Игрушки лешего - Луговцова Полина - Страница 10

Если бы не медвежонок, Тарасик ни за что не решился бы пойти в лес один, но у него не было выбора: от взрослых помощи не дождешься! В какой-то момент возникла надежда на Митю – одного из трех гостей, приехавших этим утром. После того как Тарасик рассказал ему о случившемся, тот пообещал сходить с ним в лес, но вместо этого пошел осматривать дом в компании Эвы. Жалкий обманщик! А остальные вообще его не слушали, отделываясь притворно-ласковыми фразами вроде «Давай попозже, дорогой», «Прости, котик, сейчас некогда» и тому подобными. Тетя Лариса и вовсе сделала такое страшное лицо, когда он к ней подошел, что у него все слова застряли в горле и ему пришлось молча уйти, хотя ничем особенным она не была занята: стояла, склонившись над клумбой, и нюхала цветы. Тем временем ее муж, дядя Аркадий, доставал сумки из багажника большого белого джипа, занявшего половину двора, а затем понес их в дом. К нему Тарасик вообще не осмелился подойти, хотя лицо у него было доброе, как у Мити, только очень усталое. Тарасик знал по опыту, что добрые люди обманывают чаще, чем злые, потому что боятся огорчить, но в итоге делают только хуже.

Лес выглядел опасным, и леший мерещился Тарасику за каждым деревом: казалось, что повсюду среди ветвей и густых крон проглядывает его хмурое лицо. Тарасик ужасно боялся идти туда, но желание найти пропавшего медвежонка не давало ему покоя. Оглядевшись и убедившись, что на него никто не смотрит, он незаметно подобрался к калитке, отодвинул засов и выскользнул наружу. Перебежав через узкую грунтовую дорогу, он лишь на мгновение замешкался перед темной стеной леса, а затем, собравшись с духом, нырнул в хвойные кущи и почти сразу увидел медвежонка: тот сидел под большой облезлой елью, тускло поблескивая мутными стеклянными глазами. Тарасик радостно вскрикнул и бросился к нему, но не успел схватить: плюшевый беглец вдруг отпрыгнул в сторону и исчез из виду. У Тарасика вырвался разочарованный вопль. Он догадывался, что медвежонок умеет двигаться, но увидеть это собственными глазами было странно и неожиданно, а еще тревожно. У него мелькнула мысль, что было бы лучше вернуться назад, в дом, но он не мог уйти без медвежонка, особенно после того, как нашел его. Опустившись на четвереньки, Тарасик принялся озираться, пристально всматриваясь в окружавшие его заросли, и тут из кустов неподалеку выскочила знакомая круглая мордочка с глазами-бусинами. Тарасик радостно взвизгнул и, быстро перебирая руками и ногами, бросился туда, но медвежонок вновь исчез, и в том месте, где он только что был, его не оказалось. Обшаривая ближайшие кусты, Тарасик двигался по кругу и не замечал, что постепенно углубляется в лес, а когда спохватился и, поднявшись на ноги, огляделся, то не смог определить, в какой стороне находится его дом.

Похолодев от ужаса, он замер: ему вдруг показалось, что лес захлопнулся вокруг него, словно ловушка. Тарасик тихонько простонал, а затем прислушался, пытаясь уловить какие-нибудь звуки, способные подсказать верное направление: шум проезжающих по дороге машин, стук закрывающихся дверей или человеческие голоса. А может, родители уже хватились его и бродят по лесу в поисках? В подтверждение этой догадки позади послышались шорохи и треск ветвей. Кто-то приближался к нему из глубины леса. Тарасик оглянулся, но не заметил нигде никакого движения, а шорохи сразу прекратились, словно тот, кто их производил, затаился. В воцарившейся тишине Тарасику стало слышно, как колотится от страха его сердце, а еще возникло чувство, будто кто-то тайком наблюдает за ним из-за деревьев.

Громко, как выстрел, хрустнула ветка, и в этот момент совсем близко, буквально в двух шагах, на земле перед Тарасиком вытянулась длинная тень. Его сердце замерло, мысли перепутались, а руки и ноги стали ватными.

Тень напоминала огромного человека в широком плаще с ветвистыми рогами.

Тарасик ничуть не сомневался, что это и есть леший. А потом он услышал шепот, пронесшийся над его головой и наполнивший весь лес.

