Как они ее делили (СИ) - Рымарь Диана - Страница 27

Мы с Настей по-прежнему лежим в кровати обнявшись.

Я смотрю в ее огромные голубые глазищи, а в них отчего-то снова страх плещется. Только что она была такой расслабленной, такой моей, а теперь словно заяц в фарах машины.

Это из-за того, что я спросил, да?

Но все же повторяю свой вопрос:

— Давай поженимся?

Настя нервно сглатывает.

Буквально вижу, как у нее в горле перекатывается комок.

Еще бы ей не нервничать — ведь мы с ней и дня нормально вместе не провели. Считай только обрели друг друга, а я уже с предложением лезу.

Но не могу иначе.

Просто не могу.

Сейчас она здесь, рядом, в моих руках, и я боюсь, что если не закреплю это момент, то она снова исчезнет. Растает, как и не было. И тогда я точно сдохну от тоски, потому что мне без нее — край.

— Артур, ты серьезно сейчас? — спрашивает Настя сдавленным голосом.

А я серьезно как никогда. Сказал бы даже, серьезнее не бывает.

— Мы же только помирились с тобой, — шепчет она.

Невольно подвисаю, разглядывая ее растерянное личико.

У Насти аж губы дрожат, когда произносит последние слова.

И я понимаю ее сомнения. Действительно, со стороны выглядит безумно. Час назад мы едва не убили друг друга взглядами, а сейчас я предлагаю пожениться.

— Ну и что. — Смотрю на нее в упор. — Я тебя три года люблю, так что… А подожди секунду!

Целую ее в лоб и ненадолго замираю, откровенно балдея. Кожа у нее такая нежная, чуть влажная от пота, и пахнет чем-то родным, домашним. Хочется остаться так навсегда — губами к ее коже, вдыхая этот запах.

Но отрываюсь.

Спрыгиваю с кровати и голый как есть иду к своей сумке. Настя провожает меня взглядом, и я чувствую в груди приятную судорогу от того, как она меня разглядывает.

Лезу в задний карман сумки, достаю бархатную коробочку в форме сердца и возвращаюсь к кровати.

Настя садится, прикрываясь одеялом. Внимательно смотрит на подарок. В глазах мелькает что-то между любопытством и испугом.

Открываю бархатную коробочку, достаю кольцо.

Руки слегка дрожат — черт, как же волнительно! Я триста миллионов раз представлял, как буду ей дарить украшение, и все равно в реальности меня от всего этого в триста раз больше штырит.

— Не знаю, подойдет ли по размеру, на глаз делал, — пожимаю плечами.

Настя кажется шокированной. Рот приоткрыт, глаза расширены. Любуется прозрачным голубым камнем, что смотрит на нее с моих рук, словно живой.

— Это топаз? — спрашивает она с придыханием.

А это ни хрена не топаз. Если бы знала, сколько этот камушек стоит, точно бы в обморок упала.

— Бриллиант, Настя…

Причем достойный — в один карат, круглой огранки и уникальной чистоты. Такие редкость, особенно голубые.

— Но он же с голубым отливом! Я думала, бриллианты бывают только прозрачные.

— Голубые бриллианты получаются из-за примеси бора в кристаллической решетке, — объясняю, наблюдая за ее реакцией. — Они очень редкие, намного реже обычных. Этот цвет практически не встречается в природе.

Умалчиваю о том, что такой камень стоит, как хорошая машина. Зачем ей знать? Главное, что он идеально подходит под цвет ее глаз.

— Но всем можешь говорить, что топаз, чтобы с рукой не оторвали, — рассуждаю деловито. — Вряд ли найдутся знающие, кто сможет понять.

— Артур, а откуда у тебя это кольцо? Когда ты его успел купить? И за какие деньги… Дорогое же, наверное. Кстати, ты ведь даже из номера не выходил.

На это мне остается лишь хмыкнуть.

Присаживаюсь к ней поближе и отвечаю:

— Настена, у меня это кольцо с шестнадцати лет.

— То есть как? — Она хмурит брови.

И тут я понимаю, что придется рассказать всю историю. Ту самую, которую еще никому не рассказывал.

