Системный Кузнец VII (СИ) - Шимуро Павел - Страница 2

— Чувствую, — ответил ему. — Эта энергия… похожа на то, что было во время заклятья «Вечного Сна», на то, что исходило от тварей в шахте, когда бывал там. Только намного сильнее.

— Значит… — Гюнтер сглотнул, на лице читалась надежда — Значит, она… мертва? Барон победил?

Я хотел сказать «да», дать надежду, которой люди так жаждали, но не смог.

— Не знаю, — честно ответил. — Такой выброс… либо она умирает, либо становится чем-то ещё.

— Чем-то ещё? — переспросила Серафина. Голос звучал чуть хриплее обычного. — Что ты имеешь в виду?

Я покачал головой.

— Не знаю.

Тишина, только вой метели за стенами и потрескивание ламп, которые вернули нормальный цвет.

Посмотрел на спутников.

«Мои люди», — подумал неожиданно. — «Они стали моими людьми».

И я должен вести их дальше, несмотря ни на что.

— Все целы? — спросил я.

Кивки один за другим.

— Тогда идём, — развернулся к тёмному коридору впереди. — Времени у нас, быть может, стало ещё меньше.

Никто не двинулся с места. Я обернулся. Мастера стояли там, где застала тряска — бледные и потрясённые. Даже Гюнтер, который обычно первым рвался вперёд, будто прирос к полу.

— Идём, — повторил я. — Времени нет.

— Подожди, — Гюнтер поднял руку, голос звучал хрипло, будто мужчина только что проснулся. — Дай хоть отдышаться. Какого беса это было? Демоническая Ци, говоришь? — Он повернулся к Ориану. — Объясни толком, алхимик. Откуда эта дрянь взялась? У нас под ногами демон проснулся?

Мертвенно-бледное лицо Ориана казалось ещё белее в тусклом свете ламп.

— Демон? Нет, — алхимик качнул головой. — Демоническая Ци — это не демон, а отходы. Энергетический шлак, который остаётся, когда что-то умирает, или рождается заново.

— Яснее! — рявкнул Гюнтер. — Я не алхимик!

Ориан скривил губы.

— Представь, что ты плавишь металл, — сказал алхимик терпеливо. — Когда сплав готов, остаётся шлак — ненужное, грязное, то, что выгорело или не соединилось. Демоническая Ци — это шлак от… — мужчина замялся, подбирая слова, — от существования чего-то, что не должно существовать, и эту Ци можно использовать в различных ритуалах.

— Значит, Мать… — начал Хью.

— Либо умирает, либо трансформируется, — закончил Ориан. — Выброс такой силы… — Ориан помолчал. — За всю жизнь не видел ничего подобного, даже в книгах не читал.

Тишина.

Смотрел на лица мастеров — читал страх, неуверенность, попытки понять непонятное. Эти люди были ремесленниками, мастерами своего дела, но не воинами — не теми, кто привык смотреть в лицо абсолютной тьме.

— Если Барон… — начала Серафина и осеклась, голос девушки был тихим, но твёрдым. — Если Грифоны сражаются с тварью прямо сейчас…

— То либо побеждают, либо гибнут, — закончил я за неё. — Да, и мы ничего не можем с этим поделать.

— Надо идти! — неожиданно выпалил Гюнтер. — Выйти в город. Узнать, что происходит! Может, нужна помощь!

— Какая помощь? — я повернулся к нему. — Что мы можем предложить против Матери Глубин? Молотки? Клещи?

Гюнтер открыл рот и закрыл. Потёр обожжённую щёку — жест, проявляющийся в моменты стресса.

— Тогда что? — спросил мужик глухо. — Просто идти дальше, будто ничего не случилось?

— Именно так.

— Но…

— Послушай меня, — сделал шаг к нему, смотря в глаза. — «Кирин» в бою. Барон держит клинок, который мы создали. Если победит — мы подготовим запасное оружие, усиленное волей тысячи людей, оно просто будет. Если же он… — я запнулся, но продолжил, — если проиграет — у нас будет последний шанс, но только если не будем стоять здесь и ждать новостей.

Гюнтер смотрел на меня долго.

— А если и это не поможет? — спросил тот наконец. — Если тварь прорвётся к замку, пока мы возимся с железками?

— Тогда хотя бы умрём за работой, — ответил я. — А не в ожидании.

Что-то изменилось в его глазах — улыбка тронула губы лысого мастера.

