После развода. Верну тебя, жена (СИ) - Литвинова Оксана - Страница 12

Я вижу, как он сразу же теряется, когда видит мои слезы. Отступает, затем снова делает шаг вперед, но останавливается, увидев мой предостерегающий взгляд. Водит по мне глазами и не знает, что делать.

Он всегда не переносил моих слез, а сейчас и подавно нервничает, ведь сам меня спровоцировал.

– Настен, не плачь, я не хотел повышать на тебя голос, – сипло протягивает он, но держит дистанцию. – Ну что мне сделать, чтобы ты успокоилась? Тебе не стоит реветь, вдруг это плохо на малыше скажется?

Он знает, на что давить, чтобы повлиять на меня, но в этот раз его усилия идут прахом. Я качаю головой и хватаю ртом воздух, но произнести ничего еще пару минут не могу. Тяжело дышу и всхлипываю, размазывая по щекам соленые слезы.

– Настен… – растерянно зовет меня Вадим, а я выставляю ладонь вперед. Не хватало еще, чтобы он подходил и прикасался ко мне.

– Уходи! Оставь меня в покое! Ты только и можешь, что портить всё!

Не знаю, что именно на него действует. Не то моя истерика, набирающая обороты, не то мои крики. Но в итоге он кивает, а затем достает коробку из плотной упаковки, которую принес второй курьер.

– Хорошо, Настен, я уйду, но ты наденешь фитнес-браслет. Я его настрою, чтобы твои показатели приходили на мой телефон, чтобы я мог быть в курсе твоего здоровья. И не артачься. Если ты снова потеряешь сознание, меня может не быть рядом. Ты готова рискнуть ребенком из-за своего упрямства?

Отказ застревает в горле, ведь он прав. И я нехотя киваю, желая поскорее от него избавиться.

Когда он наконец уходит, я сразу же жадно глотаю уже остывшую еду, почти не чувствуя вкуса. Просто набиваю желудок, чтобы в очередной раз не упасть в обморок.

Засыпаю практически мгновенно, измотанная тяжелым изнуряющим днем, усталостью и плохим самочувствием. Не знаю, как долго сплю, но утром просыпаюсь как убитая, причем не сама, а от противного настойчивого звонка в дверь.

Не встаю, надеясь, что это соседи и они скоро уйдут, но проходит пять минут, а трель не утихает. Приходится накинуть на себя халат, закутаться в него поплотнее, чтобы не замерзнуть, и идти к входной двери.

Машинально тянусь сразу открыть ее, но застываю. Гостей я не жду, а если это Вадим, то ему я не открою.

Смотрю в глазок, фокусируюсь, чтобы прогнать муть из сонных глаз, но почти сразу понимаю, что по очертаниям это не мужчина. А когда приглядываюсь, обомлеваю от неожиданности и неприятного открытия.

На лестничной площадке стоит Ольга.

– Я слышу, как ты пыхтишь! – кричит она злобно, когда я уже хочу отойти, не собираясь ни впускать ее, ни разговаривать с ней. – Если не откроешь, я устрою здесь представление, и все соседи пусть знают, какой презент я оставила тебе в корзине для белья!

В этот момент вижу за ее спиной, как приоткрывается со скрипом дверь напротив, и зло дергаю щеколду, распахивая дверь наружу. Да с такой силой, что едва не припечатываю ею щеку Ольги.

Вот тебе и доброе утро, черт возьми.

Ольга вовремя отшатывается, когда ей чуть не прилетает по физиономии дверью. Зло сжимает ладони в кулаки и довольно быстро приходит в себя. Прожигает меня своим гневным пренебрежительным взглядом, но меня это не трогает.

Я вздергиваю подбородок и смотрю на нее свысока, не собираясь давать ей возможность насладиться моей слабостью.

– Может, пустишь? – хмыкает она, кивает себе за спину. – Или хочешь, чтобы наш разговор стал достоянием всех твоих соседей?

Я вижу, что дверь за ней и правда чуть приоткрылась, но после ее слов захлопнулась вновь. Уверена, что хозяин квартиры не проявил тактичность, не ушел, а стоит там и наверняка смотрит в глазок, старательно прислушиваясь.

Становится мерзко, что я попала в такую ситуацию, но я заставляю себя сохранять спокойствие.

– Ноги твоей в моем доме больше не будет, Ольга, – холодно парирую я, когда прихожу к мысли, что даже если все соседи в доме узнают, что мой муж мне изменил, это уже ничего не изменит.

