Таро на троих (СИ) - Есина Анна - Страница 3

— Ты ещё скажи, что она привязала нас к себе, — хрипотца разила в самое сердце. Хотелось подняться и обвиться кольцом вокруг его груди, чтобы просто слушать.

— Ты и сам это знаешь, зачем попусту сотрясать воздух, — весело отозвался тот, кто расхаживал по комнате.

Ласкающий слух баритон выругался. Слов я не поняла. Прозвучала некая смесь грубых согласных с рычащими гласными, отдалённо напоминающая немецкий язык, но интонации угадывались чётко — крайняя степень гнева.

— Неужели ты расстроен? — спросил тенор. — Зар, дружище, не ты ли на днях жаловался, что всё порядком наскучило?

— Отвянь. Мир?

Или:

— Отвянь, Мир!

Не уловила разницы.

— А она хорошенькая, — цокнул языком весельчак.

— Как будто для тебя существует иной вид женщины, — с осуждением молвил баритон.

— Как и для тебя.

Приоткрыла один глаз и с опаской осмотрелась. Прямо передо мной на подоконнике сидел огромного вида блондин с кислой физиономией. Он кидал в пол теннисный мяч, лениво ловил его и бросал снова, порождая тот самый размеренный звук ударов. Именно в него я врезалась, когда мчалась к окну.

По левому краю периферического зрения разгуливал ещё один мужчина, коренастый брюнет в белой рубашке. Он ходил от одной стены к другой и совершенно не стеснялся перешагивать через мои ноги. Туда-сюда, туда-сюда, как маятник, ей-богу.

— О, поглядите-ка, кто очнулся! Маленькая ворожея, — чернявый застыл у стола, перевёл все внимание на меня и лучезарно улыбнулся. — Как там на той стороне?

Он приблизился и подал руку, не переставая скалиться. Красивый до умопомрачения. Лицо и фигура так и просились на обложку какого-нибудь мега популярного глянцевого издания. Что привлекло моё внимание? Яркие глаза под навесом густых тёмных бровей и идеально скомпонованные черты, что называется, ни прибавить, ни отнять. Всё в его лице пребывало в гармонии и порождало образ человека, сочетающего в себе хладнокровие и внутреннюю энергию, благородство и дикую, неукротимую природу. Это он отвечал за реплики весельчака? Кажется, да.

Приподнялась над полом на локтях, глянула назад, где должна была сидеть клиентка, увидела пустой стул и горестно вздохнула:

— Вы кто такие?

— Твой худший кошмар, — ответил блондин с раздражением.

— Скорее ожившая фантазия, — подмигнул мужчина-постер.

— Эм, я имела в виду, как вы здесь оказались? У меня дома, в смысле.

— Это лучше у тебя спросить, — ласково ответил Картинка. — Не зачитывала, случаем, недавно никаких незнакомых заклинаний?

— Она и со знакомыми не справилась бы, — желчно подметил тип с подоконника. — Набормотала ерунды, а нам теперь расхлёбывай.

— Зар, ты слишком строг к нашей ведьмочке.

— Я бы эту ведьмочку...

Он не договорил. Стиснул в ладони теннисный мяч и превратил в бесполезную ярко-жёлтую тряпицу. Интересно, а много ли силы надо, что так изувечить мяч?

— Не обращай внимания, куколка, — балагур потряс передо мной ладонью с золотистой кожей.

Взялась за неё с огромной неохотой и тут же выдернула руку, потому что... Уму непостижимо, но меня вмиг обуяло таким острым желанием запрыгнуть на него сверху, прильнуть губами к совершенному алому рту, почувствовать щекой его щетину и поддаться самому низменному из стремлений рода людского. Он весь будто был пропитан афродизиаком, и подействовал на меня, как валерьянка на кошку — о него хотелось тереться, выпрашивая ласку, и драть ногтями его бронзовую кожу, и...

Выдернула ладонь и шагнула назад. Наваждение схлынуло.

— Повторюсь: вы кто, блин, такие? — добавила строгости в голос и зыркнула на блондина.

Тот посмотрел в ответ. Хмурая гримаса превратилась в хищную. Он раздул ноздри, поджал лепные губы, по которым впору сходить с ума, прищурил выразительные глаза, очерченные густыми тёмными ресницами (подумалось, уж не подкрашивает ли он их — слишком тёмными казались для мужчины с шевелюрой цвета серебристого песка) и отлип от подоконника.

