Наследник от бывшего (СИ) - Бонд Юлия - Страница 6

– Пусти! Не трогай меня. Не прикасайся!

Вырываться стала, когда поняла, что позволяю себя обнимать. Стучала по плечам и спине. Наконец-то он разжал тиски, и я резко отпрянула. Прижалась к спинке сиденья и быстро-быстро задышала, ощущая, как адреналин разносится по венам вместе с яростью.

– Прости меня, Жень. Я не знал, что сделал тебе так больно.

– Отвези. Меня. Домой, – отчеканила каждое слово.

Денис молча потянулся к ключу зажигания, а я отвернулась к окну и до конца поездки героически молчала. Ничего не спросила, хотя мне безумно было интересно узнать, как Денис оказался возле клуба и почему заступился за меня? Хотя нет. Почему он заступился – знаю, Стрела не мог поступить иначе с его-то характером, а вот что он делал в клубе – очень любопытно. Но я ни за что не спрошу! Пусть не думает, что мне есть до него какое-то дело.

Прошло два года. Я стала сильной. Поднялась с колен, родила сына и продолжила жить. Не поступила на юрфак. Ни с кем не встречаюсь. Но я безумно счастлива, несмотря ни на что.

А он? С разбитым сердцем. Разведённый. Взгляд печальный. Голос грустный. Но мне не жалко его ни разу! Он всё это заслужил, как и мою ненависть, разрастающуюся в сердце с каждым днём всё больше и больше, будто сорняк.

Он привёз меня домой. Остановил машину напротив ворот, заглушил мотор и вдруг повернулся ко мне лицом. Свет фонаря бросал на его лицо блик и в этот момент Стрела казался таким красивым, впрочем, как и всегда.

Я поспешила выйти на улицу, но дверь оказалась заперта.

Спокойно, Женя, ты выдержишь это. Сейчас просто попросишь его и он откроет эту чёртову дверь!

– Открой дверь, – потребовала я, не глядя на бывшего.

– Скажи, ты меня ненавидишь?

– Если скажу, откроешь?

– Открою.

В лёгкие набрала побольше воздуха. Пальцы сжала в кулаки.

Что ж… он сам этого захотел.

– Ненавижу. Презираю. Так сильно, что задыхаюсь от своей ненависти. И даже если ты умрёшь, то я никогда не приду на твою могилу!

Он ничего не сказал в ответ, а я выскочила из его машины и рванула к воротам. Миновала калитку, двор. И ни разу не оглянулась! Сбежала трусливо, как ребёнок, да и плевать.

Оказавшись в доме, стащила неудобные шпильки и, не включая в комнате свет, к окну рванула. Чуть отдёрнула занавеску и всмотрелась туда, откуда только что сбежала. Денис никуда не уехал. И я не понимала, почему он всё ещё стоит на месте. Пусть уже катится к чёртовой бабушке. Видеть его не хочу! И если думает, что я про могилу сказала сгоряча, то нет. Я ненавижу его всеми фибрами души. И нам с сыном ТАКОЙ отец не нужен! Денис ведь хотел, чтобы я приняла таблетки после незащищённого секса, а потому я ни за что и никогда не скажу ему, что я их так и не выпила. Когда мои родители погибли в ДТП, бабушка не отдала меня в детский дом, а воспитала сама, хотя ей было очень трудно. Мне же проще в разы, ведь я не одна, а с хорошим тылом, с бабушкой! Так что обойдёмся без второго родителя.

За спиной вдруг послышался скрип половиц, и я тихо ойкнула с перепуга. А бабушка подошла чуть ближе и тоже посмотрела в окно.

– Ба, спрашивай. Я же знаю, хочешь спросить.

– Хочу, но не буду. Взрослая девочка. Мама уже.

– Это не жених, если что.

– Сегодня не жених, а завтра – кто знает?!

– Завтра тоже нет! – Как-то слишком яро возразила я, отчего бабуля странно хмыкнула. Я поспешила оправдаться, чтобы не выдать себя с потрохами, но это было только лишним: – меня на самом деле привёз Денис. Который брат Маши.

– А-а-а, – задумчиво, – Денис. Значит, ваш папа домой вернулся. Или он ненадолго в гости?

– Что? – переспросила, подумав, что послышалось. – Что ты только что сказала, бабушка?

– Да ладно тебе, Женя. Твоя бабушка всё видит. А вот как до сих пор это не увидели его родители – не понимаю. И ты же с Машкой дружишь, в дом их вхожа. Да и Машка видит Тимофейку регулярно. Странно. Ослепли, что ли, все?

