Безжалостный. Вернись в мою жизнь - Голд Лена - Страница 1

Переговорная полна света и делового напряжения. На столе распечатки планов, планшеты, контракты, чашки с остывшим кофе. Новые партнеры настроены решительно: обсуждаем строительство нового здания для совместного проекта. Все вроде бы идет по плану, но когда они показывают участок, который выбрали для расширения, меня это цепляет.

Я внимательно всматриваюсь в чертежи. Восточное крыло рядом с основным въездом – верно с точки зрения логистики, но что-то здесь не так.

– Подождите, – говорю, откладывая документы. Вспоминаю, что тут еще год назад хотели начать стройку, но потом узнали важную информацию и передумали. – Это место под застройку мне не нравится.

Они удивленно переглядываются, но я не тороплюсь. Формулирую свое мнение четко и по делу.

– Там проходят старые инженерные коммуникации, канализационная магистраль. Еще со времен, когда этот район застраивали в сороковых. Есть риск просадки, особенно если нагрузка будет вертикальной и точечной. Мы можем вложиться в фундамент, но это не спасет, если через два года все начнет плыть.

Пауза затягивается. Один из партнеров кивает, второй быстро проверяет на планшете карту коммуникаций.

– Вы правы, – говорит он. – Мы это упустили.

Я предлагаю альтернативу – северную сторону участка, где почва стабильнее, а подключение к сетям будет даже проще. Через пятнадцать минут мы пересогласовываем проект, вносим изменения и подписываем контракт. Сделка состоялась, и, что самое важное, – состоялась правильно.

Уже в кабинете, когда остаемся с Янисом, на лицах у нас удовлетворение. Он хлопает меня по плечу, кидает ключи от машины на стол и опускается на диван.

Сажусь напротив.

– Поехали отмечать. Думаю, бар на набережной еще держится. Там и поговорим спокойно

– Не вариант, – отвечает Ян, всматриваясь в экран своего телефона. – Айлин не понравится. Лучше поехали к нам. Она будет рада отпраздновать такое важное дело вместе с нами. Кстати, она звонила три раза…

В этот момент резко открывается дверь. Без стука, с характерным хлопком. В кабинет буквально врывается Айлин, жена Яниса. Она бледная, волосы растрепаны, взгляд беспокойный, но не растерянный. Она не смотрит на мужа – ее глаза сразу цепляются за меня.

– Лин, что случилось? – Брат сразу встает, подходит к ней.

– Все нормально, не переживай. – Шумно сглотнув, она облизывает пересохшие губы. – Богдан, – говорит она, глядя на меня, и делает шаг ближе. Ее голос дрожит, но не срывается. – Мне срочно нужно поговорить с тобой. Это важно.

Янис настораживается. Я смотрю на нее, пытаясь понять, что за этим стоит. В глазах Айлин нет паники, но есть тревога, которая явно не первую минуту гложет ее изнутри. Что такого ужасного может произойти, что касается меня?

– Конечно. Присаживайся. Что случилось?

– Мы же в новый сад ехали, чтобы узнать, могу ли я туда двухлетнего ребенка записать, – бросает нервным тоном. – Блин, Богдан! Мелисса случайно не была беременна, когда ты… вы разошлись?

– К чему этот вопрос?

Не понимаю, зачем Айлин вдруг решила открыть эту тему. Но… Она будто сорвала с души занавес и впустила свет, в котором нет тепла. Лицо Мелиссы – чистое, беззащитное, глупо доверчивое – встает перед глазами так отчетливо, словно она стоит в полуметре от меня. Те глаза… такие ясные, будто никогда не видели боли. Хотя я точно знаю: она ее чувствовала, и не раз, когда была со мной.

Меня начинает колотить от нервов и… волнения, которое мне совершенно не знакомо. Я не привык трястись, когда появляются проблемы или обсуждается тема, которая может сильно изменить мою жизнь. Но сейчас… что-то идет не так. Заводские настройки подводят. В висках звенит, в груди все сжимается, дыхание рвется на части. Я не готов. Ни к воспоминанию о ней, ни к себе-тогдашнему. Это боль, которую я сам выбрал. Сам оставил ее. Сам ушел.

