Изгнанник. Право на счастье (СИ) - Стефани Мари - Страница 13

— Хорошо, Закарий Матвеевич — пискнула я и устремилась вон, к вожделенной свободе.

Я вихрем слетела по лестнице и забежала под нее, спиной прижалась к несущей опоре и попыталась прийти в себя. Воздуха по-прежнему не хватало. Хотелось на морозной свежести, чтобы прочистить мозги и сбросить с себя наваждение. Но на улице стоял жаркий летний полдень, который явно не принесет мне облегчения.

Вместо улицы зашла в уборную и остановилась около зеркала. Сейчас я напоминала загнанную хищником лань, частое поверхностное дыхание, сердце бьется в бешеном ритме, отдаваясь в ушах, а на бледном лице испуганно распахнутые глаза с застывшим в них ужасом.

Интересно, Эмбер догадался, что это я на него так отреагировала? Что его боюсь до дрожи в коленях, а ведь он мне ничего и не сделал. Подумает, что я душевнобольная. Хотя о чем это я? Нужно срочно брать расчет и бежать из салона и от его владельца. Открыла холодную воду и запустила под ледяную струю руки, затем обтерла ими лицо, ещё раз и ещё, пока ком ужаса в горле не начал ослабевать. Затем оперевшись на раковину, я пыталась взять себя в руки и успокоиться. Постепенно паника начала отступать, дыхание выравниваться, и сердце перешло с галопа на рысцу.

Спустя какое-то время я поняла, что в состоянии выйти из своего укрытия и при этом ни от кого не шарахаться. Пощипала бледные щеки, придавая им красок, убедилась, что прическа не растрепалась и покинула дамскую комнату.

И вот удивительное дело, когда паника полностью улеглась, я уже не могла объяснить даже себе, чего так испугалась? Ну встал начальник за моей спиной, может, ему так удобнее было понять, что я пытаюсь донести. Ну понюхал меня, понравился мой парфюм. Чего, спрашивается, я так сильно испугалась, что готова была отправиться в забег?

— А вот ты где? Куда пропала? — вырвал меня из моих мыслей Андрей. — У тебя все хорошо?

— Ааа… Да, все отлично! — ответила я и поняла, что не лукавлю. Страх рассеялся, как будто его и не было. Не было и причины, по которой я себя чуть до инфаркта не довела.

— Что Эмбер сказал по поводу твоей идеи?

— Одобрил, велел работать дальше, — продолжая размышлять, что со мной происходит, ответила я.

— Так это же отлично! Чего тогда такая хмурая?

— Нет, так просто задумалась.

— Может кофе? Соберешься с силами, а потом в хранилище откапывать древности, — предложил парень.

— Отличная идея! — согласилась я. — Только, пожалуй, чай!

Кофе мне уже достаточно, вон всякие глупости в голову лезут.

Закрой

Сегодня в салон пришел после обеда. Своих подчинённых застал на кухне мило общающихся, вместо того чтобы работать. Ещё отметил факт, заставивший меня скрипнуть зубами. Администратор активно флиртовал со Златой, из-за чего мой зверь недовольно заворочался в груди. Совершенно иррациональная реакция! Девушку я едва знаю, она мой работник, но мне неприятно, что с ней кто-то флиртует. Не буду отрицать, Злата меня заинтересовала, она манит своим теплом, чем-то напоминает о доме. А ещё ее реакция на меня, она пробуждает во мне хищника, вышедшего на охоту. Я всеми инстинктами чувствую ее подсознательный страх, вижу ее неосознанные движения, отгородиться от меня, и все это пробуждает азарт охотника. Напоминаю себе, что девушка мой искусствовед, а не очередная глупая барышня, решившая поиграть на моих инстинктах. А такие за мое пребывание на Земле встречались. Не такие юные, как Злата, нет, то были хищницы женского пола, которые вышли на тропу охоты под названием: «Хочу замуж за богатого и успешного!» И умело гнали дичь в свое логово, из которого бедолаги уже не могли сбежать. Злата же не вела никакой игры, на первый взгляд. Но ее реакция, действия рядом со мной сбивали с толку. И ещё эта ее привычка отводить взгляд, стоит мне его поймать! Что она скрывает! Что боится выдать?

— Здравствуйте, Закарий Матвеевич, — недружно произнесли сотрудники. Я вновь уловил странную реакцию девушки на свое появление.

— Как успехи? Что успели сделать? — подавляя раздражение на ее рефлекс при виде меня, спросил я.

