Парторг 4 (СИ) - Риддер Аристарх - Страница 1

Анна Николаевна ехала молча, устремив взгляд в окно машины. Я видел, как по её щекам медленно текли слёзы, которые она даже не пыталась вытирать. В её голове, наверное, не укладывалось, как он, мог сказать ей такое. Слова Николая, вероятно, разрывали её сердце на части. Но когда мы вернулись в здание треста, она все свои переживания оставила за порогом. Ничто в её поведении не выдавало испытанное ею потрясение. Лицо было спокойным, движения уверенными, только чуть заметная бледность и едва уловимая дрожь пальцев говорили о том, через что ей пришлось пройти.

Я, честно говоря, тоже был всё ещё немного растерян и никак не мог окончательно взять себя в руки. Хорошо, что в моих мозгах сработал какой-то предохранительный механизм.

Я толком не помню этот, без сомнения страшный, разговор с изуродованным войной человеком. И очень надеюсь, что никогда и не вспомню. Образ Николая Козлова, его единственный глаз, в котором читались боль и отчаяние, словно выжженная рана на моей памяти. Хотелось стереть эти воспоминания, забыть ту комнату, тот запах безысходности.

Уже на подъезде к зданию треста Анна Николаевна совершенно спокойным голосом сказала мне:

— Вы, Георгий Васильевич, не сомневайтесь. Если он вам что-то пообещал, то обязательно выполнит.

Голос её дрогнул, она на мгновение замолчала, глядя куда-то в сторону.

— Бедный мальчик, как же ему трудно будет дальше жить.

Беляев с сотоварищами ждали нас в кабинете управляющего. К ним присоединилась Зоя Николаевна. Увидев сестру, она с совершенно неожиданной прытью бросилась к ней, едва мы вошли в кабинет:

— Анечка, ну что? Неужели это правда? Что он сказал?

Анна Николаевна молча отстранила сестру и взяла пустой чайник со стола.

— Я пойду приготовлю свежий чай. А все вопросы к товарищу Хабарову.

Такой подставы я никак не ожидал. Анна Николаевна так стремительно покинула кабинет Беляева, что лично мне стало всё понятно. Чайник она, конечно, вскипятит, но ушла явно не за этим. Скорее всего, какое-то время просидит, запершись у себя в библиотеке, чтобы никто не увидел потоков слёз горя и отчаяния, которые наверняка душили её.

На меня уставились несколько пар глаз. Беляев, Кузнецов, Зоя Николаевна, ожидали объяснений. Воздух в кабинете словно сгустился от напряжения.

— Товарищ Козлов с завтрашнего дня выйдет к нам на работу, — начал я, стараясь говорить ровно. — Он глубокий инвалид. У него нет одного глаза, ожогом изуродована половина лица и практически не работает одна рука. Никакая медицина сейчас не может помочь его телу. А душе…

Что дальше говорить, я не знал. Просто не находил слов. Как объяснить им то, что я увидел? Как передать ту боль, которая исходила от каждого слова Николая Козлова?

Я медленно дошкандылял до стола и с облегчением опустился на стул. Раненая нога просто горела огнём. Мне лично хотелось сейчас послать всё и вся, принять ещё «антидопинга» и уехать спать. Забыться, не думать, не вспоминать.

— У нас остался ещё один важный вопрос, который надо решить срочнейшим образом, — я начал говорить и поразился своему голосу, какому-то отстранённому и безжизненному. — Нам надо организовать работу нового участка, я имею в виду ремонт и восстановление частных домов. Так, чтобы к зиме этот вопрос с повестки дня был снят во всех районах города. Думаю, что для этого надо сначала выслушать Сидора Кузьмича.

Беляев был готов. Говорить начал без вступительных слов о значимости порученного нам дела.

— С кадрами у нас сейчас ситуация временно удовлетворительная, поэтому я предлагаю сформировать в течение недели специальные бригады, которые будут этим заниматься. Четыре в Кировском районе, две в Ворошиловском и по одной в остальных районах. В каждом строительном участке назначить работника ответственным за это дело. В управлении треста этим заниматься буду я сам. Товарищ на участке должен будет принимать заявки от граждан, оперативно осматривать аварийное жильё и определять совместно с хозяином объём работы и сроки. А потом в порядке очереди пойдёт ремонт. Справиться с этим огромным объёмом работы мы сможем только при активной помощи самих граждан. Поэтому Тосе надо поручить организовать черкасовские бригады среди населения частного сектора.