— На наш десятый день рождения в семье устроили огромную тусу, реально все родственники собрались. Отец тогда при всех подарил маме пусеты в уши. Еще на публику объявил, мол, один камень за Арама, другой за меня. Брюлики такие же уникальные, как сыновья. Мама их очень любила, носила часто. И через шесть лет на море одну сережку потеряла, вторая стала вроде бы не нужна. А я приметил камушек, потому что этот голубой цвет идеально подходит к твоим глазам.

— И мама просто так отдала? — отчего-то удивляется Настя.

Рассказываю историю до конца:

— Я признался ей, что для будущей обручалки. Мама еще тогда удивилась очень — мол, мелкий еще о таком думать, и вообще, с чего я решил, что такой камень подойдет моей будущей жене. Тогда я ей сказал — у меня сто пудов будет голубоглазая жена, как она. У матери ведь тоже глаза голубые. Она расчувствовалась, отдала. Я потом заказал у ювелира кольцо с этим камнем, и вот…

Осторожно протягиваю кольцо Насте.

А она все не верит:

— У тебя правда кольцо для меня с шестнадцати лет? Неужели ты правда так давно задумал на мне жениться?

Меня от ее вопросов пробирает. Чувства долбят так, что сейчас на хрен сломают грудную клетку.

Говорю как есть:

— Мне кажется, я всю жизнь тебя любил. А ты меня хоть немного любишь?

Задаю этот вопрос и замираю. Весь мир сжимается в точку. Сердце останавливается, в ушах звенит тишина.

— Да… — шепчет она.

И одним этим словом делает меня самым счастливым человеком на планете.

Глава 29. Жених и невеста

Настя

Мы с Артуром стоим в зале бракосочетаний, и я до сих пор не могу поверить, что все это происходит со мной.

Перед нами регистратор — молодая женщина с красивыми армянскими чертами лица, в элегантном темно-синем костюме. Она проводит церемонию и говорит торжественную речь про любовь и верность, а я слушаю ее голос, как сквозь вату. Ни словечка разобрать не могу, будто у меня выключили восприятие, настолько нервничаю.

Не думала, что собственная свадьба станет для меня таким волнительным событием.

Сжимаю руку Артура и чувствую, как мои пальцы дрожат.

Он сжимает в ответ — крепко, уверенно, словно пытается передать мне свою силу. Он ни в чем не сомневается…

Боже, неужели это правда? Неужели я выхожу замуж?

Еще вчера казалось, что мир рухнул. Когда мать узнала про беременность, я думала — все, конец, она меня прибьет. Я так надеялась найти работу онлайн, накопить денег и съехать от нее. Построить нормальную жизнь, где не будет постоянных скандалов и истерик.

А она повела себя как… как настоящая истеричка. Притащила меня к дому близнецов, устроила целый спектакль. Дальше все, как в страшном сне — крики, обвинения, слезы.

И вот теперь, спустя меньше чем сутки, я стою здесь в простом белом платье, которое мы с Артуром купили в магазине неподалеку от загса. Собираюсь за него замуж и искренне недоумеваю, как он все так быстро организовал.

Но все взаправду, мы женимся.

Внутри меня живет страх.

Я не знаю, каким он станет мужем. Не знаю, каким отцом будет для нашего ребенка. А вдруг через месяц ему все надоест? Вдруг он поймет, что совершил ошибку?

Но в то же время я очень хочу ему верить. Хочу поверить в то, что он говорил мне прошлой ночью, когда держал меня в объятиях и шептал, что все будет хорошо.

Артур поворачивается ко мне, и наши взгляды встречаются. В его глазах такая нежность, что у меня невольно подкашиваются колени.

— Артур Мигранович, согласны ли вы взять в жены Анастасию Дмитриевну? — спрашивает регистратор.

— Да, согласен, — отвечает он, не отводя от меня взгляда.

Голос у него решительный. Ни капли сомнения.

— Анастасия Дмитриевна, согласны ли вы взять в мужья Артура Миграновича?

Комок в горле такой огромный, что я боюсь, не смогу выговорить даже два слова. Но голос находится:

— Да, согласна.

И тут Артур наклоняется ко мне, целует. Нежно, бережно, словно я сделана из хрупкого стекла. А у меня все внутри взрывается от обилия порхающих бабочек и такого острого, неожиданного счастья, что даже дышать трудно.