Куница Том 6 (СИ) - Оришин Вадим Александрович "Postulans" - Страница 11

— И как демон себя при этом ощущает?

— Откуда мне знать? — пожал плечами Пугающий. — Но вряд ли такой демон будет сильно счастлив. Мне сложно это объяснить не демону. Слишком долгий разрыв со своим планом постепенно нас меняет. И не в лучшую сторону. А что?

Куница наклонил голову набок, глядя в сторону.

— Кажется, я знаю одного демона, кукующего в реальности уже тысячу лет как, а то и больше.

Пугающий задумался.

— Гамаюн? — уточнил демон.

Куница кивнул.

— Он самый. Давай-ка подробнее, чем ему грозит слишком долгий отрыв от своего плана?

Пугающий широко улыбнулся.

— О-о-о! То, что за это время у него могла тысяча контракторов смениться, а это искажает наши слепки личности. Впрочем, это мелочь. Важно, что такой разрыв с планом нарушает наши силы. В моём случае это не критично, чтобы пугать до смерти смертных, мне связь с планом нужна поскольку постольку. Не проблема. А вот Гамаюн… Его способность заигрывать со временем, конечно, не исчезнет, но будет давать искажения. И если кто-то делает очень серьёзную ставку на прогнозирование демона времени…

— Что ты вообще знаешь о его способностях?

Демон задумался и молчал несколько минут, Дмитрий не торопил.

— Сложно сказать, на самом деле. Наши силы довольно концептуальны. А это значит — предельно гибки и зависят только от фантазии того, кто ими хочет воспользоваться. Тебе ведь показали будущее, которого не было. И дело даже не в том, что показали аж два десятка лет, а это очень много, и не в том, сколько знаний в тебя вложили. Это ерунда. При желании и я могу иллюзии показывать, и показываю, когда хочу напугать, например. Но в твоей голове воспоминания. Даже точно зная, что они ложные, видя тысячи нестыковок, ты продолжаешь ощущать их именно воспоминаниями. А это чертовски сильно, недостижимо ни для каких иллюзий.

Пугающий замолчал, будто подбирая слова.

— Только мы не создаём нечто из ничего. У меня вот есть доступ к твоей голове, я постоянно нахожусь рядом, но чёрта с два я тебя напугаю. Так и Гамаюн не мог создать воспоминания из ничего. Он у кого-то их отнял, чтобы потом передать тебе и тому немцу. Однако навеянные воспоминания получились… Мягко говоря, далёкими от идеала. Не потому, что Гамаюн схалтурил, нет. Он просто уже не может справиться лучше. Искажения его силы, слишком давно оторванной от своего плана, слишком разбавленной магией реального мира, просто не позволят сделать всё по красоте.

Куница тоже задумался, даже поднялся на ноги и прошёлся по пространству в нигде.

— При этом не стоит забывать и про обратную сторону, — продолжил Пугающий. — Раз демон столько лет среди людей, он мог научиться разным трюкам. Всяким хитро вывернутым способам использования своей силы. Наблюдая за людьми всякого можешь нахвататься.

— А его хозяева знают об искажениях? — спросил Дмитрий.

Демон пожал плечами.

— Понятия не имею. Вы, смертные, не особо склонны с нами разговаривать. Тебе мои слова кажутся откровениями, значит, вы о нас знаете куда меньше, чем вам кажется. Противостоять нам вы, само собой, научились, но о нашей природе знаете очень мало. Вопрос: «почему так» задавать стоит не мне. Хотя могу предположить, вы настолько привыкли видеть в нас угрозу, почти стихийное бедствие, что закрепили ярлык неких хтонических тварей, небезосновательно, само собой. Однако, имея на руках массу способов нас контролировать…

Куница мотнул головой.

— Да, пожалуй. Только в навеянных мне воспоминаниях как раз не гнушались взаимодействовать с демонами в самом широком спектре задач. Да и Романовы с Гамаюном дружат тысячу лет, вместе с тем умея хранить свои секреты. Стоит предполагать, что им как раз всё известно. И, возможно, всё происходящее сейчас — это финальный аккорд, пока силу Гамаюна вообще возможно использовать, не опасаясь критичных ошибок.

Пугающий развёл руками.

— В этом вопросе я тебе подсказок не дам. Разве что напомню: у человеческой глупости нет предела. За годы Романовы могли привыкнуть к всесильности своего ручного демона, настолько этим преисполнившись, что не поверят в обратное, пока реальность жёстко не напомнит о себе.

