Лекарство от измен (СИ) - Гольдфайн Ольга - Страница 19

Мы проезжаем мимо офиса Марка, и я вижу, что в его кабинете горит свет. Значит, муж ещё работает. Прошу водителя выпустить меня поблизости. Зайду за Крайновым и вместе поедем домой.

На входе киваю охраннику и быстро прохожу по коридору. Боюсь, что пельмени в контейнере растают и спрессуются в липкий комок.

В приёмной пусто, помощники ушли домой. Конечно, какой им резон сидеть до полуночи с трудоголиком шефом.

Распахиваю дверь кабинета господина адвоката и замираю.

Перед глазами всё плывёт. Огненный цветок в груди осыпается пеплом.

У меня дежавю. Кажется, я снова умираю…

Думала, что так больно мне уже никогда не будет.

Но оказалось, что некоторые вещи в нашей жизни могут повторяться.

Снаряды падают дважды в одну воронку, люди регулярно наступают на одни и те же грабли. А в моей судьбе с завидным постоянством изменяют мужья…

Смотрю на голый зад мужа, толкающийся между стройных женских ног. Девица лежит на столе и стонет, как актриса дешёвого порнофильма.

Лица мне не видно, муж заслоняет собой картинку.

— Не помешала? — спрашиваю ядовито, пряча за сарказмом боль.

Марк оборачивается, его глаза расширяются, он спешно натягивает штаны и отходит от стола, закрывая спиной любовницу.

— Вероника? Ты что здесь делаешь? — хриплый запыхавшийся голос выдаёт нервозность.

— Да вот, заехала вас пельмешками покормить, дорогой супруг. Налепила намедни, думала, вы тут с голоду помираете. А нет… Вам его уже удовлетворили…

Несу какую-то ахинею, потому что в голове красный туман. Бешенство заливает глаза кровью. Хочется разорвать зубами плоть, растерзать когтями этих двоих.

Марк движется ко мне, ступая мягко и медленно, боясь спугнуть.

Делаю шаг в сторону и с размаху отправляю пакет с пельменями в сексуальную нимфу, сидящую на столе и застёгивающую на себе блузку.

И только в этот момент узнаю в жгучей брюнетке Арину. Она перекрасила свои рыжие волосы и наколола гиалуронкой губы, пополнив популяцию московских уток. Подозреваю, ради предпочтений босса.

Но это уже неважно…

Пакет с контейнерами описывает дугу и впечатывается в нос Арины.

«Бросок был снайперским. Браво, Вероника Николаевна!» — подбадриваю себя.

Вой девушки пронизывает барабанные перепонки и Крайнов отвлекается от моей персоны.

На белую блузку помощницы ручьём льётся кровь.

— Она мне нос сломала!!! — вопит «жертва харассмента».

Господин адвокат достаёт из кармана брюк чистый носовой платок, прикладывает к лицу Зориной и помогает ей запрокинуть голову назад, чтобы остановить кровь.

У меня нет никакого желания наблюдать за трогательной заботой моего мужа о слабой и беззащитной перед лицом обманутой жены любовнице.

Покидаю пошлую сцену и ухожу, громко закрыв за собой дверь. Ставлю точку в отношениях с Крайновым.

Меня никто не догоняет. Обидно. Марк мог бы сделать вид, что ему не плевать на мои чувства. Да пошёл он!..

Двигаюсь по улице, смотрю на поредевший в вечернее время поток машин, грустно ухмыляюсь и смахиваю проскакивающие слёзы.

Сокрушаюсь и жалею себя мысленно:

'Вторая измена… Второй развод…

Вы серьёзно?

Что со мной не так?

Я же почти полюбила этого козла! Готова была родить ребёнка, терпеть властные закидоны, жить с ним долго и счастливо…

Какого хрена?.. Чего ещё ему не хватало?..'

Знакомая боль величиной с чёрную дыру появляется в моей внутренней вселенной. Она засасывает в себя все эмоции и чувства, замораживает рецепторы, ставит на паузу желание жить.

Я снова чувствую внутри пустоту и холод, пронизывающий каждую клеточку.

Куда податься? Ключей нет, значит, в квартиру Крайнова мне не попасть. Ключи от своего жилья лежат у родителей. Значит, придётся вернуться к ним.

Мама, конечно, сразу увидит, что я не в порядке. Материнское сердце не обмануть.

Ну и ладно. Расскажу всё, как есть. Родители обязательно встанут на мою сторону, до развода поживу у них.

