Жена для мэра. Сделка с бывшим - Коваленко Мария Сергеевна - Страница 4

– Да я бы с удовольствием, но… – Парень набирает полную грудь воздуха. – Ваш роман с Полиной Геннадьевной – главная новость дня, – произносит он на одном выдохе, и я чуть не падаю с лестницы.

Полина

– Если мы правильно воспользуемся обстоятельствами, ваш рейтинг взлетит до небес. – Помощник Захара начинает суетливо перебирать распечатки.

– Ты не представляешь, о чем говоришь.

Я замечаю, как напрягаются плечи Захара. Сейчас он дико похож на титана, который хочет сбросить с себя земной шар.

– Полина Геннадьевна… Она идеальная кандидатка на роль невесты мэра! Сирота, которая смогла получить два высших образования и пройти стажировку за границей – это настоящий бриллиант для предвыборной кампании. С такой спутницей все голоса будут ваши.

– Нет! Исключено! – Захар говорит с такой злостью, словно рубит словами воздух.

– Вы хотя бы понимаете, как сильно усложняете нам задачу? Если мы опровергнем новость о вашем воссоединении, то можно сразу сниматься с выборов.

Кажется, этот парень считает себя бессмертным. Насколько я помню, мало кто решался спорить с Захаром, а уж победить его в споре… таких не было.

– Следовало придержать журналистов! – Захар разворачивается. – Я плачу бешеные деньги, чтобы вы фильтровали все сплетни!

– Послушайте… я не знаю, из-за чего вы развелись, но сейчас на вашу кандидатуру поставила вся администрация. Уверен, существует какой-нибудь способ убедить Полину Геннадьевну немного нам подыграть.

– Здесь даже амнезия не поможет, – обреченно вздыхает Захар.

«О да!» – произношу я мысленно и с трудом сдерживаюсь, чтобы не зааплодировать.

– Ну, тогда купите ее! Уговорите! – начинает генерировать идеи помощник. – Или пригрозите чем-нибудь серьезным, – продолжает он и вдруг резко осекается.

– Браво! – Я выхожу из-за угла. – Какие интересные варианты!

Паша вытягивается по струнке и, будто ничего не говорил, скалится на все тридцать два.

– Полина Геннадьевна, здравствуйте. А мы как раз…

– Примус починяли, – прерываю его. – Я заметила.

– Простите, если мы вас расстроили. Тут такое дело…

– Паша, хватит! Наговорил уже, – отрезает Захар.

– Ну что вы! Продолжайте. Мне очень интересно. – Сажусь на диван. Закидываю ногу на ногу. – С места про шантаж, пожалуйста, подробнее!

Паша неловко откашливается, однако даже не пытается оправдаться. Похоже, помощник Захара такой же, как его босс – индюк, привыкший считать людей пешками, инструментами для реализации своих великих планов.

– Думаю, мы с вами ещё обсудим детали, – выдавливает помощник, собирая со стола разбросанные бумаги. – Если позволите.

– Не позволю, – Захар кивает на дверь. – Свободен!

Как собачонка, которой дали под зад, Паша вжимает голову в плечи и ускользает, так и не посмотрев мне в глаза.

Я дожидаюсь, пока за ним закроется дверь, и поворачиваюсь к Захару.

– Ты ведь понимаешь, что я не буду ни в чем участвовать?! Сам разбирайся со своим цирком!

– Давай без истерик, – морщится Захар.

– И не надейся! Истерики я теперь закатываю только ради дела и за большие деньги, – улыбаюсь своей самой стервозной улыбкой. – Ты больше не мое дело! И вообще, я прямо сейчас уберусь из этого дома. А затем забуду, что мы встречались.

– Для начала ты спрячешь свои иголки, – он говорит тихо, но так, что в груди срабатывает тревожная сигнализация.

– На благодарность надеешься? – я расслабленно откидываюсь на спинку дивана.

– А это возможно? – горько усмехается.

– За «спасибо» обращайся к Герману. Уверена, это он сообщил тебе о похищении. Вот пусть теперь и расплачивается.

– Я уже и забыл, какой «благодарной» ты бываешь, – дергает шеей Захар.

– В этом мы похожи. Ты тоже кое-что забыл сообщить мне перед свадьбой. Мелочь!

Спокойно поднимаюсь с дивана и направляюсь к двери.

– Полина, хватит.

– Вот именно. Хватит. Я поехала!

