Реинкарнация архимага 5 (СИ) - Богдашов Сергей Александрович - Страница 2

На третий день работ, ближе к вечеру, дозорный с вышки крикнул:

— Конные! С запада! Много!

Я поднялся на насыпь рядом с Ефимовым и поднёс к глазам подзорную трубу. По дороге от Саратова двигалась колонна. Не просто отряд. Целая процессия. Впереди — взвод драгун в синих мундирах с жёлтыми отворотами. За ними — несколько троек и карет, а замыкали колонну две крытые повозки с поклажей и ещё один взвод конных.

— Похоже, ваши письма и статьи в газетах возымели действие, барин, — мрачно заметил Ефимов, наблюдая, как чистят запальное отверстие орудия.

— Или наш сосед Громов всё-таки нашёл у кого поплакаться, — ответил я, не отрывая взгляда от приближающейся колонны.

Вскоре стало возможным разглядеть детали. На одной из троек, рядом с кучером, сидел Тихомиров, оживлённо что-то жестикулируя. А из самой нарядной кареты с гербом на дверце вышел… нет, не вышел, а живо выскочил пожилой генерал в форме Отдельного корпуса пограничной стражи. Его лицо, обветренное и жёсткое, с седыми, щёткой торчащими усами, было красно не только от дорожной пыли, но и, как мне показалось, от негодования. Он окинул нашу стройку одним уничтожающим взглядом, будто видел перед собой не оборонительные сооружения, а вопиющее нарушение устава.

Следом за генералом из кареты выпорхнула… Софья Кутасова. Она была в скромном, но дорогом тёмно-зелёном платье, подобающем для поездки за город, и смотрела на меня с тем сложным выражением, в котором смешались любопытство, тревога и что-то ещё, что я не мог определить.

Генерал, тяжёлой походкой подойдя ко мне, откровенно оглядел с ног до головы.

— Штабс-ротмистр Энгельгардт? — его голос был низким, хрипловатым, привыкшим командовать на ветру и на больших расстояниях.

— Так точно, ваше превосходительство, — ответил я, принимая под козырёк, хоть и был в отставке. Формальности в такие моменты были важны.

— Генерал-майор Кутасов, командующий Саратовским участком пограничной стражи. Впрочем, мы знакомы и я вас помню, — отрекомендовался он. — Вы тут, я смотрю, целую крепость строите. Без планов, без сметы, без высочайшего соизволения. И, как мне доложили, на частные пожертвования, собираемые через газетные статьи. Знаете, на что это похоже?

Я приготовился к худшему — к обвинениям в самоуправстве, в паникёрстве, в расхищении казны.

— Это похоже на то, как должны действовать мои офицеры на границе, когда сигнал тревоги уже прозвучал, а приказы из столицы ещё идут, — неожиданно закончил генерал, и в его стальных глазах мелькнуло одобрение. — План ваш «Три А» мне изложили. Бред сивой кобылы в части запруд, но идея с направляющими завалами и огневым мешком… Здраво. Очень здраво. Покажите, что и как у вас тут понастроено.

Я провёл его по позициям, коротко объясняя тактику. Генерал слушал молча, лишь изредка вставляя короткие, точные вопросы: «Дальность картечи?», «Сколько зарядов у орудия?», «Куда отход, если прорвут?».

Осмотрев всё, он кивнул.

— Ладно. Место для второго форпоста у Пограничного я уже присмотрел. Там будут стоять мои люди. А здесь… — он обвёл взглядом моих бойцов, — Здесь вы остаётесь главным. Я даю вам официальный статус «Добровольческой дружины при корпусе пограничной стражи». Это даст вам право на казённый паёк, фураж для лошадей и… — он хитро прищурился, — На конфискацию имущества лиц, чьи действия угрожают безопасности границы. По чрезвычайному положению. Ваш сосед, господин Громов, под это определение, как я понимаю, напрямую подпадает.

Я едва сдержал улыбку. Генерал Кутасов оказался не бюрократом, а старым волком с границы, который понимал, что иногда Устав хорош, а результат — лучше.

— Благодарю, ваше превосходительство, — сказал я искренне.