Придётся искать хорошего адвоката.

Не думаю, что Марк так просто меня отпустит. Но кто решится выступить против Крайнова? Где взять безумного смельчака?

Мысли путаются обрывками нитей, всё больше погружая меня в отчаяние.

Кажется, что паутина лжи господина адвоката крепко связала меня по рукам и ногам. Лишь надежда на то, что мама и папа поддержат, придаёт сил.

Но как же жестоко я ошибаюсь в близких людях…

У родителей я появляюсь в десять вечера. Папа смотрит телевизор, мама уже легла спать.

— Ника, что случилось? — встречают меня в прихожей тревожными взглядами.

Не хочу разводить долгие беседы, обсуждать случившееся. Устало скидываю сапоги, раздеваюсь и прохожу мимо них в свою комнату.

— Крайнов изменил, я развожусь, — бросаю по пути.

Здесь всё так же, как было, пока я жила с родителями. Белая глянцевая мебель, пушистый розовый ковёр, воздушная вуаль на окне и точечная гирлянда, свисающая до пола между складками.

Смотрю на себя с напольное зеркало. Глаза красные, но сухие. Все слёзы по очередному козлу выплаканы, смысла разводить сырость больше не вижу.

Кожа бледная, румяна и остатки тонального крема не скрывают обескровленную поверхность. Горе никого не красит…

Удивительно, но ещё три месяца назад я бы обрадовалась, застукав Крайнова на горяченьком. Осторожно сняла бы компромат на телефон и предъявила запись в суде. Нас бы быстро развели, и никакие надуманные истории Марка о неземной любви не помогли бы сохранить брак.

А сейчас я расцениваю измену, как огромное горе в своей жизни. Мне больно, горько, просто невыносимо, что Марк предпочёл мне другую женщину.

Зачем? Ну зачем я пустила его в своё сердце? Поверила, что смогу быть с ним счастлива?

В комнату входит мама. Она держится руками за ворот халата, стягивая на груди полы, вся какая-то потерянная, съёжившаяся, маленькая…

— Ника, может, это неправда? Марк Каримович так любит тебя, заботиться… Ты бы не торопилась, дочка…

От этих слом моментально срывает крышу. Разворачиваюсь к своей «надежде и опоре» и почти ору:

— Мама! Я застала его, трахающим другую бабу? По-твоему, мне не следует верить глазам? Или у Марка появился брат близнец? В Москву пожаловал Болливуд, и они просто снимали новый фильм?

Мама прикрывает уши руками и растерянно лепечет:

— Не кричи, пожалуйста. Возможно, он просто сорвался. Уверена, случившемуся есть какое-то объяснение.

Качаю головой и обнимаю себя за плечи.

— Мам, ты СЕБЯ слышишь? Какое объяснение? «Проходил мимо. Смотрю, голая баба лежит на столе. Дай, думаю, присуну…» — иронично и зло выговариваю родительнице.

Чувствую, как дёргается глаз. До нервного тика довели, родственнички…

— Ладно, доченька, ты расстроена и устала. Ложись спать, поговорим утром.

Мама обнимает меня, целует в щёку и уходит.

Я подхожу к окну, раздвигаю вуаль и смотрю на огни ночной Москвы. Улицы светятся, пульсируют огни вывесок — Moscow never sleeps…

А в моей душе темнота. Мрак разрушил остатки светлого, что ещё хранилось во мне после первого развода.

Какой я стану, пережив войну с Крайновым, одному Богу известно.

Если останусь жива, конечно…

В дверь тихо стучат, и в комнату заходит папа. Вижу его отражение в оконном стекле.

Он обнимает меня рукой за плечи, встав рядом, и продолжает мамину риторику.

— Вероника, знаешь, таким сильным мужчинам как Марк порой свойственно ошибаться. Они играют в слишком серьёзные игры, чтобы придавать значение случайным интрижкам. Я думаю, вам завтра нужно поговорить и всё обсудить.

'Парадокс: рассчитывала обрести поддержку у самых близких людей, а они меня медленно добивают…

Как же тяжело пережить тройное предательство…'

— Пап, а ты маме изменял? Высокая должность, большая ответственность, постоянный стресс. Как снимал напряжение? Позволял себе маленькие слабости? — поворачиваюсь к отцу и смотрю в глаза.

Он не пытается спрятаться от моего взгляда. Похоже, родителю не в чем признаваться, либо он научился профессионально скрывать правду.