Изгнанник. Право на счастье (СИ) - Стефани Мари - Страница 10

— А у тебя как день проходит?

— Да никак, скучаю! — пробурчал он. — Была бы выставлена коллекция, хоть посетители заходили, а так сижу, время подгоняю.

— Не переживай, уже завтра я разноображу твое пребывание на рабочем месте, — улыбнулась я.

— Каким образом? — с любопытством поинтересовался Андрей.

— Работой! Будем готовиться к выставке, переносить экспонаты из хранилища и размещать их.

— Класс, заодно посмотрю, как работает профессионал! — обрадовался парень.

— Ты ведь тоже искусствовед, — произнесла я.

— Ну ещё не искусствовед, — смутился он. — Мне остался последний год учебы. Я учусь в академии искусств и художеств, а у Эмбера подрабатываю. Но даже когда получу свой диплом, мне будет далеко до тебя. Такая школа и практика мне и не снились.

— А ты откуда знаешь? — смутилась я неприкрытой лести.

— Эмбер вчера, когда ты ушла, был в таком приподнятом духе, что чуть ли не пританцовывал. Я поинтересовался, он и рассказал, что тебя ему сам всевышний послал.

— Понятно. А сам давно у Эмбера работаешь?

— Второй год, мне работа нравится, не пыльная и позволяет прикоснуться к старине, а ещё найти материал для диплома.

— Определился уже с темой?

— Да, барокко! В хранилище как раз наблюдается нескольких вещиц этого стиля.

— Я бы на твоём месте поторопилась с дипломом, они первые с выставки уйдут, — посоветовала я.

— Ты так считаешь? — не поверил Андрей.

— Я знаю! У нас в городе несколько коллекционеров барокко, и уж точно они не упустят возможность пополнить свои собрания.

— Ясно, что ж приму к сведению. Злата, а как ты оказалась в Италии? У тебя, наверное, богатые родители, раз смогла позволить себе учебу в Европе у лучших мастеров?

— Не совсем, — поспешила разуверить я коллегу. — Папа был нейрохирургом, а мама искусствовед по эпохе Возрождения. Она работала в нашем музее, а мое детство прошло в его подвалах среди древних экспонатов, заменивших мне кукол. Именно мама привила мне любовь к искусству и древностям, ну и то, что с детства была окружена красивыми предметами. С ее подачи я и поступила в академию искусств и художеств. А в Европе оказалась тоже не без ее помощи. Мама сейчас живёт в Италии. После гибели отца она вышла замуж за итальянца-художника. Он порекомендовал меня великолепному мастеру реставратору, у которого я многому научилась. Так что мне просто повезло с рождением.

— Это точно, — протянул Андрей. — Но почему ты все бросила и вернулась на родину? Если бы мне выпал такой шанс, ни за что бы не вернулся в Россию.

— Да и я не собиралась, но обстоятельства вынудили.

— Что за обстоятельства?

— Личные, и я бы не хотела их обсуждать.

— Неразделённая любовь, — тут же смекнул Андрей.

— Можно и так сказать, — хмуро пробормотала я.

Не подозревая, парень наступил на незаживающую рану. Любовь, хоть и безответная, все же была. И все закончилось моим бегством и разбитым сердцем.

— Но сейчас ты свободна? — глядя заинтересовано на меня, спросил Андрей.

Я сразу посчитала нужным решить этот вопрос.

— Свободна, но для отношений закрыта. Кроме того, на рабочем месте, я не завожу романтических увлечений, это чревато низким качеством работы и увольнением.

— Зануда, — протянул Андрей.

— Считай так.

Остаток дня прошел рутинно, в попытке во всем разобраться. Одно радовало, что с господином Эмбером я больше не сталкивалась, отчего была несказанно счастлива.

В музеях в штате всегда есть искусствоведы, реставраторы, культурологи,

галеристы и ещё куча всякого народа. У каждого свои обязанности и функции, и, как и любому специалисту, им в своем деле равных нет. Чем отличаются частные антикварные салоны, так тем, что в нем есть хозяин и наемный работник, совмещающий в себе с десяток функций. И вот эта палочка-выручалочка обязана разбираться во всем, быть искусствоведом и не по одной-двум эпохам, как это принято в государственных музеях, а по всем. Так как в частных коллекциях встречаются экспонаты от античности до неоклассицизма. Уметь оценивать предмет, и при необходимости отреставрировать его. Быть галеристом способным в кратчайшие сроки организовать выставку. Да, работа у частника сложнее, разнообразнее и интереснее, чем в музее, а главное, по сравнению с бюджетными окладами высоко оплачивается. Именно поэтому большинство дипломников ещё на стадии учебы подыскивают себе такие вот тепленькие места у коллекционеров. Тем же, кому не повезло, оседают в музеях.

