Нина. Ожог сердца (СИ) - Волкова Виктория Борисовна - Страница 2

«Просто стоял за гаражами! Ну-ну!» — хмыкаю я, провожая детей. Надеваю на Иру шубку и шапку. Под ворчание мужа «Пусть она сама!» завязываю шнурки на сапожках.

— Все, родные, до пятнички, — по очереди целую детей.

Тянусь к мужу, но он шутливо придавливает мне кончик носа.

— Ложись и жди меня, — велит шутливо.

Закрыв дверь, бегу в ванную. Принимаю душ, надеваю шелковый халат, едва прикрывающий бедра. Расчесываю блондинистую гриву волос и жду своего мужчину.

— Оба-на! Нинка как картинка! — войдя в квартиру с мороза, задыхается от нетерпения. Норовит облапать холодными руками.

А потом держит их под горячей водой, стараясь согреть.

Подхожу сзади, обнимаю. Забираюсь руками под свитер.

— Никуда не хочу ехать, — признаюсь честно. Сердце сковывает такая щемящая тоска, что впору разреветься. Может, Коля прав, и нужно сказаться больной, вызвать участкового врача, купить больничный?

Но нет! Так не пойдет. Я должна. Иначе всех подведу. И работу потом где искать? Вон, кандидаты наук на рынках торгуют. Спились уже.

«К ним за прилавок устроиться?» — размышляю я и решительно отмахиваюсь от дурацких заунывных страхов.

«Через пять часов самолет. Потом решу что-нибудь», — обнимаю мужа. Он поворачивается ко мне. Затыкает рот грубым поцелуем и выдыхает неожиданно.

— Возвращайся скорее, Нинка. У меня плохие предчувствия… Не хочу тебя отпускать.

— Да что может случиться? — веду ладонями по гладко выбритым щекам. Целую тонкие мужские губы и неожиданно теряю почву из-под ног.

Подхватив на руки, Коля тащит меня в спальню. Укладывает на постель и сам нависает сверху.

— Какая же ты красивая, Нина! — тянет восхищенно и, раздвинув мои бедра, толкается внутрь. Для прелюдий мне много времени не надо. С Колей я всегда и на все готова. Только по спине проведет, и я завожусь.

— Хорошо хоть, никто об этом не знает, — довольно усмехается муж всякий раз.

— Это только с тобой, любимый! — воркую я.

— А ты с кем-то еще пробовала? — грозно интересуется Зорин. И мы оба хохочем. У меня кроме мужа никого никогда не было. Только он один навсегда.

Потом пьем чай с ирисками, болтаем о том о сем. И вздрагиваем, когда кто-то открывает дверь своим ключом.

— А вы еще дома? — печально тянет наш сын, выглядывая из коридора. — А я думал…

— Здрасьте, — из-за спины сына выглядывает Митя Палинов, среди своих Павлин.

Ясное дело, пацаны решили прогулять школу. Думали, мы уже уехали, и нарвались. Митя прячет глаза, отходит в сторону. Хитрый противный парень. Не люблю я его. И тем более в доме не привечаю. Но сейчас и сделать ничего не могу. Ехать надо, иначе опоздаю на самолет.

— Привет, — кивает ребятам Коля и, как всегда, моментально принимает решение. — Раз ты рано освободился, Борь, поедешь с нами. Маму проводим, а потом заедем кое-куда. Мить, извини. В следующий раз, — совершенно спокойно выпроваживает из дома незваного гостя.

Но тот и сам рад смыться. Боится он Колю. Непонятно почему, но боится.

— Я, кажется, просил этого придурка в дом не звать, — выговаривает муж сыну, пока я надеваю черный деловой костюм, такую же водолазку. Лечу с одной сумкой. Сменное белье, зубная щетка и блузка на завтра. Все. Я не Маня. Красоваться мне не перед кем.

Коля меня и в мешке из-под картошки любить будет.

— А что, мне и друзей позвать нельзя? — бычится сын.

— Друзей можно, — вздыхает Николай, переводя на меня жадный взгляд, и снова возвращает все внимание сыну. — Да ты пойми, Боря. Твой Павлин подставить может. Ты думаешь, никто не хочет меня устранить? В лес, положим, не вывезут. Кишка тонка. А вот через твоего Павлина гранату или наркоту в дом подкинут. Хочешь, чтоб я сел?

— Да нет, пап, — ошарашенно тянет сын и моментально становится похож на ребенка. Впрочем, он до сих пор ребенок. И рассуждает еще по-детски…

— Папа прав, не ссорьтесь, — целую сначала Борика, а потом Колю. — Я вас люблю. Очень!

