После развода. Верну тебя, жена (СИ) - Литвинова Оксана - Страница 14

Мне бы отвернуться, чтобы не унижаться, но она я так неприятно потрясена этим открытием, что просто не в силах этого сделать. Рассматриваю я с каким-то отчаянием, которое сдавливает обручем мою грудную клетку, и пытаюсь понять, что такого Вадим в ней нашел, что дарит ей такие дорогие подарки.

Дороже, чем тебе.

Ехидный голос внутри поддевает меня, заставляя чувствовать себя никчемной дешевкой с законным статусом жены.

Мне казалось, что я в любом случае в более выигрышной позиции, чем Ольга, она не сможет смотреть на меня свысока, ведь всего лишь любовница, а теперь ощущаю себя тем самым ничтожеством. Нелюбимой женщиной, об которую с легкостью вытирает ноги не только муж, но и его подстилка, умело раздвигающая перед ним ноги.

– Проваливай, дрянь, – выдавливаю я из себя охрипшим голосом и обхватываю ладонью шею. Болит. Впрочем, внутри меня сейчас всё адски болит.

– Дрянь? От оскорблений тебе легче становится? – фыркает Ольга, чувствует себя на коне. Даже будто не обижается на мое “дрянь”, а наоборот, наслаждается моим выпадом. Словно перехватывает у меня бразды управления нашим разговором.

Я же чертыхаюсь, жалея, что вообще ввязалась в этот разговор с ней. Надо было оттолкнуть ее в самом начале с силой и захлопнуть перед ее носом дверь. Да так, чтобы прищемить ее шнобель.

Разглядывая ее, пытаясь выискать изъяны, и нахожу. Не бывает идеально красивых людей. Вот и у Ольги непропорционально большой, хоть и прямой нос. И чем дольше я на него смотрю, тем огромнее он мне кажется. Уже как будто половину ее лица занимает.

– Ладно, неважно, – хмыкает она снова, так и не дождавшись от меня комментариев. – Оскорбляй сколько хочешь, но имей в виду, что наши дети будут родственниками. Неужели ты хочешь настроить их друг против друга?

Она вздергивает бровь, а я едва не хохочу от того бреда, что она несет.

– Какие родственники? От того, что их папаша тебе присунул, это не делает твоего отпрыска родней моему ребенку! – рявкаю я.

Меня аж от одной только мысли, что эта девка будет подсовывать свое отродье в песочницу к моему, причитая, что они должны играть вместе, передергивает так, что лицо скашивается. Мышцы так напряжены, что расслабиться после мне будет крайне сложно.

– Фи, чего так грубо? – цокает она, принимая меня за дурочку. Морщится, нюхая себя, но усиленно делает вид, что переступила через это. – Ты не переживай, несмотря на то, что ты на меня нападаешь, я не стану запрещать Вадиму общаться с твоим ребенком. Не изверг же я какой. Понимаю, что малыш ни в чем не виноват.

Я усмехаюсь, услышав, как уверенно она заявляет мне о том, что будет там что-то разрешать кому-то.

– Ты ненормальная? – с иронией спрашиваю я. – Благородной себя возомнила, или что? Ты для начала душ прими, от тебя помойкой несет. Ах да, я забыла, ты ведь и есть сливной бак. А возомнила о себе невесть что.

Оскорбления не решают проблему, но доставляют мне хоть какое-то удовлетворение. Хочется скинуть ее с лестницы взашей, но я еще в своем уме, чтобы так не рисковать.

– А, я поняла, – неожиданно сияет Ольга, складывает на груди руки и наклоняет голову набок. Рассматривает меня, как будто я букашка под ее ногами. – Так ты себя утешаешь, да, Настя? Думаешь, если вывалишь на меня ушат помоев, то это что-то изменит?

Секретарша морщится, когда до нее доходит, что всё это уже произошло. И в прямом, и в переносном смысле.

– Изменит? О поверь, я прекрасно осознаю, что наш разговор ничего не изменит. Так что будь добра, проваливай и больше никогда не смей приходить ко мне домой, – произношу я на этот раз холодно. Устала вываливать на нее свои эмоции, это изрядно истощает, словно она энергетический вампир.

– Я буду приходить тогда, когда захочу и ты мне не помеха, – фыркает Ольга и обводит коридор квартиры каким-то собственническим взглядом. Я аж чуть собственной слюной не давлюсь. – Тебе в скором времени придется переехать, так что я пришла сказать, чтобы ты вещи паковала. Я заеду на следующей неделе.