— Ты хорошо говоришь для пацана, — сказал Гюнтер по-доброму. — Прямо как мастер.

— Я и есть мастер, — ответил без улыбки. — Ты сам меня так назвал.

Мужик фыркнул, потом выпрямился и расправил плечи.

— Ладно, бес с тобой. Идем.

Я посмотрел на остальных — Хью молча кивнул и отряхнул пыль с одежды, в глазах старика была усталость человека, который видел слишком много. Но и сила — несгибаемая сила мастера, который не сдаётся, пока руки способны держать инструмент.

Серафина выпрямилась, быстро поправила волосы — маска вернулась на место, но что-то изменилось во взгляде — он стал теплее.

— Что прикажешь делать, мастер Кай? — спросила Леди.

— Идти вперёд, — сказал я. — Работать.

Ориан ничего не сказал, только криво усмехнулся и развёл руками:

— Что ж… по крайней мере, будет что рассказать, если выживем.

Ульф молчал, но когда я двинулся вперёд, паренек пошёл следом мной, как тень.

Мы снова шли по коридору. Последствия тряски были видны повсюду — осыпавшаяся кладка, трещины в стенах, разбитая лампа, лужа масла на полу. Дважды пришлось обходить небольшие завалы.

Один раз мы встретили людей — двое слуг в серых одеждах прижимались к стене, глядя на нас расширенными глазами. Я коротко кивнул им и прошёл мимо — объяснять было некогда.

Свет ламп казался тусклее, чем раньше, или мерещилось? Холод, который ощущался после выброса, не отступал, а наоборот, усиливался с каждым шагом. Моё дыхание превращалось в пар.

Камень в руках пульсировал ровно. Вита-частицы спали внутри — тысячи искр надежды и страха, готовые стать чем-то большим.

Впереди показался знакомый поворот и чёрный проём в стене, за которым начинался спуск к плавильне.

Мы почти пришли.

Плавильня встретила запахом горелого угля, металлической пыли и остатки реагентов, которые использовались раньше. После холода коридоров это почти приятно — тепло обволакивало, проникая под одежду, расслабляя напряжённые мышцы.

Кирпичная башня-улей тёмно-красного цвета возвышалась в центре зала.

Я осмотрел помещение, отмечая последствия тряски. Что-то упало со стеллажей вдоль стен — инструменты разбросаны по полу, несколько тиглей лежали на боку. Один разбился, и осколки керамики хрустели под ногами. В дальнем углу заметил свежую трещину в камне, похожую на молнию.

Но сама печь выстояла — руны на обручах мерцали красноватым светом.

— Старая работа, — пробормотал Гюнтер, подходя к печи — рука легла на тёплый кирпич. — Предки строили на века. Современные мастера так не умеют.

— Повреждения? — спросил я.

Гюнтер присел, осматривая основание. Провёл пальцами по швам между кирпичами, заглянул в сопла, проверил заслонки.

— Цела, — объявил мужик через минуту. — Пара мелких трещин, но ничего серьёзного. Можем работать.

Повернулся к остальным. Мастера входили следом, осматривались, занимали места. Каждый двигался, как персонажи хорошо отрепетированной пьесы.

Хью сразу направился к столу в углу, заваленному свитками и инструментами. Старик опустился на табурет, достал из сумки что-то блестящее — набор для работы с камнями, как понял. Серафина встала у стены, скрестив руки на груди. Девушка не участвовала в физической работе, но я знал, что её разум уже работает, анализируя и планируя. Ориан бродил вдоль стен, время от времени касаясь камня ладонью — губы мужчины беззвучно шевелились — кажется, алхимик всё ещё слушал энергию, чувствовал отголоски выброса демонической Ци. Ульф застыл у двери, как всегда готовый к приказу. Тяжёлая сумка с инструментами лежала у его ног.

— Гюнтер, — я повернулся к кузнецу. — Готовь печь — нам нужен контролируемый нагрев.

Он кивнул, не задавая вопросов. Подошёл к угольной яме в углу — огромной каверне, где хранилось топливо, и начал отбирать куски.

— Хью, — продолжил я. — Подготовь инструменты для извлечения камня из оправы. Нам понадобится точность.

Старик молча поднял руку.

— Ульф — уголь. Найди лучший, какой есть, звонкий и тяжёлый.

Гигант кивнул и двинулся к угольной яме, обгоняя Гюнтера. Массивная фигура закрыла собой свет лампы.