— А что мы деду дарить будем? — спрашиваю по дороге в аэропорт. — Может, зайду в Аль-Гурейер, присмотрю что-нибудь, — предлагаю, повернувшись к мужу вполоборота.

Коля, не отрываясь, смотрит в лобовое стекло. Движение в Домодедово везде напряженное.

— Если будет время, — крепко сжимает руль. Психует.

Разговаривать не хочет. Даже секс не помог. Может, действительно, бросить фирму? Вернуться в универ. Учить студентов и ни о чем не думать?

«С ума сошла?» — обрываю собственные глупые мысли. Где я такую зарплату возьму и частые поездки за границу? То в Италию моталась. Теперь вот в Эмираты зачастила. Другие только мечтают о такой жизни.

А тут! Николай Иванович против. Ну с какой радости, спрашивается? Не доверяет. Ревнует. Я ему что, шлюха подзаборная?

Терпение лопается, как воздушный шарик. В душе закипает злость.

— Что он хочет, не знаешь? — напряженно смотрю на мужа. И разговор о подарке свекру уже не важен. Главное, отношения.

А они остывают и покрываются коркой льда, как вода в лужах при нуле градусов. И тут не моя вина. Я старалась, как могла…

Но и уезжать в ссоре не хочется. Вот только Коля на скандал нарывается. Сзади сидит притихший Борик. Тоже попасть под горячую руку не хочет.

— Не знаю, — отрывисто бросает Коля. И снова смотрит на дорогу. Даже на светофоре.

Отвратительный характер. Если б не любила, давно бы ушла…

«Но и терпеть обидки не хочу», — думаю, отвернувшись к окну. И работу менять не буду. Потом что делать? Зубы на полку положить? И как остальные, есть макароны с сахаром?

«Нет! Я нормально жить хочу! Не для того я карьеру делала», — смаргиваю слезы.

— Нин, ну я, правда, не знаю, что отцу дарить, — в длинной пробке попускает мужа. Широкая ладонь ложится мне на колено. — Ты чего, детка?

— Ничего, — поворачиваюсь к мужу. — Задумалась, — усилием воли держу покер-фейс.

Но Коля на то и муж, считывает мое настроение моментально.

— Очень тяжело на душе, Нин, — вздыхает он, косясь на сына в зеркало заднего вида. — Никогда такого не было… Может, не поедешь никуда?

— Коль, ну не могу я, — прошу, обхватывая его ладонь. И тотчас же пальцы мужа переплетаются с моими. — Я люблю тебя, — смотрю в суровое лицо. — Очень люблю, — пытаюсь растопить лед между нами.

— Я тебя тоже, малыш, — целует он мою руку.

Не отпуская, трогает машину с места и проезжает метра два от силы.

— Только бы успеть, — кошусь на часы.

— А я сижу и молюсь, чтобы мы опоздали, — искренне признается Коля и смотрит на меня хитренько, как мальчишка.

— То есть это ты наколдовал? — киваю на вытянувшиеся до поворота стройные ряды машин.

— Ну а кто? — смеется муж.

— Пап, а ты мне пятерку по английскому можешь нафеячить?

— Да запросто! — усмехается довольно Коля и внимательно смотрит в зеркало заднего вида на сына. — Получишь четверку в четверти, не поедешь на каникулы к бабушке и деду. А будешь заниматься с репетитором английским. Как тебе?

— Нет, не хочу. Пап, мы так не договаривались, — ноет сын. — Я знаю на пятерку, просто эта дура Гаврила придирается…

— Значит, надо выучить так, чтобы придраться не могла. А мама вернется, сходит в школу. Или мы с ней вместе, — подмигивает мне.

— Да, конечно, — киваю я.

Муж специально драконит Борика. Это у них игры такие. Никуда он, естественно, не пойдет. При его-то занятости! А вот я как вернусь, загляну. И с классной Бориной надо поговорить. Во-первых, прояснить, какие у нас перспективы на медаль, а во-вторых — узнать, кто из хороших учителей в началке будет первый класс через два года брать.

Рано еще, я знаю. Но хочу, чтобы перед школой Ирочка позанималась именно со своей будущей учительницей. Это ей поможет быстро адаптироваться в новом коллективе.

«Свекрови надо от давления лекарство привезти», — помечаю мысленно.

— Коль, я, кажется, знаю, что деду подарить! — выдыхаю с азартом.

— Что же? — улыбается мне муж.