Жрец Хаоса. Книга ХI (СИ) - Борзых М. - Страница 23

— У нас пополнение пациентов или по этой выдать отчет?

— Сперва первое, потом второе.

Я отодвинул в сторону пустующую койку, освобождая место под саркофаг. А после, чуть подумав, и тумбочки с прикроватным столиком отволок в сторону. Лишь убедившись, что места достаточно, я потянулся в собственное Ничто за саркофагом.

Выкладывать тяжеленную серебряную бандуру пришлось прямиком на пол, ни одна кровать не выдержала бы такого веса. Грохот от падения саркофага, должно быть, разбудил половину особняка. Но пока в лазарет бегом явились лишь Эльза с Алексеем.

Надо отдать должное сестре, та проявила невозмутимость сходную с Мясниковской:

— Оу! Я и не знала, что наша Эсрай так умеет! Я что это за водоросли такие на ней? Маска косметическая? — сестра уже тянула любопытные ручки к саркофагу, когда получила по ним ладонью от Мясникова:

— Отставить! Сперва получить все вводные и собрать анамнез!

Эльза тут же отдёрнула руки и уставилась на меня возмущённо:

— Мы что из тебя клещами должны всё тянуть? Рассказывай!

— Эсрай на родине попытались принудить к размножению на основании того, что она существо иного толка по сравнению с альбионцами. Они одурманили её с помощью этих…водорослей, но у нашей одногруппницы сработала естественная защита. Вот забрал к нам пока.

Остатки плюща вяло шевелились, распадаясь прямо на глазах, но, для верности, я ещё разок приголубил их благословением из арсенала магии Рассвета. Правда, по ощущениям, моё воздействие истончало заодно и ауру самой Эсрай. Другой вопрос, что без подпитки от корня вроде бы эта дрянь не восстанавливалась.

Я приложил ладони к саркофагу и обратился к альбионке:

— Эсрай, милая, выбирайся из своего кокона. — Поверхность саркофага была холодной, даже ледяной. Под пальцами чувствовалась вибрация — едва уловимая, но живая. Я сосредоточился, посылая тепло через магию иллюзий. — Выходи! Мы проведём тебе диагностику. А после нам ещё нужно придумать, каким образом легализовать твой переход из Туманного Альбиона в Российскую империю.

В ответ я почувствовал тепло и настороженный отклик, как будто Эсрай не доверяла моим словам и боялась обмануться. Я зажмурился, проваливаясь глубже в своё сознание, туда, где осталась связь с горгами, охраняющими альбионку. Переход произошёл мгновенно, меня выдернуло из лазарета и швырнуло в летний зной.

Я стоял посреди цветущего луга. Высокая трава доставала до колен, над головой сияло яркое солнце, а в воздухе пахло мёдом и разнотравьем. Идиллическая картина, если бы не одно «но»: посреди этого рая сидела Эсрай и гладила моих горгов. Те, словно огромные собаки, подставляли свои шипастые головы под её ладонь и довольно урчали от почёсываний.

Зрелище было настолько сюрреалистичным, что я невольно улыбнулся.

— Вы, женщины, страшные существа! Оставлял ей два дня назад в защиту страшных тварей, а пришёл забирать верных песиков, едва ли не хвостами машущих.

Пара горгов тут же перестала махать хвостами, чем рассмешила меня ещё больше.

— Да они хотя бы честные, — вздохнула альбионка. — И с ними не так скучно.

— Вот уж чего-чего, а скучно тебе теперь вряд ли будет, — хмыкнул я. — Дорогая, пора выбираться из саркофага. Ты уже в Российской империи, в столичном особняке Угаровых.

Эсрай подняла на меня глаза. В них плескалась целая гамма чувств: облегчение, недоверие, надежда и ещё что-то, чему я пока не мог подобрать названия.

— А что с моими пленителями?

— За одну ночь Альбион не досчитался трёх архимагов, — не стал я скрывать правду.

— Как это трёх? — удивилась богиня. Она даже перестала гладить горгов, и те недовольно заворчали, требуя продолжения банкета.

— Ну так, дорогая, тебя-то тоже умыкнули. Поэтому нам ещё нужно придумать, каким образом легализовать тебя.

— Здесь всё просто. Придётся вступить в законные отношения и принести присягу империи.