Мне вдруг стало тяжело дышать. Сердце совершило крутое сальто, замерло, а затем застучало с повышенной скоростью. И я ощутила, как шею сдавливает тисками. Ещё немного. Совсем чуть-чуть и я начну задыхаться.

Но приступ астмы не случился. Просто я сильно разволновалась от того, что сказала бабушка.

Она знает мою тайну!

Боже, я же так надеялась, что никто и никогда ничего не узнает…

Глупая!

– Но откуда? – я всё-таки это сказала вслух, чем подтвердила фразу бабули, но даже если бы промолчала, это всё равно ничего бы не изменило.

– Ах, внучка, – бабушка обняла меня за плечи и чмокнула в щеку. – Тимофей – вылитый бабушка. Очень похож на Оксану Васильевну. Форма глаз такая же, и те же широкие брови и ямочка на подбородке.

– Неужели так заметно?

– Конечно, Жень. У нас нет в роду таких смуглых, как Тимофей, да и кареглазых я не припомню. Сын на тебя совсем непохож, но ты это и без бабушки знаешь.

– Бабушка, ты же меня не выдашь, правда?

– Это твоя тайна, детка, но мне, честно признаться, так хочется встретиться с этим Денисом и потребовать с него всё, что полагается отцу. Как делать детей – это они все умеют, а когда они рождаются, так прячутся в кусты, будто их никогда и не было! Вот бы в глаза его посмотреть… наглые!

– Ничего не нужно требовать, пожалуйста. Не надо смотреть в его глаза. Бабушка, я тебя очень прошу. Мы прекрасно справляемся без него. У нас всё есть. И Тимофея я воспитаю не хуже, чем другие воспитывают сыновей. Я буду очень стараться. Правда. Только никому ничего не говори.

– Женя, – вздохнула бабушка. – Гордая ты, вся в отца своего. Но так нельзя, внучка. Ты поступаешь эгоистично по отношению к сыну. У Тимофея есть живой отец. Не наркоман, не алкаш, не вор. Денис мог бы помогать тебе в воспитании сына, и я уверена, Оксана Васильевна горы бы свернула ради внука. Тебе же трудно, внучка. Моя пенсия – слёзы, а не деньги. Ты тянешь на себе все расходы, на работе вкалываешь по двенадцать часов пять дней в неделю. Ты совсем не видишь, как растёт твой сын. Ну, куда уж больше стараться, внучка? Тебе только двадцать, а ты взвалила на свои плечи слишком тяжёлую ношу.

К концу реплики я уже шмыгала носом и ладонью вытирала на щеках мокрые дорожки от слёз.

– Бабушка, никому и ничего не говори, пожалуйста. Я ненавижу Стрелу Дениса. Ненавижу так сильно, что одна только мысль, что мы будем воспитывать Тимофея вместе, причиняет мне нестерпимую боль.

– Я-то не скажу, внучка, но Денис рано или поздно увидит сына и обо всём догадается. Что ты с этим будешь делать?

– Не догадается.

– Себе-то не ври. Тимофей – вылитый Стрела и ты сама это знаешь.

***

Я ушла спать, но уснуть так и не смогла. Ворочалась с боку на бок, вспоминая весь вечер, каждую минуту. На подкорке всплывали картинки. Всё крутились и крутились точно по кругу. Он меня спас! Следил, что ли? Да, наверное, это так. За Машкой присматривал, скорее всего.

Не помню, когда провалилась в сон, но утром открыла глаза и поняла, как сильно болит голова, будто я вовсе и не спала этой ночью. Потянулась рукой вправо, нащупала на тумбочке свои очки, надела их и всё вокруг перестало расплываться. Подскочила на ноги и подошла к кроватке. А малыш проснулся и, судя по всему, уже давно. Просто он у меня тихий. Описается, потеряет соску и даже плакать не будет. Мужчина растёт.

С умилением посмотрела на сынишку, протянула к нему руки, и он заулыбался своим пухлыми губками.

– Мамино счастье проснулось. Мамин воробушек, – ласково приговаривала, целуя Тимофейку всего, с ног до головы.

Устроила карапуза у себя на бедре, придерживая одной рукой, а второй стала рыскать на полках в шкафу: маечка, шортики, носочки. Всё чистое, выглаженное и аккуратно сложенное. Вместе с сыном двинулась в ванную комнату. Умылись, поигрались с водой из-под крана, вытерлись сухим полотенцем и продолжили свой утренний марафон. Бабушка застала нас на кухне: я варила в кастрюльке кашу, а Тимофей сидел на мягком коврике на полу и с удовольствием барабанил деревянной ложкой по кастрюлям.