Я никогда не стремилась устроиться в частную галерею или в антикварный салон, меня бы вполне и музей устроил, но мне повезло другим образом. К моему окончанию академии мама уже вышла замуж за своего итальянца, и передо мной открылась Европа. Вместо того чтобы осесть в музее, я выбрала дальнейшую учебу и практику на родине эпохи Возрождения и Ренессанса. В Италии я поступила в местную школу искусств, а Бруно, мамин муж, познакомил меня со своим другом — мастером-реставратором Амадео Алонзо.

Днём я изучала европейскую историю искусства, а вечерами пропадала в мастерской мастера Алонзо, помогая реставрировать антиквариат. Счастливое было время — учеба, стажировка и любовь под жарким итальянским солнцем. Поездки на мотоцикле по горной местности, прогулки на закате по пляжу и жаркие признания под звездным небом, на увитой бугенвиллей террасе. Слишком идеально, чтобы быть правдой.

Все шло к свадьбе, точнее, это в моих мечтах именно так должно было все закончиться. Но мы встречались два года, а Даниэле не спешил делать мне предложение. Я и не торопила. Ослепления красотой и аристократическими манерами своего любимого даже допустить не могла, что меня просто используют. Нагло, хладнокровно, жестоко. Не знаю, сколько бы я ещё оставалась в своем счастливом неведении, если бы не случайно подслушанный разговор.

В тот день, перед тем как отправиться к мастеру Алонзо, мне пришлось вернуться в квартиру Даниэле. Я забыла свой рабочий нессер. Быстро поднявшись на третий этаж, я открыла дверь своими ключами, нашла нессер и уже собиралась покинуть квартиру, когда услышала голоса на террасе. Последнему очень удивилась. Даниэле на занятиях, и дома никого быть не могло. Однако подкравшись к террасе, я услышала любимый голос. Даниэле сидел в кресле из ротанга, а у него на коленях примостилась холеная брюнетка. Типичная итальянка, и судя по манерам и дорогой одежды из состоятельной семьи. Пока размышляла, как поступить, до меня долетел голос незнакомки.

— Дени, ну сколько можно? Я больше не могу терпеть эту плебейку рядом с тобой!

— Алесса, я тебе уже сотню раз говорил, что это временно. Как только эта дура допишет диплом, я сразу же вышвырну ее из своей жизни, — ответил мой любимый.

Я ушам своим не поверила. Даниэле может говорить подобным тоном и такими словами? Этот Дани не вязался с моим возлюбленным — нежным, заботливым, обходительным.

Проанализировав слова мужчины, поняла, что какая-то девушка пишет ему диплом, а он ее из-за этого терпит. И тут на меня накатила волна понимая. Это я! Я та дура, которая пишет ему диплом! Он заканчивает институт Феррары по искусствознанию и пишет диплом по античной литературе, точнее, я пишу!

Чувство обиды и унижения захлестнули меня. Сердце словно пронзила острая стрела, и теперь оно истекало кровью, а душа отравлялась ядом предательства. Но это было ещё не всё.

— Как только Злата допишет диплом и исчезнет из моей жизни, мы с тобой сразу объявим о нашей помолвке, — произнес Даниэле.

— Правда! — довольно заворковала девица. — Родители давно этого ждут и недоумевают, почему мы до сих пор не поженились.

— Алесса, любимая, прежде чем заводить семью, необходимо получить образование. И ты прекрасно знаешь, что я бы справился сам, выбери экономический факультет или бизнес и управление. Но в совете образования, культуры и науки Европы для меня пригрето теплое местечко. А там обязательно нужно профильное образование. Ну не искусствовед я ни разу, поэтому и приходится миловаться с этой глупой курицей! Но любимая, — быстрый поцелуй в красные губы и Даниэль продолжил, — я так же как ты страдаю оттого, что приходится притворяться и терпеть эту гусыню рядом с собой.