– Ты что?

Я думала, она уже не сможет меня удивить, но ей это удается. Я аж дар речи теряю и смотрю на нее во все глаза, начиная сомневаться в ее адекватиности.

Нет. Я и так знала, что она неадекват, но не думала просто, что настолько.

Либо она такая наглая и беспардонная, что не осознает, что несет полнейшую чушь и ахинею, посягает на чужое пространство, как бандиты в девяностых. Те времена давно прошли, так что ее заявление просто-напросто смехотворно.

– Это квартира Вадима, так что когда мы поженимся, я перееду к нему, – кивает Ольга, а затем прищуривается. – Как я уже сказала, ребенка приводи после развода, алиментами не обидим, но имей ввиду, если я замечу, что ты пытаешься охмурить моего мужика, пеняй на себя.

– Это пока что мой мужик, так что сбавь обороты, милочка, – цежу я сквозь зубы, начиная всерьез злиться, когда до меня доходит, что с ее стороны это и правда не шутки. – Мне всё это надоело. Забирай свои анализы с ХГЧ, вон они на полу валяются, и проваливай. Еще раз увижу тебя на своем пороге, вызову полицию, и уже они будут с тобой на другом уровне разбираться. Усекла? – грубо одергиваю я ее, и она растерянно отступает.

Замечаю, что ее странно бросает из крайности в крайность. То ли она сама не определилась со своей позицией, то ли у нее вместо мозгов натуральные опилки, то ли гормоны так на нее действуют.

Я стараюсь не думать о том, что она носит ребенка Вадима, боюсь расклеиться и расплакаться прямо при ней из-за этого чертового стечения обстоятельств. Но кто бы знал, как мне плохо, как меня мотает из стороны в сторону агония, а я ничем не могу себе помочь.

– Но я же беременна, – как-то потерянно говорит Ольга и моргает, словно глупая курица.

– И что? – вздергиваю я бровь и холодно смотрю на нее. – Я тоже беременна. Так с чего ты взяла, что я ради твоего ребенка разрушу собственную жизнь? Ты кто такая, чтобы мне условия ставить? Это мой дом, я отсюда никуда не уйду. А твои проблемы, милочка, меня совершенно не волнуют.

Я чувствую удовлетворение, толкаю ее, чтобы перестала держать мою входную дверь, но в этот момент замираю. Слышу характерные шаги по лестнице, которые узнаю из тысяч других.

Вадим. Это Вадим пришел. В другой ситуации я бы разозлилась, что, несмотря на мою просьбу не приходить и не беспокоить меня, он всё равно как танк прет и приходит, но не в этот раз.

– А вот и Вадим явился, расскажи-ка ему свой план Барбаросса, а я с удовольствием послушаю, – ухмыляюсь я и киваю Ольге за спину.

Она непонимающе хмурится и вздергивает бровь. Явно не верит мне, считает, что я отвлекаю ее, чтобы избавиться от нее.

За ее спиной в этот момент появляется мой муж, хмурится при виде меня и своей любовницы, и она наконец оборачивается. И так резко отшатывается, что чуть меня локтем в живот не ударяет. Благо, я прикрываюсь и толкаю ее обратно на лестничную площадку.

– Ва-Вадим, – заикаясь, произносит его имя Ольга, и вся теряется, скукоживается. – Что ты здесь делаешь?

В ее голосе отчетливо слышен страх.

Муж сначала обеспокоенно оглядывает меня, а когда убеждается, что я в порядке, переводит взгляд на свою секретаршу. И я уже начинаю сомневаться, что он ее вообще уволил.

Вот только он мрачнеет, скулы напрягаются, а челюсть сжимается с такой силой, что звучит хруст.

– Что я здесь делаю? – выплевывает он и делает агрессивный шаг вперед, отчего Ольга вжимается в стену. – Это моя квартира, и я здесь живу, Ольга, а вот что ты здесь делаешь, у меня большой вопрос.

Я вижу, как ноздри Вадима расширяются, он принюхивается к девчонке, заметив мусор на полу, и брезгливо морщится. И Ольга отступает еще на шаг, чтобы увеличить между ними дистанции. От уверенной красотки, которой она заявилась ко мне, не остается и следа. На ее месте передо мной спиной стоит дурно пахнущая и измазанная в мусоре испуганная и неуверенная в себе девчонка, которую любовник застал на месте преступления.