– Мы недоговорили. – Он перехватывает меня на полпути.

На миг мы стоим почти вплотную. Я чувствую его жар. Вижу, как Захар сжимает челюсти, будто борется со своими демонами.

Секунда – и в глазах мелькает что-то странное. Не злость. Не холод. Ломка.

– Я не собираюсь тебя шантажировать или угрожать. Паша сам разберется со своим косяком. Но кое-кому другому, возможно, будет приятно тебя увидеть.

– Не вижу здесь никого.

Этот дом и раньше был пустым, а сейчас выглядит совсем позаброшенным. Повсюду какие-то коробки, а на полках вместо книг – стопки цветастых журналов.

– Пошли.

Захар отворачивается первым. Он словно боится, что я успею что-то прочитать по лицу, и идёт в сторону гостевой спальни.

– Ненавижу твою таинственность, – рычу под нос.

– Она будет рада тебя видеть, – голос у него тихий, уставший. – Но если скажешь хоть одну гадость… я тебя придушу. Собственными руками, – предупреждает шепотом и распахивает дверь.

Первое, что меня встречает, – запах лекарств. Так пахнет в больницах и в некоторых аптеках.

Второе… я вижу медицинскую кровать с красивым клетчатым пледом и плюшевым зайцем. А на ней… Варвара. Старенькая экономка, которая была мне как мать.

– Здравствуй, дорогой, – скрипучим голосом произносит она. – Ты опять нашёл сиделку?

Варвара тянется к прикроватной тумбочке за очками. А я врастаю ногами в пол.

Не могу ни вдохнуть, ни выдохнуть.

Перед глазами все кружится.

– Она тебе понравится. – Захар подходит к кровати и заботливо поправляет плед.

– Я же просила, не нужно. У тебя и так из-за меня одни трудности.

– Это не сиделка, – отвечает Захар.

– А кто же? – Варвара, наконец, надевает очки.

– Привет, – шепчу, не слыша собственного голоса. – Это я.

Полина

Следующие несколько минут превращаются для меня в пытку. Я изо всех сил стараюсь не пялиться на всякие датчики и не плакать. Держу за зубами свои вопросы. И осторожно обнимаю похудевшую, осунувшуюся Варвару.

Срываюсь только в коридоре. Вначале плотно закрываю за собой дверь. Затем отхожу подальше. А после… это похоже на детонацию.

– Сукин сын! Ты знал, чем надавить! – тычу пальцем в каменную грудь Сабурова. – Настоящий политик, чтоб тебя!

Меня трясет. Из глаз льются слезы. А желание убивать такое сильное, что я готова выцарапать его нахальные серые глаза.

– Считаешь, она заболела по моему приказу?

Захар перехватывает меня за руки и притягивает ближе.

– Ты мог заранее сообщить! Позвонить или написать. Но нет! Выждал подходящий момент! Дотянул до того, как она совсем слегла. – Дергаюсь, пытаясь освободиться. Однако проще отрубить себе руки.

– Не помню, чтобы ты интересовалась кем-то из нас эти годы.

Гад толкает меня в сторону стены. Не позволяя вырваться, прессует своим огромным телом. Жмет так сильно, что я чувствую каждую его литую мышцу, каждую впадину и упругость. Даже ту, которая должна быть спокойной.

– Ты смеешься? Не ты ли запретил мне напоминать о себе? Это одно из условий нашего развода!

– И ты так честно соблюдала его десять лет. Похвально. Наверное, было очень удобно забыть обо всех!

– Эти годы я пахала как проклятая! Сиротам, знаешь ли, непросто получить приличное образование, добиться стажировки за границей, а еще вернуть кредит за услуги адвоката!

Извилины закипают от злости. Все накопившиеся обиды поднимаются изнутри девятым валом. Но тело…

Кажется, ему пофиг на все, что я чувствую. Внизу живота закручивается горячая тугая спираль. Во рту пересыхает. А сердце колотится так быстро, словно хочет выпрыгнуть наружу.

Это какой-то гребаный безусловный рефлекс на одного-единственного мужчину. Троянский конь в моей искалеченной прошивке.

– Хочешь, чтобы я тебя пожалел? – Пальцы Захара ложатся на мою шею…

Но не сжимают.

Не давят.

Хуже!

Он медленно поглаживает подушечкой большого пальца вдоль вены. Именно там, где раньше целовал во время наших сумасшедших оргазмов.