Миллион лет до н.э. (СИ) - Сирин Инна - Страница 40

— Замуж? Дочь? Надо же…

— Ну, жизнь продолжается, знаете ли.

— Вы правы, — согласилась я. В конце концов я сама успела обрасти мужем, детьми, чего уж тут. Только вот об этом я не смогу никому рассказать. Даже Мире.

— Врачи подтвердили вашу амнезию и сказали, что возможно память вернётся к вам. Завтра вы встретитесь со следователями и дадите подробные показания обо всём, что помните. Советую говорить то же самое, что говорили мне. Ну, про фотосессию и вот это вот всё.

— Разумеется. Мне ведь больше и ничего сказать, другого я и не помню, — я пожала плечами. — Годы жизни в никуда. Сколько мне теперь? 34?

— Не волнуйтесь так. У современных людей в 35 всё только начинается. А по нашему законодательству теперь люди до 35 считаются молодёжью.

— Фигасе.

— Так что у вас всё впереди. За эти годы полиция пересмотрела кучу записей видеокамер, опросила всех людей, что были с вами в той поездке. Особенно досталось вашему экскурсоводу.

— Бедная Диана.

— О да. Она вас долго будет вспоминать плохими словами. В чём только бедняжку не обвиняли, вплоть до того, что она организовала ваше похищение и участвовала в торговле людьми.

— Кошмар! Бедная Диана! Тогда мне стоит подробнее рассказать о том, как я её обманула и сбежала тайком, соврав, что мне надо в туалет.

— Будет не лишним. Поможете женщине снять подозрения, ведь её до сих пор держат под колпаком.

— Тогда я с этого и начну.

— Главный совет — не на говорите лишнего и фильтруйте каждое слово. А если сомневаетесь, говорите, что не помните.

— Почему вы помогаете мне, Андрей? Вы же меня совсем не знаете, вдруг я опасна?

— Если бы вы были опасны, я бы уже это знал, — улыбнулся мужчина. — Мы с вами соотечественники, это моя основная причина. И вы явно пострадали здесь, на чужбине.

— Спасибо. Надеюсь, вас не накажут, что были так добры ко мне.

— Мы своих не бросаем, — напомнил Андрей, подняв вверх указательный палец. — Тем более, вы даже умудрились не повредить тот рисунок, возле которого вас обнаружили. Так что, максимум, что вам грозит, это штраф. Возможно большой, за проникновение в закрытое место. Но ваша семья не видит в этом проблемы.

— Носорог, бизон и человек между ними.

— Простите?

— Я про рисунок.

— А, ну да, самое таинственное изображение пещеры Ласко. Так говорят.

— Вам не кажется, что человека там ребенок нарисовал? Ну или кто-то из археологов так пошутил по пьяни, а потом забыл рассказать да помер?

Андрей засмеялся, оценив мою шутку, в которой, как и полагается, была доля правды.

— А скажите, соотечественник, если я решу снова посетить Францию с туристическими целями, меня сюда пустят?

— Кто знает. Будущее неясно, а происходящее очень полярно. Я не могу вам ничего обещать. Но многие вздохнули с облегчением, когда вы нашлись. Особенно французские полицейские, у которых завершился один из самых сложных висяков. Для них это удача.

— Спасибо.

— Вот вам моя визитка, если будут вопросы или просто захотите поговорить, — мужчина протянул мне кремовый прямоугольник с текстом и цифрами, бархатистый на ощупь. Он улыбнулся и послал мне долгий внимательный взгляд. Это флирт что-ли? Мальчик, да я тебе в пра-пра-пра….бабушки гожусь. Я улыбнулась своим мыслям, но кажется он принял это на свой счёт. Ну и ладно, я ему всё равно никогда не позвоню.

Когда Андрей ушёл, я откинулась на постель и закрыла глаза. Я не соврала, когда сказала, что частично поняла масштаб случившегося. Я приняла своё возвращение, оплакала любимых из прошлого, и решила жить дальше. Я ещё не раз буду плакать, знаю же себя, но лечь и умереть на месте — не в моем стиле. Раз я выжила и вернулась — это зачем-то нужно и кто я такая, чтобы идти против судьбы? А может это просто действие успокоительного.

Следующий день прошёл сумбурно. Утром рано явились следователи из полиции. Повторяли одни и те же вопросы, заставили меня сто раз пересказать свою историю, задали кучу уточняющих. Я исправно включала дурочку и через слово вставляла «амнезия». Мне удалось очистить имя Дианы, подробно рассказав про мой побег с экскурсии. Не знаю, насколько мне поверили, но других данных у них не было. За эти 7 лет я ни разу нигде не засветилась, меня никто не видел, мои банковские данные нигде не мелькали, как и мой телефон. Он просто исчез с радаров и никакие маячки не могли меня найти. У них просто не было оснований меня удерживать. Тем более, моя родина ходатайствовала за меня, как за честную и верную гражданку. Они даже прислали красивые объяснения от моего работодателя, семьи, друзей и всех, кто меня знал, где меня хвалили за хорошее поведение, исправную работу и соблюдение законов.

После обеда ко мне пустили Миру. Подруга с порога разрыдалась, обвешала меня соплями и вымочила в слезах мою больничную рубашку. Когда она успокоилась, то вела себя ещё хуже следователей, умоляя рассказать ей всё, что я не могла сказать им. Я в шутливой форме выдала, что попала в прошлое, влюбилась там в хорошего мужика, нарожала кучу детей, а когда померла от старости, вернулась в своё время. Мира ненадолго замерла, словно пыталась всерьез принять моё заявление, а потом засмеялась и сказала, что рада, что я не растеряла своё чувство юмора. А ещё ей было очень безумно жаль, что я ничего не помню, ведь кто знает, какие ужасы могли со мной произойти за это время.