– Та-ра-ас-сик…

Митя занял комнату на втором этаже в самом начале коридора, остановившись на первом предложенном Эвой варианте. Остальные свободные комнаты он даже смотреть не стал, заявив, что у него нет никаких особых предпочтений. Ему было не важно, куда выходят окна – во двор или на лес, и запирается ли дверь изнутри. «Интересно, что бы он сказал, если бы увидел комнату с розовым балдахином?» – с усмешкой подумала Эва, наблюдая за тем, как Митя достает стопки одежды из большой дорожной сумки и развешивает их в шкафу.

Комната была обычной, без изысков вроде вычурных светильников или резьбы на деревянных поверхностях мебели, но тем не менее казалась вполне уютной: спокойные цвета, качественные материалы и гармонично организованное пространство, где имелось все необходимое и каждый предмет находился на своем месте. Складывалось впечатление, что комнаты в этом доме специально оформляли в разном стиле, чтобы каждый гость мог найти себе интерьер по душе.

Эва не спешила уходить, курсируя по комнате и непринужденно болтая обо всем и в то же время ни о чем, а заодно украдкой разглядывала Митю, восхищаясь его мускулами, бугрившимися на плечах и спине, обтянутой тонкой трикотажной футболкой. Она мысленно ругала себя за то, что все время пялится на него, но не могла отвести взгляд, и он в конце концов это заметил. Правда, виду не подал, продолжая копаться в сумке, но на его лице появилась довольная ухмылка. Не поднимая головы, он обронил, как бы невзначай:

– А ты повзрослела за лето! Классно выглядишь!

Эва вспыхнула и отвернулась к окну. Вдали, за высоким глухим забором из добротных темно-коричневых досок, окаймлявшим участок, виднелись другие дома, все как один большие и роскошные. Расстояние между ними было довольно большим – докричаться до соседей вряд ли удастся, если вдруг возникнет такая необходимость.

Во дворе прогуливалась Лариса Прохоровна, лавируя между зелеными лужайками и пышными цветочными клумбами. Издали она напоминала бабочку, ошалевшую от цветочного изобилия. Склоняясь над клумбами, Лариса Прохоровна то и дело ахала и охала, словно никогда в своей жизни не видела живых цветов. Эве даже показалось, что вид у нее слегка безумный, как у человека, который долгое время маниакально двигался к некой цели и наконец достиг ее. Возможно, дело было вовсе не в цветах, и Лариса Прохоровна восторгалась по другому поводу, известному ей одной, но со стороны это выглядело несколько странно.

– Не знала, что Лариса Прохоровна – твоя мама! – произнесла Эва, воспользовавшись случаем, чтобы выяснить, так ли это.

– Мачеха! – тотчас откликнулся Митя. – Моя мама на небесах, – добавил он печально, и Эве захотелось провалиться сквозь землю: она поняла, что своим вопросом разбередила его душевную рану. Теперь к списку ее недостатков он добавит, пожалуй, еще и любопытство. Она ведь догадывалась, что услышит в ответ нечто подобное, и все равно не удержалась от того, чтобы сунуть нос не в свое дело.

– Извини! – Эва порывисто прижала руки к груди.

– За что? Ты же не виновата в том, что отец женился на этой рыжей мегере! – мрачно пошутил Митя, склоняясь над сумкой еще ниже, словно прятал лицо.

– Сочувствую… – Эва приблизилась к нему и присела рядом на корточки. – Понимаю, каково это, когда в твою жизнь вторгается посторонний человек, который тебе не очень-то приятен. У меня полгода назад появился отчим. Правда, мне куда легче, чем тебе, ведь мой отец, слава богу, жив.

– Ничего, я скоро от них съеду! Взрослый уже, – буркнул себе под нос Митя, разглядывая недра опустевшей сумки.

– И я от своих! – Балансируя на корточках, Эва попыталась устроиться поудобнее и случайно толкнула Митю плечом. Он повернулся к ней, вновь ослепляя ее синевой своих глаз, добавил к этому небесному сиянию ослепительную улыбку и, хитро прищурившись, выпалил:

– Давай вместе сбежим, а?

От неожиданности Эва распахнула глаза, поначалу приняв его слова за чистую монету, а потом рассмеялась и шутливо сказала, подыгрывая ему: