Кричи, моя Шион (СИ) - Юдина Екатерина - Страница 14

Моран лениво кулаком подпер голову.

— Я – нет, — он посмотрел на то, как я уже теперь бросила панический взгляд в сторону двери. Она была открыта. – Но мои люди – да. Когда я выйду отсюда, отдам тебя им и они будут пускать тебя по кругу.

С моих губ сорвался рванный выдох и я спиной прижалась к стене.

— Мне, конечно, жаль, что им придется прикасаться к такому грязному ничтожеству, как ты, но, думаю, они как-нибудь справятся, — Моран немного опустил веки. – Или же отдам тебя в самый грязный бордель. Там плевать, что ебать.

Я под маской сильно прикусила нижнюю губу. До такой боли, словно там в кожу вонзилось несколько игл. Я слышала про бордели. Ими пугали девушек. И я видела тех омег, которые туда попадали. И стоило Морану лишь произнести это слово, как мне дышать стало трудно.

— Но нам с тобой нужно развлечься и сейчас. Поэтому ты разденешься, встанешь на колени и будешь ползти ко мне. Затем еще кое-что сделаешь. И, если я в твоих глазах увижу достаточно отчаяния и боли, на сегодня ты будешь свободна.

Наверное, я настолько сильно прикусила губу, что во рту почувствовала металлический привкус крови.

— Ты хочешь меня, сломать, как омегу? – спросила на медленном, практически болезненном выдохе.

— Тут нет речи о «хочу», Привидение. Я это сделаю.

— Я тебе прямо настолько ненавистна? – против воли я взглядом скользнула по торсу Морана. Он опять без футболки и обычно я старалась этого не делать. Уже не только из соображения того, что мне нельзя смотреть на полуобнаженных парней, а потому, что вид его стальных мышц меня до дрожи пугал.

Но сейчас я смотрела именно на смуглую кожу альфы. Последствия того, что я сделала все еще не прошли. На Моране виднелись темные вены. На руках и ногах, под стальными браслетами, ужасающие ожоги. Наверное, они до сих пор жутко болели, хоть и по Морану так не скажешь. Но все же это практически открытые раны, на которые постоянно давил метал.

Когда все это только случилось, я читала про возможные последствия. Уже были те, кто пытался сбежать из-под ареста и, ожоги, конечно, заживут. У альф хорошая регенерация. Но вот темные вены… Особенно, если учесть то, что я облила Морана водой и он получил куда большее количество тока – в лучшем случае эти темные вены будут проходить очень долго. Годами. В худшем – они останутся навсегда.

Альфа на мой вопрос ничего не ответил. И так все было очевидно, но все же, спустя несколько бесконечно долгих секунд он кое-что произнес:

— Была бы ты парнем, все было бы проще. Я мог бы каждый день ломать тебе кости и смотреть на то, как ты захлебываешься кровью. Но ты омега, — Моран сделал паузу и в это мгновение его взгляд стал особенно мрачным. — Я прекрасно знаю, что физически сильнее тебя. Но, думаю, я найду способ, как утолить свой гнев так, чтобы твое слабое, никчемное тело не перестало дышать.

Опять повисла тишина. Я, мысленно срываясь, вновь хотела начать просить прощения. Хоть как-нибудь, но отчаянно донести, что я не хотела того, что произошло.

Но… разве это имело значение? Не для Морана. Сейчас среди общества слишком размыто понятие ценности жизни. Те, кто живут в центральных кругах, таких, как я, даже за живых существ не считают. А его семья особенно кровавая. Пропитанная криминалом. Он же там безжалостное и бездушное чудовище. Под стать своему отцу. Я даже боялась представить сколько у Морана крови на руках.

— Могу я кое о чем попросить? – я опустила руки. И физически и морально. На душе стало так пусто, больно, тревожно. – Прежде чем… чем начать меня уничтожать, можешь пожалуйста, отвести меня в уборную?

Я смотрела на Морана. Он вообще никак не отреагировал на мою просьбу.

— Я понимаю, что у тебя нет намерения… как-либо упрощать мне жизнь, но… прошу. Мне очень нужно. И… навряд ли ты захочешь, чтобы я тут…

Опять повисла тишина. Долгая. Тяжелая. И, когда я уже подумала, что Моран не позволит мне даже такой мелочи, он еле заметно повернул голову в сторону двери. Это был знак, что я могу идти туда?