— Учту, — вздохнул Дмитрий, завалившись обратно в «кресло». — Осталось выбраться отсюда и воспользоваться полученными знаниями.

Карельская губерния, Трасса Р-21

Март 1984 года

За окном проносился мартовский карельский лес. Полевая офицерская форма отчего-то ощущалась непривычно, хотя девушка носила подобную тысячу часов. Возможно, потому, что раньше ей форму всё же подгоняли, а не брали типовую примерно в размер. Хотя бы армейские ботинки пришлись впору и сидели нормально. Анастасия уловила в этом некоторую иронию. С её магическим развитием сила, стойкость и ловкость тела выходила на столь высокие показатели, что такие мелочи, как одежда и обувь вообще не должны занимать её внимание. Когда ты способен лицом поймать пулю из снайперской винтовки и не только не погибнуть, но даже сознания не потерять, одежда, в теории, вообще не может «сидеть неудобно», или там где-то натирать. Однако одежда сидела неудобно, бронежилет и разгрузка мешали, наушник рации в ухе раздражал. Бронежилет Анастасия надела, чтобы не выделяться на фоне прочих офицеров. Не стоит всем вокруг сообщать, кто она. Если Анастасия пожелает выступить соло, от всего лишнего она избавится за мгновения. Магический доспех она сплела и держала готовым к применению, как только покинула Петроград. Девушка сожалела об артефактных доспехах. Арсенал захватили до того, как она успела организовать силы внутри дворца, да и атакующие не были идиотами и защищали склад с оружием всеми доступными резервными силами.

Гвардии капитан Соколов, исполнявший обязанности её адъютанта, пока не погибнет или пока она не найдёт кого-нибудь получше, сидел на соседнем сидении и получал сводку по ситуации. Гвардию поднял именно он. Возможно, не вмешайся он, и это сделал какой-нибудь офицер, но история не терпит сослагательного наклонения. Кто-то другой мог бы сделать всё слишком поздно или недостаточно решительно, и принцесса Анастасия погибла в боях за дворец. Заслуга принадлежит этому молодому и храброму гвардейцу, и принцесса дала ему шанс проявить себя.

— Ваше Императорское Высочество, — вырвал Анастасию из размышлений гвардии капитан.

— Докладывай, — коротко распорядилась принцесса.

— Петроградский, Московский и Минский военные округа перешли на сторону бунтовщиков, как и Балтийский флот. Северо-западный военный округ верен трону. Киевский и Астраханский военные округа формально подтверждают верность трону, но… — гвардии капитан на секунду замешкался.

Анастасия нахмурилась.

— Прикрываются нежеланием убивать таких же русских солдат и офицеров?

— Так точно, Ваше Императорское Высочество, — подтвердил Соколов. — Приказы выполнять они не отказываются, но явно будет саботаж. Части центрального округа приведены в боевую готовность и получили приказ не покидать расположения. Командование самоустранилось.

— Что сделало? — не поняла Анастасия.

— Генерал Давыдов застрелился, так нам сообщили. Учитывая, что начальник штаба у него Кутузов, двоюродный брат Радиона Кутузова…

— Поняла, — кивнула Анастасия. — Как бы мне ни хотелось развесить предателей и бунтовщиков на ближайших столбах, но положить собственные войска в Гражданской войне — идея скверная. Думаю, бунтовщики тоже это понимают и постараются на первых порах локализовать военные действия.

Принцесса прикинула в уме расклад, и пока ситуация выглядела скверно. Столичный Петроградский округ хорошо оснащён и весь находился на месте, так что это крупные силы, десяток полнокровных дивизий. Московский и Минский хоть и не уступали столичному в численности и оснащении, но в основном были задействованы в операциях, значит, там только гарнизоны, а это не особо много. Архангельский округ вместе с северным флотом тоже сидел в казармах, а значит, приличный кулак у Романовых имелся. Потребуется, правда, ещё собрать этот кулак воедино, дивизии разбросаны по большой площади. Северный флот Соколов пропустил не просто так, толку от тех кораблей немного, разве что морскую пехоту снять, тоже, как никак, гвардейские подразделения. Корабли, конечно, можно послать на Балтику, но с какой целью? Захватить Петроград? Сомнительно, город хорошо защищён с моря. Для морского сражения? Пустая потеря кораблей.