Вольтанутая. От нашего мира - вашему (СИ) - Платонова Вера - Страница 20

Женщины из очереди в коридоре натурально пялятся: всё же мужчина в женской консультации привлекает внимание!

— Здесь по талончику нужно, — объясняю я Толику. — Только ты не надейся особо, Кадонис не очень-то добряк. Вряд ли он станет тебе помогать вернуться на Аяту. Кабинет №7.

— Ага, — говорит Толик и останавливается перед дверью с табличкой «Кабинет № 7», где ниже на скотч прилеплена бумажка: «старший специалист по распределению А. В. Семисобакин». И совсем неучтиво пинает ногой в дверь.

— Занято! — слышу голос Кадониса.

Наверное, Толик не расслышал. Потому что бесцеремонно вваливается в кабинет под вопли возмущённого специалиста.

— Извините! — аят аккуратно вынимает из стула симпатичную брюнетку в бигуди и шёлковом халатике и оставляет её за дверью.

— Что вы себе позволяете? — вскакивает на ноги словно пыльным мешком стукнутый хозяин кабинета.

— Здравствуйте! — вежливо здороваюсь я. — Я выполнила миссию по сапсанию. Вы обещали мне домой, на Землю. И баблти.

— Ты кто такая? — сводит глаза к носу Кадонис.

— Настя я, Анастасия. Вольтова.

— Что-то знакомое, — бормочет Кадонис, копаясь в бумажках на столе. — Вас тут как дождевых червей, по каждой запомни… Затем заглядывает в пластиковую урну для бумажек и роется в ней. Выуживает скомканный листок с моей анкетой, разглаживает его и читает, поднимая брови:

— Реально выжила? А я в тебе не сомневался!

— Ага, — говорю я.

— Анастасия, — трясёт он мою руку. — Руководство РЦП и лично я, Адонис Викторович Семисобакин, выражаем тебе искреннюю благодарность за спасение никому ненужного мира четвёртого ряда!

— А теперь домой?

— Надо подождать, — мнётся он. — К сожалению, в настоящее время ситуация с порталами затруднена и ввиду критического перерасхода бюджетных средств на дальние порталы имеется некоторая очередь. Годик-два.

У меня на глазах выступают невольные слёзы. Толик берёт Кадониса за бордовый в белую косую полоску галстук и резко дёргает на себя.

— Сейчас, — говорит он. — Ты отправишь её домой прямо сейчас.

— Я уже вызвал охрану, — сдавленно хрипит Кадонис. — Пре-кра-ти-те…

Бам! Его голова встречается с поверхностью стола, удар смягчает бардак из документов.

В коридоре раздаётся шум и топот. Я быстро поворачиваю вертушку на двери изнутри.

— Сейчас. Иначе будет больно, — угрожающе говорит Толик.

— Хорошо, хорошо, — юлит Кадонис. — Я сделаю портал. Даже в коридор идти не придётся.

Под пристальным взглядом Толика он лезет под стол, что-то там нажимает, сверяясь с данными моей анкеты.

— Почти готово, полегче, ну полегче же! — воет задыхающийся Семисобакин.

В дальнем углу кабинета приходит в движение шкаф со стеклянными дверцами, забитый толстыми бумажными папками с разными пометками. Дверцы его начинают плыть и кривиться. В появившемся просвете я вижу его. Тот самый двор. С порванной гирляндой. И ёлочку. И качели.

— Толик, это он, мой мир! — кричу я, подбегаю к проходу, а затем останавливаюсь. — А как же ты?

— Нормально, Анэстэзия. Моё предложение в силе. Сдавай фолкрок. Как сдашь, я заберу тебя!

— Ну а ты…

— Иди, пока не закрылось! — спокойно и даже весело говорит он мне, вынимая из кармана квадратную серую коробочку и помещая в неё что-то увесистое. Одной рукой всё ещё держа Кадониса за галстук, он подносит к губам коробочку, нажимает что-то на ней и чётко произносит:

— Обнаружен ферритинитовый след. Приоритет — высший.

Коробка закрывается и начинает жужжать, затем произносит металлическим голосом: «Ферритинитовый след: положительно. Приоритет высший. Координаты приняты. Группа направлена».

— «Четыре» с огромным минусом, — говорит Эльвира. — Это всё равно, что «три с плюсом».

— Но всё-таки «четыре»? — счастливо улыбаюсь я.

— Настроение хорошее у меня, — цедит Эльвира сквозь зубы. — Никогда, запомните, никогда ворон не может быть товарищем воину в старинных песнях. Это грубая ошибка. Ворон кружит над полем, ожидая добычу, то есть смерть того самого воина. Что я и говорила вам на лекции.

— Но в учебнике…

— Вы плохо читали.

— Но я точно помню.

— Не злите меня, Анастасия.

Я пиркусываю язык. И в отчаянии смотрю, как она выводит что-то в зачётку, мысленно себя ругая: ну зачем надо было спорить? Ну Настя, ну сапсан! Теперь без стипендии останешься.

— И мнение моё относительно вашей пригодности, Анастасия, не поменялось, — говорит Эльвира вдогонку, когда я уже выхожу из аудитории.

— Ну что, — бросается ко мне Вера, дежурящая у дверей с учебником.

Я открываю зачётку и читаю:

— «Хорошо»!

— Ура! — радуется староста вместе со мной.

Я дожидаюсь, пока Вера получает своё заслуженное «отлично», и мы вместе идём ко мне в общагу пить чай с песочными корзиночками из университетского буфета.

Пробегаем мимо вахты, на лифте поднимаемся на седьмой этаж, затем сворачиваем налево по длинному коридору. В общей прихожей на две комнаты разуваемся, и я первой забегаю в комнату — ставить чайник.

Вера проходит следом, садится на мою кровать и вдруг спрашивает:

— А это что? Подарок от тайного поклонника?

— Чего? — отзываюсь я, перекрикивая шум нашего древнего чайника.

— У тебя на подушке.

— Чего?

Вера уже держит в руках закрытый бумажный пакет.

Я надрываю край. На ладонь выкатывается тяжёлый металлический браслет-обруч, покрытый нечитаемыми символами.

— Железом пахнет, — Вера ведёт носом, а потом хохочет. — Железяку, что ли, подарили? Серьёзно?

На долю секунды перед глазами вспыхивает странный отблеск, и прежде чем символы снова превращаются в бессмысленные завитки, я успеваю прочитать:

Аята // 12.01-Ка-Тен

Автолик Иора

Ветвь династии Двадцать один.