Куница Том 6 (СИ) - Оришин Вадим Александрович "Postulans" - Страница 21

Теперь он увидел. Остовы горящей техники, воронки. И трупы. Простой заряжающий, Саша не знал, какое подразделение здесь стояло, какую задачу перед ними поставили. Наверное, защищать мост, или что-то подобное. Постой они здесь хотя бы несколько дней, и ребята бы успели наладить сообщение между собой, узнали, кто где стоит. От командиров бы узнали, зачем и для чего. Не успели, едва закончили окапываться. Пусть техника и вырыла основные ямы, что в будущем стали окопами, но ручной работы там хватало. В другой ситуации они бы ходили по округе, за инструментом или ещё по каким нуждам, но в этот раз МТОшники привезли им всего и с изрядным запасом. Инструмент, материалы, целый грузовик с окопными мешками, сухого пайка по десять комплектов на брата. Поэтому никто из бойцов батареи не знал, что за ребята стояли всего в каком-то километре от них.

Теперь здесь стояла только «их» техника, поле боя обходили «их» солдаты, проверяя трупы и добивая раненых. Сашу это покоробило. Почему добивают? Ведь уже победили, зачем добивают?

Сашу и остальных выстроили в шеренгу. Вокруг начали собираться солдаты. Не по своей воле, их сгоняли командиры. Через мост, отсюда его уже видно, шла техника и грузовики, но не проходили мимо, останавливались. Солдат сгоняли, образуя плотную толпу вокруг захваченных бойцов батареи. И появился ОН. В рыцарских латах, отчего-то совершенно не кажущихся нелепыми в это время. Высокий, статный. Он подошёл к началу строя. Что докладывали этому рыцарю, Саша не слышал. Затем рыцарь заговорил, громко, и это уже слышали все.

— Предатели, дерзнувшие против Императора выступить! К предателям никакого милосердия! Никакого снисхождения!

— Ваше Императорское Высочество! — взмолился стоявший ближе к нему Пётр. — Пощади! Приказы выполняли! Не ведали, что творим! Помилуй!

Романов подошёл к Петру, упавшему на колени. Поднял забрало шлема. Саша узнал кронпринца Алексея. Всем бойцам показывали фотографии, его, императора, других Романовых, что имели какое-то отношение к войскам.

— Помиловать? — презрительно процедил Алексей.

Схватил Петра за шею и, одним слитным движением, сопровождающимся противным хрустом и хлюпающим звуком рвущейся плоти, оторвал голову от тела.

— Предателям пощады не будет.

Всё, что чувствовал с этого момента и до конца своей жизни Саша — страх. Страх, обрётший чёткие черты, материальное воплощение. Страх, что приближался к нему. Страх, что встал прямо перед ним.

— Тоже будешь молить о пощаде?

Но страх так сковал Сашу, что он не нашёл в себе силы ответить. Даже мыслить уже не мог.

— Хм. Тебе я окажу милость.

Саша не успел осознать значения слов. Кронпринц убил его мгновенно.

Британия, Лондон, Сент-Джеймсский Дворец

Апрель 1984 года

Самый тяжёлый бронежилет, какой смогли отыскать, ощущался плотной тряпкой. От разгрузки она отказалась, успела проанализировать прошлый опыт и скорректировать подход. Огнестрел в основном мешал, замедлял, отвлекал. В случаях, когда есть простор для манёвра, ей проще отступить и зайти с другой стороны, чем пытаться вступать в перестрелку. Если манёвра нет — взять пушку побольше с ящиком патронов и, заняв позицию, колотить до победного. Тактические схемы всех современных подразделений рассчитаны на перестрелки, позиционирование, использование магии. Не рассчитаны схемы на хищника, что будет сближаться, убивать и отступать. Не демоны, не одержимые, никто не действует так, и быстро адаптироваться к такому стилю сумеют очень немногие.

— Это бойцы САС, — говорит Шепард, указывая на десяток солдат в форме и при оружии. — Выступят… Огневой поддержкой для вас.

— Пусть не отстают, — ответила Славяна.

Она ожидала, что командор останется в роли куратора, но Шепард тоже облачился в снаряжение и, проверив оружие… Поступил в распоряжение командиру САС. Тот подошёл к Славяне.

