повернулся и, ничего особо не испытывая, открыто улыбнулся старику.

— Рад тебя видеть, дедушка.

Уже на этом момент Готтлиф успел подавиться всеми заготовленными словами, а Эмиль продолжил:

— Давай отойдём. Дела рода требуют обсуждения, не стоит начинать его прямо здесь.

Старик, пожевав губами, медленно кивнул.

— Да. Пойдём.

Они покинули общий зал. Готтлиф собирался занять один из кабинетов, но с удивлением понял, что Эмиль уверенно идёт в один из малых приёмных залов, куда прятались мужские компании, чтобы выпить, сыграть в карты и обсудить что-нибудь без лишних ушей, либо парочки для уединения. Старик постоял немного и, убедившись, что Эмиль уверен — за ним пойдут, хмыкнул.

Войдя, Эмиль сразу направился к бару, где начал готовить коктейль. Когда вошёл Готтлиф, молодой фон Шолль заговорил:

— Этот рецепт рассказал мне один знакомый. Назвал улыбкой мертвеца. Уверен, ты в своё время пробовал раннюю версию этого же напитка.

Эмиль действовал уверенно, а рецепт не отличался какими-то сложными манипуляциями, так что вскоре на столе стояли две стопки с мутноватым содержимым. Готтлиф глянул на Эмиля, и поднял свою. Выпили не чокаясь. Старик закашлялся, но одобрительно кивнул.

— Да. Отрыжка мертвеца, так мы это называли. И в наше время эта дрянь была ядрёнее.

Эмиль чуть наклонил голову.

— Просто выпивку использовали дерьмовую.

Готтлиф коротко рассмеялся.

— Да, точно, выпивка у нас отвратная была.

Старик помрачнел.

— Это кто тебе рассказал о нашем напитке?

В ответ Эмиль лишь отрицательно покачал головой и развёл руками.

— Не могу сказать. Государственная тайна.

— Не можешь, или не хочешь? — уточнил старик.

— Тебе, пожалуй, мог бы. В том, что ты верен империи, у меня сомнений нет. Но один раз я уже рассказал секрет человеку, которому доверял. И очень горько пожалел об этом. Предпочту извлечь урок и не повторять ошибок.

Готтлиф понимающе кивнул.

— Ясно. А что можешь рассказать?

— Что произошедшее в Берлине — не единичный инцидент, а результат цепочки событий. И, по всей видимости, дальше будет только хуже. Я теперь участник этих событий, а значит, не смогу оставаться на месте и управлять делами семьи. Есть кто-нибудь, кому это можно доверить?

Старика вопрос не обрадовал.

— А ты уверен, что станешь главой семьи? Это ещё обсуждать будут.

Эмиль молча достал из пиджака свёрнутую бумагу и протянул Готтлифу. Старик быстро прочитал содержимое, и в процессе его брови поднимались всё выше.

— Даже так?

— Я-то могу и отказаться от поста, — пожал плечами фон Голль. — И учитывая перегруженность государственного аппарата, никто на это и внимания не обратит. Есть куда более важные проблемы. Но помочь, случись что, я уже не смогу.

— Я знаю имперские законы, может, даже получше тебя.

Эмиль отрицательно покачал головой.

— Это вряд ли. В любом случае принимать решение будет семейный совет, и я любое решение приму. Я приехал, чтобы проститься с родителями, а не ради ресурсов рода.

— Я понял тебя. Не беспокойся ни о чём, я поговорю со всеми, с кем нужно. Рекомендательное письмо оставишь?

Ответом было отрицательное покачивание головой.

— Нет, не могу.

Готтлиф вернул бумагу «внуку».

— Сделай ещё по одной и пойдём.

Когда Эмиль вернулся в общий зал, его там ждала Гретхен.

— Эм, всё в порядке?

— Очень милая забота Гретхен, — оценил Эмиль. — Но осторожнее, ещё немного, и это будет выглядеть превратно.