Всё это было правильно и по делу. Но пока из уст Беляева не прозвучало главного. А где мы возьмём цемент, кирпич, дерево и прочее для всего этого? Фонды, конечно, выделены и немалые, но очень и очень многое фактически на бумаге. На практике дефицит и тотальная нехватка абсолютно всего.

— Но для того, чтобы выполнить поставленные задачи, нам банально необходимы строительные материалы, — продолжал Беляев. — В первую очередь достаточное количество различных пиломатериалов, так как будет преобладать деревянное домостроение. И конечно нужно в достаточном количестве всё остальное: кирпич, цемент, те же гвозди. О подключении восстанавливаемого частного сектора к системам централизованного водоснабжения и канализации речь естественно пока не идёт. Восстановление электроснабжения зависит только от одного: наличия электрических кабелей и проводов.

Я сидел и пытался терпеливо слушать Беляева, хотя мне очень хотелось попросить его побыстрее перейти к главному. К предложениям, как нам ликвидировать дефицит стройматериалов. Голова гудела, нога ныла, перед глазами всё ещё стояло изуродованное лицо Николая Козлова.

— Сегодня я провёл почти весь день в нашем полуразрушенном частном секторе, — Беляев явно приближался к сути. — Спрашивал мнение людей и слушал высказываемые предложения. И картина, по моему мнению, вырисовывается следующая.

«Наконец-то, — подумал я. — Интересно, что народ ему посоветовал?»

— Во-первых, сначала о визите на завод Ермана. Местные товарищи сказали мне, что сырья к ним сейчас поступает более чем достаточно. Все наши требования они вполне могут выполнить, если им удастся набрать необходимое число рабочих. Особого дефицита с инженерно-техническими кадрами у них нет, нужны только непосредственно рабочие в цехах.

Беляев сделал паузу и посмотрел на меня, ожидая моей реакции. Но я пока не собирался что-либо говорить, поэтому он продолжил.

— Это, так сказать, одна сторона медали. У нас сейчас есть возможность помочь заводу Ермана с кадрами. Это первое, что нам надо сделать для решения проблемы дефицита пиломатериалов. Второе, и на мой взгляд более важное. Завод №264 или судоверфь восстанавливался в нашем городе в первую очередь для скорейшей организации ремонта наших танков. До недавнего времени к ним шла основная часть поступающих в город пиломатериалов. Но сейчас ситуация принципиально изменилась. Во-первых, успешно идёт восстановление ремонтных мощностей на тракторном. А во-вторых, на самой судоверфи начался переход из аварийного режима в плановое восстановление. Они начали временные деревянные конструкции заменять на капитальные и полукапитальные. Это уже привело к повышению их потребности в кирпиче и бетоне и снижению потребности в пиломатериалах, которые, естественно, нужны для расширения мощностей. Но есть возможность использовать конструкции, созданные как временные. Бетон и кирпич на судоверфь идут централизованно отдельной строкой.

Потрясение от общения с Николаем Козловым всё никак не могло отпустить меня. Я с большим трудом воспринимал то, что говорит Беляев. Он, похоже, это отлично понял и сделал хитрый ход конём:

— Зоечка, помоги Анне с чаем, что-то в горле пересохло, да и знобит. Я вчера под дождь попал, видать немного простыл.

Возникшая пауза позволила мне въехать в то, что только что сказал Сидор Кузьмич. Тем более что он положил передо мной как бы тезисы своего выступления. Появившийся очень быстро хорошо заваренный, потрясающе вкусный чай наконец-то поставил на место мои мозги. Я быстро пролистал написанное Беляевым.

— Так, Сидор Кузьмич, что у нас получается, — я начал соображать. — Судоверфь до недавнего времени была основным потребителем пиломатериалов в нашем городе. Но пиломатериалы к ним шли в основном низкосортные, так как это ускоряло снабжение. Шло в основном на различные времянки. У них остающиеся потребности отлично покроются за счёт аккуратного разбора этих времянок.