Как он двигался, я не заметила. Словно проплыл по воздуху. Только что был у окна, потом — хлоп — и в миллиметре от меня. Выше на целую голову и слажен куда мощнее брюнета. Чтобы выдержать его взгляд, мне пришлось пересилить паническое желание забиться под стол и вскинуть голову вверх.

— Кто мы? — зловеще переспросил сгусток тестостерона. — Демоны. Он — Темир, я — Светозар, а ты маленькая глуповатая обманщица, которая вздумала играть с магией.

Слов я не понимала. Он шевелил губами, перемещал язык к зубам, выдыхал звуки, и на этом всё. Голова шла кругом от его близости и тяжёлого мужского запаха с острой примесью секса. Моё тело целиком подалось вперёд, во рту пересохло. В воображении мелькали образы такого откровенного содержания, что впору было покраснеть.

«Поцелуй меня! Прикоснись ко мне! Позволь принадлежать тебе!» — бились в подкорке отчаянные мысли, готовые сорваться с уст.

В отчаянии прикрыла веки и тихо простонала, чувствуя, как внутри всё сжимается в ожидании ласки.

Демоны, ахах. Светозар и Темир. Ну конечно! А я, получается, сверхталантливая сибирская ворожея Азиза, правда, отныне не Туман. Сейчас мне больше подошло бы имечко Вся_такая_текущая, потому что пожарище в чреслах полыхало со страшной силой.

— Зар, ты это, полегче, — с беспокойством воскликнул брюнет. — Выруби уличного шарманщика, не видишь, девушка теряет самообладание.

— Ничего я не... — попробовала возразить, и вдруг обнаружила свои руки на груди блондина. Вожу ногтями по краю расстёгнутого ворота, облизываюсь на треугольник золотистой кожи, примеряюсь языком ко впадинке над ключицей и заворожённо слежу за движением адамова яблока по его горлу.

Светловолосый опять выругался на смеси гортанных звуков и метнулся к подоконнику. А я так и застыла, поддавшись вперёд и пристав на носочки, недоумевая, что произошло. Будто кто опустил рубильник похоти вниз.

Тряхнула головой. Поочерёдно оглядела обоих. Рассвирепела.

— Так, товарищи! Кастинг на шоу «Холостяк» в соседнем подъезде! Не сомневаюсь, что выберут вас обоих! Так что пошевелили своими эталонными окорочками и, — присвистнула, — добро пожаловать на выход! Давайте-давайте! — упёрлась руками в поясницу тёмненького и дотолкала до двери.

Вернулась за дядей Стёпой с харизмой порноактера и двинула его по плечу.

— Эй, персональное приглашение ждём? Станция конечная, за дверью ждут аттракционы и бесплатный пеший тур под названием «Пошёл на...»

Он поднял на меня пудовый взгляд, в котором переливалась сталью вся грусть этого мира, и с лёгкостью соскочил с подоконника. Протиснулся мимо и, о чудо, вымелся за дверь.

— Зря ты так, — укорил чернявый, но тоже шагнул в подъезд.

Хотела пожелать им попутного ветра, только побоялась показаться излишне любезной, поэтому просто захлопнула дверь, повернула рычажок замка и со странной смесью опустошения и усталости на сердце поплелась в гостиную. Вскрикнула с порога:

— А-а-а-а!

Эти двое оккупировали мой диван. Тёмненький сидел с видом отличника, даже руки держал на коленях. Светленький полулежал, утопая спиной в подушке, и без спроса умостил длинные ножищи в лаково-черных туфлях под крокодилью кожу на мой кофейный столик.

— Вы как? То есть... Какого хрена? — беспомощно оглянулась на коридор.

— А вот это самый главный вопрос, — лениво отозвался блондин. — Позволь его дополнить: какого хрена ты привязала нас к себе?

— То есть? — хлопала глазами в надежде развеять это марево.

— То есть, куколка, мы твои марионетки, — весьма добродушно ответил брюнет, расстегнул манжету рубашки, закатал рукав до локтя и показал мне круглую печать татуировки.

— Ты слова-то подбирай, — скрипнул зубами Ворчун, обращаясь к чернявому. — Лично я под чужие дудки не пляшу.

— Тогда, может, прошвырнешься по окрестностям? В поисках невинной девы, например, — съязвил коренастый.

Я с изумлением таращилась на его руку. Два круга: в центре первого было выведено моё имя «Станислава»; буквы с завитушками, компактные и чёткие; вторая окружность охватывала первую, и внутри неё змеились знаки и символы. Подчиняясь безотчётному импульсу, схватила брюнета чуть выше запястья и провела пальцем по чернильному рисунку.