— Я набросала план, как стоит разместить все предметы, чтобы они не выбивались по тематике, а составляли целостную композицию, — тихо, но уверенно ответила девушка.

Профессионализм Златы проявлялся в том, что несмотря на страх передо мной, она уверенно, без запинки могла часами говорить о работе. В эти моменты я не замечал страха и паники на мое присутствие. Но стоило девушке замолчать, вспомнить, где она и с кем находится, и все паника накрывала ее с головой.

— Ага! План набросала, — проворчал Андрей, — в выставочном зале. Полдня витрины двигали!

— Покажите?

— Да, конечно! Пройдемте, — отставляя чашку с недопитым кофе, произнесла девушка.

В выставочном зале все переменилось, витрины были расставлены вдоль галереи в два ряда, при этом таким образом, чтобы свет от светильников падал на них. Между витринами были оставлены пространства, как пояснила Злата для крупной мебели.

В целом идея девушки мне понравилась, постепенно погружать гостей от ранних эпох к поздним. Захотелось узнать, как она расставит экспонаты в витринах. Оказалось, Злата и над этим вопросом успела поработать. Кажется, в резюме кто-то занизил свои профессиональные качества, хотя они и так были выдающимися. Но на деле девушка оказалась неоценимым сотрудником, вот что значит, когда человек нашел свое призвание. То, что искусство и искусствоведение — это стихия Златы, сомневаться не приходилось.

— Я схематически набросала план, как лучше все расставить. Можем пройти в хранилище, я вам все покажу.

Я, в свою очередь, предложил ознакомиться с ним в кабинете. Пока Злата бегала за бумагами, я налил кофе, девушке взамен недопитого, и себе вместо обеда.

Ее панику ощутил, как только Злата переступила порог моего кабинета. С каждым разом я начинал убеждаться, что девушка меня боится. Похоже, она интуитивно чувствует во мне звериную суть и стоит мне приблизиться, как у нее срабатывает защитный инстинкт, который девушка упорно подавляет, иначе ее уже давно не было бы в моем салоне. Но Злата приходит и работает, выкладываясь на двести процентов. И вот странно, за время, проведенное на Земле, я не встречал людей, которые интуитивно чувствовали во мне дракона. Хотя служители местных богов меня недолюбливают и всегда стараются как можно быстрее выпроводить со священных земель. Но чтобы молодые девушки испытывали при виде меня страх, скорее уж похоть и желание оказаться в моей постели.

— Злата, проходи, присаживайся, — указал на свободный стул.

Подавляя желание сбежать, она медленно на непослушных ногах подошла и присела. А я вновь подметил эту нечеловеческую борьбу над своими фобиями. Чем больше я наблюдаю за Златой, тем сильнее мне хочется разгадать ее, узнать, что так отчаянно ее пугает. Но сильнее меня тянет к девушке, потому что от нее исходит такое солнечное тепло, что хочется обнять и греться в ее лучах. Сам не знаю почему, но Злата напоминает мне о родном Диоксатане, таком же ясном, теплом и первозданном — не тронутым цивилизацией. На Земле мне больше всего не нравится, что здесь природу заменили каменные дома, железные машины, которые ежедневно отправляют воздух, а поистине девственных мест, где можно слиться со своей сутью, не осталось.

Злата придвинула ко мне свой блокнот, и я увидел расчерченный выставочный зал с витринами и краткими пояснениями, что где будет размещаться. Девушка только начала работу в хранилище с древностями, но уже прослеживался системный подход. В принципе мне все было понятно, без пояснений и наводящих вопросов, но я не захотел отпускать Злату. И указав в первый попавшийся пустой промежуток на плане, спросил:

— Что будет здесь?

Девушка спохватилась и спросила, что я имею в виду. Вместо того чтобы указать на интересующее меня пространство, я поднялся, обошел стол и замер за ее спиной. Наклонившись, я указал на пустующую нишу.

Злата напряглась, стоило мне нависнуть над ней. Я сделал вид, что ничего не заметил и меня интересует только выставка. Не без труда совладав с собой, девушка начала что-то говорить, только я не слушал. Ее тепло, которое я чувствовал на расстоянии, окутало меня словно кокон. Стало настолько уютно, что я готов был вечность, так стоять. Правда, пришлось бороться с желанием обнять ее, прижать к себе и, зарывшись лицом в шелковистые волосы, держать так вечность.