— А ты разве не приносила присягу Туманному Альбиону или кому там у вас приносят соответствующие клятвы?

— Не забывай, что я существо иного порядка, чем все те, кто пытались меня себе подчинить, — в её голосе послышалась горечь, а горги зарычали, почуяв изменение настроения Эсрай. — Я обещала мэллорну защищать остров, родной дом, но никак не чьи-то политические интересы.

— Ты это местным правителям объясни. В большинстве своём они одно не отделяют от другого. Как тебя ещё силком к присяге местному монарху не привели, — удивился я.

— А они пытались, — яда в усмешке Эсрай было не меньше, чем том плюще, что опутывал её саркофаг. — Только на церемонии я вместо монарха выбрала мэллорн и слово в слово повторила слова нашего с ним уговора. Он его подтвердил при всех. И клятва эта древнее существующей династии. Такой формулировкой уже несколько тысяч лет никто не пользовался. А если учесть, что все и вовсе забыли, когда священное древо реагировало на клятвы, то возразить никто не посмел. Так что, если нога врага ступит на берег Туманного Альбиона, я буду защищать родную землю, но на чужой земле я воевать не обязана.

Я прислонился к стволу ближайшего дерева, наблюдая за богиней. Солнце играло в её серебристых волосах, делая их похожими на расплавленный металл.

— С клятвой все понятно, конфликта интересов попробуем избежать…— принял я к сведению информацию, но в размышлениях умудрился выдать: — но как-то не так я предполагал развивать наши с тобой отношения.

— Как это «не так»? — зашипела богиня, вставая и отряхивая платье от травинок. Нас отделяло всего несколько шагов, и спустя миг она уже сверлила меня возмущённым взглядом: — Ты против?

Я вынырнул из собственных мыслей и понял, что нужно срочно прояснить ситуацию, пока барышня, хоть и божественного происхождения, вдруг не накрутила себя как все представительницы прекрасного пола.

— Дорогая моя Эсрай! Я сейчас имел в виду совсем не это. Я сейчас о скорости развития событий. Кажется, кто-то совсем недавно предлагал начать за ней ухаживать традиционным способом. А по прошествии всего едва ли не двух недель у нас уже стоит вопрос о скоротечном браке. Тем более что, зная твою сущность, я далеко не уверен, что для вас вообще существует такое понятие, как брак.

Эсрай задумчиво наморщила носик:

— Никогда не задумывалась об этом в таком ключе, — кажется, мне удалось поставить богиню в тупик. — А что для тебя важно в браке?

— Для меня важно, чтобы на своего спутника, на свою спутницу жизни я мог положиться во всём и в любой ситуации, — я говорил и сам удивлялся, насколько серьёзно это для меня звучит. Вокруг нас колыхалась трава, и где-то далеко пела невидимая птица. Идиллия, которая могла рухнуть в любой момент. — Чтобы доверял ей как себе, чтобы она доверяла мне таким же образом. Чтобы знал, что и я, и она за меня пойдёт против богов, сучностей и прочих Первородных. А ещё это означает честность и верность. Я не буду принуждать тебя к чему-либо, что тебе не по вкусу, но и сам не переступлю через собственные принципы. А с учётом разницы нашей длительности жизни…

— Ты хочешь, чтобы я хранила тебе верность даже после смерти? — у Эсрай приоткрылся в удивлении рот и округлились глаза.

— После моей смерти хоть гарем заводи, — рассмеялся я. Эсрай улыбнулась в ответ, и от этой улыбки у меня потеплело на душе. — Это было бы чересчур эгоистично с учётом нашей разницы продолжительности жизни.

Богиня успокоилась и вступила в диалог с энтузиазмом.

— А ты? Будешь ли ты мне верен?

— Как ни странно, но пока сие работает, — усмехнулся я. — При имеющихся возможностях, другой партнёрши, кроме тебя, у меня не было и нет. К тому же в нашем с тобой случае мы можем быть друг с другом настоящими. Нам не нужно скрывать собственные силы, возможности и способности. А быть собой — очень много значит. В своей семье не хотелось бы городить тайны и скрываться. Искренность очень важна.

— Что ж, в таком случае я готова попробовать с тобой жить на тех условиях, которые ты озвучил. Двести-двести пятьдесят лет — это не такой и большой срок. Это будет очень интересный эксперимент.