Самое худшее уже произошло, а даже если меня начнут обсуждать за моей спиной… Что ж, так тому и быть. Мне стыдиться нечего, а даже если кто и скажет, что это я виновата и мужика не удержала, то этих людей мне заочно жаль. У них явно проблемы с головой и самооценкой.

– Нашла мой подарочек? – ехидно спрашивает меня Ольга, старательно игнорируя мои предыдущие слова.

Делает вид, что ее моя грубость не задевает, но она слишком молода, и я вижу, что растерялась. Не ожидала, что всё пойдет не по ее плану.

Конечно, внутри я не так хладнокровна, как снаружи, не могу с горечью не подметить, как она выглядит ухоженно и стильно.

Не чета той мелкой девчонке, которая когда-то устроилась секретаршей к моему мужу. Хмыкаю, догадавшись, на какие финансы куплено всё это брендовое великолепие.

– В приличном обществе, если ты не знала, сначала здороваются, – осаживаю я ее и скрещиваю пальцы на животе, игнорируя вопрос про трусы.

На всякий случай защищаю своего малыша. Мало ли что взбредет в голову этой наглой девке. От нее всякого можно ожидать, раз она пришла ко мне домой, уверенная, что это вообще уместно.

Поражает, какая с ней произошла метаморфоза. Некогда она была забитая, кроткая тихая мышка, которая боялась взгляда поднять от монитора. Одевалась чуть ли не в рванье, которое досталось еще от бабушки, судя по серой цветовой гамме, и косолапила. А теперь строит из себя светскую львицу и еще презрительно осматривает меня с головы до ног.

Меня цепляет эта разница. Внутри бушует досада, горечь, чувство унижения. Я снова ловлю себя на мысли, что невольно сравниваю нас. И на ее фоне чувствую себя неповоротливой гусыней.

– А кто сказал, что я считаю твое общество приличным? – не сразу находится она с ответом, а я едва глаза не закатываю от ее топорности. Она как ребенок, которая обзывается, если не знает, что еще сказать, но не хочет выглядеть глупо и несуразно.

– Вадима нет, если ты пришла оказать ему дополнительные услуги, – протягиваю я, решив цепануть ее, чтобы перестала вести себя так, будто это она хозяйка положения. Совсем у нее ни стыда, ни совести. – Но если тебе так сильно нужна подработка, можешь мусор выкинуть. Как раз там свои труселя и найдешь.

Ее лицо моментально покрывается красными пятнами, и она хватает ртом воздух, как рыба на суше. Не сразу находится с ответом, сильно злится, когда до нее доходит, где именно покоится ее так называемый подарочек.

– Не советовала бы грубить будущей жене генерального директора, – наконец, находится она с ответом и довольно выплевывает, ждет при этом моей реакции.

– Голову по дороге сюда напекло? – усмехаюсь я, глядя ей прямо в лицо.

Она тушуется, явно не ожидала, что я буду вести себя так уверенно.

Мне становится смешно. Вот чего она ждала? Что я буду присмыкаться перед ней, плакать и умолять отстать от моего мужа? Сериалов насмотрелась, или настолько наивна?

К горлу подкатывает тошнота, а внутри бурлит целый шипучий коктейль из обжигающей кислоты. Ревность. Обида. Разочарование. Досада. Ненависть. Всё смешалось в одно, отравляя меня изнутри.

– Ты что, совсем ничего не понимаешь? Дай Вадиму развод, иначе пожалеешь! – шипит она, но я машу рукой, затыкая ее.

– Девочка, кто тебе разрешил обращаться ко мне на ты? Это во-первых. Оставь свои фантазии при себе, это во-вторых. Как с секретарской должности поперли, ты решила, что если придешь ко мне, то заставишь Вадима снова использовать тебя, как мусорный бак?

Обычно я не опускаюсь до таких оскорблений, но сейчас мне так плохо и неприятно, что я не сдерживаюсь. Чувствую себя оплеванной и униженной, и не могу спустить наглость этой девки ей с рук. Хочу сделать ей так же больно и неприятно, как сделала она мне.

– Храбрись, храбрись, пока можешь, – прищуривается она, но как-то странно. Словно у нее есть козырь в рукаве.

– Забыла, как голая по лестнице в прошлый раз спускалась? – напоминаю я ей о ее позоре, и она краснеет, а вот я буквально слышу чужой громкий смешок с соседней квартире. Не обращаю на это внимания, всем рты не заткнешь.