— Я тебе не прямая родственница, так что ничего превратного в этом нет…

Под удивлённым взглядом Эмиля Гретхен растерялась, затем осознала, что сказала, и покраснела.

— Забудь, что я сказала, — попросила девушка и сбежала.

Проводив её задумчивым взглядом, Эмиль вернулся к гостям и семье. Разговоры не занимали всё его внимание, больше он наблюдал за тем, как Готтлиф отводит по одному важных людей и ведёт с ними разговоры тет-а-тет. Судя по тому, какими задумчивыми возвращались собеседники, и как косились на него, Эмиля, вопрос с главой можно считать решённым. Однако сам Эмиль этот пост считал скорее обременением, чем подспорьем.

Слуги закончили с накрытием стола, поступило приглашение к ужину. Эмиль шёл со всеми без особой охоты, еда не лезла в горло. Куда сильнее хотелось напиться, но мужчина себя сдерживал. Забавляли его задумчивые взгляды, украдкой, а иногда и в открытую, бросаемые многими родственниками. Перемены, произошедшие в нём, заметили многие, и сейчас оценивали, к чему эти изменения уже привели и ещё могут привести. Самым забавным был оценивающий взгляд Гретхен. Ей, похоже, переосмысление его образа давалось тяжелее всего.

Но ужин, наконец, закончился, и старик пригласил статусных лиц рода проследовать за ним. Собрание прошло ожидаемо. Готтлиф сказал несколько красивых слов о том, как Эмиль продолжил дело своего отца, после чего каждый присутствующий подтвердил мнение старейшины. Если кто-то и собирался оспаривать предложение, Готтлиф отодвинул их в самый конец. И когда очередь дошла до несогласных, их несогласие уже не имело никакого значения. На этом традиционная, хотя и неформальная, часть выборов прошла. Эмилю предстояло ещё потратить некоторое время, чтобы «войти в права», то есть юридически оформить наследование, но там никаких проблем возникнуть не может.

А чуть позже в особняк пожаловал неожиданный гость. Дворецкий нашёл Эмиля в компании Готтлифа и ещё нескольких родственников.

— Господин, герр Петерман просит вас о встрече.

Эмиль нахмурился, но быстро вернул себе спокойное выражение лица.

— Проведи его через задний двор в кабинет, — и, получив кивок от дворецкого, повернулся к Готтлифу и остальным. — Господа. Я попрошу вас об одолжении. Вы не слышали фамилии гостя.

— Какого гостя? — понимающе уточнил старик.

Эмиль нашёл Петермана в кабинете. Состояние нервного напряжения было написано транспарантом, заметным как минимум из Лейпцига, Брауншвайга и Потсдама, ввиду примерной равноудалённости всех трёх городов. Петерман, высокий, худой и совершенно нескладный, в смешных очках и с гнездом на голове, нарезал круги по кабинету, едва на стены не запрыгивал. При этом он натурально грыз лацкан пиджака, вздрагивая от любого шума.

— Дитрих, — приветствовал Эмиль. — Я ждал тебя завтра.

— Как ты можешь быть таким спокойным⁈ — едва не прокричал Петерман. — Это всё твоя вина, Эмиль! Ты слил информацию! Ты обещал! Обещал, что ничего не произойдёт! Обещал, что мне ничего не угрожает! Они всё узнают!

Шолль подошёл к болтуну и зарядил пощёчину.

— Успокойся. К тебе кто-нибудь подходил? Задавал вопросы?

Дитрих, держась за щёку, хотя бы перестал мельтешить.

— Н-нет. Никто.

— Ты проводил официальный запрос? Отчитывался о том, что я спрашивал про комплекс?

— Н-нет… Нет! У тебя же был допуск, и–и-и…

Эмиль кивнул:

— Он у меня и сейчас есть. А я третьим лицам информацию не разглашал. Это значит что?