— Как будем взаимодействовать, мисс?

— Вы действуете, как вам удобнее, а я нахожу и убиваю противников одного за другим.

— Не попадайтесь под дружеский огонь, мы с вами слаживания не проходили, — предупредил командир и вернулся к своим бойцам.

На улице всё так же хлестал дождь, тучи налились свинцом, порывы ветра насвистывали что-то злое. Славяна сняла обувь, сбросила перчатки, запустила неплотную трансформацию. Ощутила, как неуловимо меняется восприятие мира. Сделала несколько шагов и замерла на секунду. Только что она стояла под проливным дождём на глазах десятков людей. А в следующий миг от её движений остался лишь смазанный след среди капель.

Солдаты механизированных батальонов не торчали на улице. Внешних постов оставили по минимуму, чтобы не простужать бойцов. Один из таких постов, а скорее патруль, шёл по небольшому внутреннему двору замка, где расположилась часть техники батальона. Солдат ничего не успел понять, а тем более заметить. Внезапно пришла сильная боль, он даже не сразу смог ощутить, что именно болит, настолько она оказалась резкой и неожиданной. А осознал он себя уже лежащим на асфальте и верещащим от мучительных тисков, сжимающих его переломанные ноги.

На крики товарища во двор выглянул другой солдат. Несколько секунд он пытался разобрать в темноте, что случилось, пока не получил удар когтями в шею, после чего был вырван из окна и упал на асфальт и замолчал навсегда.

Девушка вскарабкалась по стене и пробежала по крыше к другому краю дворца. Спускаясь по стене, начала заглядывать в окна, ожидая поднятия тревоги. Солдаты занимали жилые комнаты дворца и чувствовали себя как дома. В одно из комнат бойцы играли в карты, не имея при себе оружия. Слава решила не упускать возможности. Вцепившись когтями в выступы над окном, она оттолкнулась от стены и, описав дугу, с силой толкнула себя сквозь стекло.

Солдаты успели вскочить на ноги, отбрасывая стол, и броситься в разные стороны. Кто к своему личному оружию — пистолетам, а кто к двери. Слава, используя инерцию движения, одним прыжком скорректировала направление и обрушилась на немцев. Против когтей у них не было шансов, режущий удар по шее или колющий в грудь, результат один — смерть. Никто из комнаты не выбрался, Слава даже успела забаррикадировать дверь, свалив в кучу несколько кроватей и тумбочек, после чего выскользнула в окно.

Снаружи уже слышалась стрельба. Дождь, сотнями капель молотивший по крышам, заглушал выстрелы, но чуткий слух девушки точно определял и расстояние, и направление. Вскоре к перестрелке добавился рёв внутренней сирены дворца. Славяна перебралась на крышу, следя за башнями. Не ошиблась, сначала на одной из башен, а затем и на остальных появились снайперские пары. Слава разбежалась и влетела в первую башню, чтобы через несколько секунд оба стрелка из неё вылетели. Девушка не пыталась драться, просто хватала за то, что попадалось под руку, и вышвыривала через внешнее окно. Остальное делала высота: удар об землю, и солдат либо уже был мёртв, либо полностью небоеспособен. При попытке добежать до следующей башни словила грудью пулю, отчего лишь ускорилась и начала маневрировать. Влетев в окно, врезалась прямо в снайпера. Уронив бойца на спину, со всей силы ударила в грудь, в область сердца, пробивая бронежилет, ломая рёбра и сминая внутренности. Напарник получил удар наотмашь, отлетев к стене. Слава схватила винтовку и дважды разрядила в грудь немцу.

Пуля пробила окно и ударила в плечо девушке. Снайпер их другой башни счёл её целью более важной, чем солдаты САС внизу. Слава не стала выбираться наружу, наоборот, скользнула по лестнице вниз. Верхний этаж уже практически опустел, всего пара солдат, растерявшихся при появлении Славы. Точнее, тех секунд, что девушке требовалось на преодоление разделяющего её и добычу расстояния, они просто не успевали как-то среагировать. Потребовалось чуть больше минуты, чтобы Слава выскочила на другой башне, откуда в неё и стрелял снайпер. Она снова бесхитростно выбросила обоих из окна.