Будучи не до конца уверенной, я все-таки очень осторожно пошла к лестнице и, когда я была уже практически рядом с ней, альфа поднялся с дивана и пошел за мной. Мы в полной тишине поднялись на первый этаж. Выйдя в коридор, я еле сдержалась, чтобы не бросить взгляд в ту сторону, где, предположительно, находился выход. Еще не хватало, чтобы Моран вернул меня в подвал, так и не позволив посетить уборную. В том, что я смогу убежать, находясь всего лишь в метре от него, я почему-то не верила.

Мы пошли по коридору. Моран немного впереди, но, когда я попыталась замедлить шаг, чтобы увеличить между нами расстояние, он остановился и перевел на меня взгляд. Это было предупреждением – не злить его. Он и так на грани.

Медленно выдохнув, я пошла дальше. Уже не пытаясь ничего предпринимать. Просто следуя за альфой. Но чувствуя себя так, словно он в руке держал цепь, которая тянулась к ошейнику на моей шее.

— Помнишь, я рассказывала тебе про бездомного альфу, живущего под мостом рядом с моей бывшей школой? – тихо спросила. Мы шли по коридору, куда-то в противоположную сторону от холла. Тут не было окон. Из-за этого темно. Казалось, что чернота сожрала стены. – Он еще спас меня от стаи мутировавших, бешенных собак.

— Не помню, — бросил Моран коротко. Тяжелым, жесткий голосом. Словно намек на то, чтобы я замолчала.

— Я после этого часто ходила к нему после занятий. Или перед ними. Приносила ему еду. Сидела рядом с костром, который он жег в металлическом баке и слушала истории. Иногда они были безумными. На грани каких-то ненормальных, жутких теорий. Но кое-что было действительно интересно. Хочешь знать что именно? Уверена, ты этого никогда раньше не слышал.

— Заткнись, Привидение.

Я прикусила кончик языка. Но замолчать не могла. Когда я нервничала, мне нужно было что-то говорить. Хотя, наверное, у меня обычно рот никогда не закрывался.

— Он считал, что есть альфы, которые потеряли рассудок. И он не имел ввиду просто сумасшедших. Скорее тех, у кого исчезла человеческая часть сознания. Когда у них в головах начинается этот процесс, они уходят из города, но позже часто возвращаются, чтобы добыть себе еду. Но едят они не то, что мы. Они питаются…

— Почему он тебя не убил?

— Кто?

— Блядский бомж, с которым ты под мостом сидела.

— А… — я протянула. – Так он хороший. Не всем же быть плохими. И, он конечно был… страненьким. Немного. То есть, он на голове носил свернутый бумажный пакет. Ну, и еще кое-что было. Но мне кажется, что про городские легенды он знал абсолютно все. И казался мне очень умным.

— Еанутые притягиваются, верно, Привидение?

— Ты меня ненормальной считаешь? – я повернула голову в его сторону. Я же вроде ничего такого странного не делала. В отличие от Морана, который был готов порвать меня на части.

— Ты рвала траву у меня в саду и убралась в подвале. Боишься грязи, Привидение?

— Нет, — я отрицательно качнула головой. Так он видел, что я у него в саду делала?

Наступила тишина. Казалось, что в этой части коридора было еще темнее. Я стала больше нервничать и, ладонями скрытыми перчатками, сжав ткань платья, произнесла:

— В детстве мы с Ивоном жили с нашей матерью, — сердце быстро, рвано стучало и я словами пыталась его заглушить. Хотя как раз этого я предпочла бы не говорить. Не то, что касалось моей семьи. – И она уже тогда прививала нам кое-какие обязанности. Ивон должен был приносить деньги. Я – убирать и готовить. Если мы плохо справлялись со своими обязанностями, она… Маме это не нравилось. Любая пыль или неаккуратно сложенное полотенце. А квартира, в которой мы жили… ее вообще было трудно убирать. Там стены сыпались, плитка отпадала. Но, я пыталась, — на следующем шаге я ненадолго закрыла глаза, решив, что на этом лучше закончить. – В общем, мама привила мне любовь к чистоте. Мне теперь просто немного неуютно, если где-нибудь не особо чисто.

Я промолчала про деревянную палку, которая стояла у нас в чулане. Именно ею мама била меня по рукам и ногам, если я не справлялась. Реже она била по животу и спине. Пару раз по голове.