— Не благодарите, — буркнул он. — Благодарите мою дочь. Это она вдалбливала мне целый вечер, что вы не авантюрист, а единственный, кто реально что-то делает. А я старым дураком не стал — проверил. — Он кивнул в сторону Софьи, которая стояла поодаль, стараясь не вмешиваться, но внимательно слушая каждое слово.

Генерал повернулся, чтобы уходить, но на полшага задержался.

— И ещё, штабс-ротмистр. Говорят, вы там, у самого Купола, устроили им небольшой погром. Молниями с неба, чёрными дырами… Это правда?

— Не совсем так, ваше превосходительство, — ответил я. — Но беспокоить пришельцев мы научились. Эффективно.

— Хм. — Генерал снова прищурился. — Ну, и беспокойте дальше. Только докладывайте. Официально. Через моего адъютанта. Чтобы я знал, куда и когда пушки перебрасывать. Понятно?

— Так точно, ваше превосходительство! — охотно и вполне искренне ответил я, словно до сих пор нахожусь на службе.

Когда генерал ушёл к своим экипажам, что-то выясняя у офицеров, ко мне подошла Софья.

— Вы не представляете, как я боялась, что отец начнёт вас разносить, — тихо сказала она. — Он человек строгих правил.

— А вы — человек убедительных аргументов, — ответил я, глядя ей в глаза. — Спасибо.

Она смутилась, отвела взгляд.

— Это не только ради вас. Ради города. И… ради того, чтобы хоть кто-то поступал не по глупой привычке, а по уму. Вы ведь не бросите эту затею? Даже с поддержкой дяди?

— Теперь тем более не брошу, — уверенно сказал я. — Теперь у нас не просто частная инициатива. Теперь у нас есть тыл. И генерал, который, кажется, понимает, с чем мы воюем и почему.

Я смотрел, как колонна генерала Кутасова трогается в обратный путь, а Софья, перед тем как сесть в карету, ещё раз обернулась и помахала рукой. Теперь игра велась на совсем другом поле. С поддержкой общества, с деньгами фонда, с официальным статусом от пограничной стражи и с явным интересом со стороны военных. И с вниманием тех самых «горе — учёных», которые теперь наверняка с удвоенным рвением будут пытаться проникнуть в мои секреты.

Но главное — теперь у нас была не просто оборона. У нас появился план контрудара. И первые кирпичики для его реализации уже ложились в землю у меня под ногами. Оставалось только дождаться, когда Аномалия совершит свою следующую ошибку. А я был почти уверен, что она её совершит. Ведь её Разум, какой бы он ни был, всё ещё считал нас просто назойливыми насекомыми. А насекомых, как известно, не изучают — их давят. В возможности этой ошибки и заключалась моя надежда.

Если коротко, мой план был прост и прямолинеен, как оглобля.

Дождаться выплеска партии мутантов, а если его не будет, то спровоцировать этот выплеск искусственным Пробоем, что я умею ещё с Булухты. Дальше всего-то нужно будет направить мутантов на проверку нашего «вентеря», а когда они пропадут из вида, самому зайти под Купол в тот Пробой, из которого они выбежали. Сразу он точно не закроется.

Потом я наведу там шороха. Бойцы постараются успеть вбить в землю дюжину железных штырей, разместив их добрую половину прямо под границей Купола, и мы отступим.

Зачем мне это нужно?

Так тут всё просто. Во-первых, надо дать понять Разуму Аномалии, что мы запросто можем зайти и ударить ему в мягкое и ничем не защищённое подбрюшье. Во-вторых, мне безумно интересно посмотреть на то, как Купол будет стягивать свою энергетическую стену, пытаясь закрыть дыру, когда под ней окажутся штыри заземления. В-третьих, Разум должен задуматься, стоит ли ему продолжать атаки, если его самого атакуют.

И тут должен отметить. Сдаётся мне, что иномирные образования, то бишь Аномалии, штуки трепетные. Понятное дело, что мутантов из местной живности и привезённый с собой «зоопарк» они особо не ценят, но стоит только докопаться до их энергетической сущности, как они начинают реагировать крайне нервно.

Пока это всего лишь моя теория, которую я вряд ли кому вслух выскажу, даже дядюшке.

Но я же прекрасно помню, как Булухту сначала тревожили загадочным оборудованием, а потом мы с Удаловым к ней прикопались, раз от раза наглея всё больше и больше, а потом и вовсе к центру ринулись.