Я тогда ничего не сказал Мелиссе. Хотя должен был дать понять, что так будет лучше, что это единственный выход на тот момент. Ей нужно было жить спокойно, а не утопать в проблемах, которые создались бы из-за меня. Я спасал не нас – я спасал ее от себя. И теперь каждый раз, когда ее образ всплывает в памяти, особенно лицо и глаза, я будто снова стою там, в той гостиной, где произнес вслух свое решение и выбрал исчезнуть.

И что самое хреновое… Ощущение, что тогда я поступил неправильно, с годами стало колючее, острее. Потому что я до сих пор не знаю, простила ли она меня. И не уверен, простил ли я себя сам.

Такую, как она, безусловно влюбленную в меня, я никогда в жизни не встречал. Да и не встречу никогда. Потому что стало плевать на собственную судьбу.

Айлин качает головой. Ее молчание действует мне на нервы.

– Лин, – шепчет Ян, приводя жену в чувство.

Она снова поднимает на меня глаза.

– Я увидела ее в том же саду. Вместе с дочерью.

«Вместе с дочерью…»

Это звучит не как новость, а как удар под ребра, когда не успел напрячь пресс. Не сразу понимаю, что Лина имеет в виду, не могу сложить в голове эти два слова в одно целое: «Мелисса» и «дочь».

В голове начинает подниматься тяжелое, вязкое сомнение, которое не дает сразу отвергнуть услышанное. Если бы на тот момент Мелисса действительно была беременна… она ведь сказала бы. Она не из тех, кто молчит, когда речь идет о важных вещах. Я слишком хорошо знал ее. Мел не стала бы скрывать подобное.

Но в то же время…

– Черт!

Тот единственный раз, почти через месяц после моего ухода. Она звонила. Я видел ее имя на экране, смотрел на него, ждал, когда исчезнет. Тогда я не ответил. И не потому что не хотел, а потому что боялся сорваться к ней, услышав ее голос. Боялся все испортить, навредить ей снова. Потом пришло сообщение, которое я так и не открыл, просто удалил, пытаясь убедить себя, что поступаю правильно.

А когда спустя день или два все же решился набрать ее в ответ, телефон выдал «абонент вне зоны действия сети». Я звонил еще пару раз, но уже без особой надежды, будто выполнял какой-то моральный долг, за который все равно не собирался нести ответственность. И вот теперь, спустя столько лет, не могу отделаться от мысли, что, возможно, тогда она и пыталась сказать мне… эту новость?

Не просто спросить о причинах моего дебильного поступка, а сообщить, что носит под сердцем моего малыша?..

Слышу свой пульс, – он стучит не в груди, а в ушах. Внутри нарастает странное, тошнотворное ощущение.

– Как она выглядела? Я… Не знаю, Айлин… возможно ли такое?

– Вполне, – подключается брат. – Ее тогда прятать надо было, а не делать то, что сделал ты…

– Ей тогда учиться надо было. Я не мог плюнуть на ее мечты, Янис.

– Зато плюнуть на нее саму, на ее чувства ты мог, – с горечью проговаривает Айлин. – Та малышка – твоя копия, Богдан. И на Алину похожа… Стояли рядом друг с другом, и у меня сложилось ощущение, что они родные сестры. Только у твоей волосы светлее…

– Светлые волосы? – перебиваю. – А говоришь – моя копия…

– Послушай, Богдан. Мелисса тоже светлая. И дочь должна быть похожа на нее. И то лишь волосами! Остальное твое. Я знаю, что ты переживаешь, пусть не подаешь вида. На твоем лице написано, как ты волнуешься. Но ты можешь просто поверить мне? Думаешь, я стану врать, когда у тебя есть женщина? Тем более беременная…

Айлин закатывает глаза. Ей совсем не нравится Надя, с которой я больше года.

– Это точно была Мелисса?

– Да. Она почти не изменилась. Лишь стала взрослее, стройнее и красивее. Волосы до талии. А дочка… Богдан, точно такие же брови. Такие же глаза, нос. Взгляд! Копия ты! Боже, она такая красивая…

– Через три года после нашего расставания я был в городе, куда она переехала. Увидел ее возле университета, куда она перевелась… Даже до дома проследил. Она с другим была… Держась за руки, гуляли по парку, а потом вместе поехали в квартиру. Никакого ребенка не было, Айлин.