Княжна из цветочной лавки (СИ) - Ваниль Мила - Страница 36

- Ты хотела бы остаться во дворце?

- Конечно, нет. Ты же знаешь!

- Однако и на заставе тебе не место. Я подам в отставку…

- О, нет… Я этого совсем не хочу!

- Таковы обстоятельства, Риша.

- Но почему? Я могу поселиться в родительском поместье, что у границы. Ты будешь служить, как раньше, и мы будем часто видеться.

- Тебя устроит такая жизнь?

- Не хочу, чтобы ты жертвовал чем-то ради меня…

- А меня не устроит, Риша. Если я твой муж, то муж настоящий, а не приходящий. Я должен заботиться о тебе и следить за делами, управлять твоим наследством.

- А как же… карьера военного?

- Я не мечтал о ней. Это был единственный способ покинуть дворец, не поссорившись с отцом.

- Я думала, ты отправил на заставу Домбровского, чтобы присмотреть за ним…

- Там есть, кому за ним присмотреть. Если уж со мной справились…

- Что?! Ни за что не поверю, что ты был таким, как он!

- Был, - усмехнулся Гордей. – Даже хуже.

- Не верю…

- И не надо, Риша. Надеюсь, таким ты никогда меня не увидишь. Скажи, почему ты простила Тамару? Она давила на жалость. Могла и соврать… о суровом отце.

- Не из-за отца, - вздохнула я. – Возможно, это ее шанс… достойно выйти замуж.

- Не заслужила она такого шанса…

- Они же двоюродные брат и сестра, так? Из разных семей?

- Да, - кивнул Гордей.

- Если Домбровский ведет себя, как богатый раздолбай, то Тамара – из бедных, иначе жила бы в отдельных покоях. Возможно, на играх она встретит того, кто ее полюбит. А вернется домой с позором – и вообще не сможет выйти замуж. Не хочу, чтобы такое случилось из-за меня.

- Ты добра…

- Вовсе нет. Наши с Тамарой пути навряд ли пересекутся в будущем, и, надеюсь, она не настолько глупа, чтобы вновь наступить на те же грабли. И у меня есть ты. Иначе я позаботилась бы о своей безопасности.

- И мудра, - добавил Гордей. – Я переживал, что ты не поймешь… моих мотивов…

Ой, пусть хвалит! Это гораздо приятнее, чем вечный страх сделать что-нибудь не так.

- Я хотела бы стать тебе и другом, - сказала я. – Не просто женой, определяющей статус и рожающей наследников. Хочу что-то значить для тебя… что-то большее, чем объект беспокойства, нуждающийся в охране и защите.

- Ты говоришь странные вещи, - произнес Гордей, помолчав. – Но мне это нравится. Ты действительно не такая, как все, кого я знал ранее.

- Может, лучше бы я была такой, как все? – рассмеялась я. – Проще и понятнее.

- Нет. – Гордей привлек меня к себе и обнял. – Нет, Риша. Не меняйся. Пожалуйста.

Тогда он и заметил, что я дрожу от холода. И отчитывал, как малого ребенка, пока мы возвращались во дворец… быстрым бегом. А я улыбалась, потому что теперь выговор от Гордея ничуть не обижал.

- Ты сегодня прелестно выглядишь, - сказал Гордей, едва мы встретились перед началом бала.

Я чуть не прыснула, так нелепо звучал комплимент из его уст. Из-за слова «прелестно», конечно же. Не иначе, как младший братец научил.

- Благодарю, ваше высочество, - ответила я, учтиво присев в реверансе.

Не потому что хотела его уколоть, просто мы были не одни. И атмосфера праздника диктовала правила поведения.

Корсет Лотта затянула так, что я едва могла дышать. Новые туфельки из парчи немного жали. Шпильки в волосах, казалось, пронзали голову насквозь. Однако выглядела я действительно мило. И даже настроилась получить удовольствие от бала, не обращая внимания на неудобства.

Лестница, прилегающие коридоры и, конечно же, бальный зал были украшены живыми цветами. Не срезанными, а растущими! И на арках, оплетенных цветущими лианами, и в огромных напольных вазах, и в кашпо, развешенных по стенам – нигде я не увидела ни одного сорванного цветка.

Кобея, настурция, ипомея, клематис, плетистая роза, кампсис, жимолость, лимонник… Часть дворца превратилась в ботанический сад! Кажется, где-то рядом есть еще одна оранжерея, потому что некоторые растения не могли цвести одновременно в природных условиях. И, несмотря на разнообразие видов, в глазах не рябило от пестроты. Наоборот, цветовые узоры были тщательно подобраны.

Ноздри приятно щекотал сладковатый запах, а девушки в разноцветных платьях напоминали бабочек, порхающих от цветка к цветку.

Тут же, в зале, установили киоски, тоже украшенные цветами. В одной продавали вещицы, что смастерили девушки: вышивки, подушечки, рисунки, вязаные салфетки. В другой – пирожные, в третьей – конфеты, а в четвертой – лотерейные билеты.

Еще утром Гордей вручил мне кошель с золотыми монетами и попросил потратить их все. Я подумала, что он шутит, потому что ничего не могло стоить так дорого. Однако теперь убедилась, что это реально. Цены специально завысили, ведь все собранные средства шли на благотворительность. И состоятельные аристократы с удовольствием расплачивались золотом за безделушки.

Я ничего не успела купить, потому что меня попросили продавать букетики из сухоцвета. Каждый был перевязан ленточкой, а к ленточке прикреплена булавка. Я ходила по залу с корзинкой, и букеты разлетались, как горячие пирожки. Покупали их мужчины, причем не по одной штуке, и все крепили к лацканам.

Дамы постарше интересовались рукоделием, девушки – сладостями. В зале царило веселое оживление, и я позабыла и о неудобном корсете, и о тесных туфлях. Гордей то крутился рядом, то отходил. Звучала музыка. Слуги разносили прохладительные напитки и мороженое.

Ее величество прохаживалась по залу с его величеством под руку, они беседовали с гостями. Скорее всего, благодарили за пожертвования. Старшего принца опять не было видно. Леонид развлекал Милену, которая продавала лотерейные билеты. Кажется, он ее простил. Ирина Львовна расположилась в кресле, в зоне отдыха, и, обмахиваясь веером, зорко поглядывала по сторонам.

Цветы я распродала быстро, отнесла деньги казначею бала, но, когда добралась до киоска с пирожными, то обнаружила, что он уже закрылся.

- Так и знал, что не успеешь, - произнес Гордей у меня за спиной. – Но не знаю, угадал ли.

Он держал блюдечко с пирожным – шоколадным бисквитом с взбитыми сливками и клубникой. Чудо, а не мужчина!

Отведя меня в сторону, Гордей мне это пирожное и скормил, несмотря на мои шутливые протесты.

Когда я запивала сладкое лимонадом, объявили о начале аукциона и предложили подарить букеты дамам.

- О, уже можно, - заявил Гордей, прикрепляя свой букет из сухоцвета к юбке моего платья.

Только тут я вспомнила о традиции цветочных аукционов. Сначала продавали букеты, а после мужчины крепили их к платью понравившейся девушки. И та, у кого букетов больше, участвовала в аукционе, как лот. Но покупали, конечно, не девушку, а право встать с ней в первую пару, чтобы открыть бал.

- Разрешите… Разрешите…

Вот уж чего я точно не ожидала, так это того, что мужчины облепят меня со всех сторон, оттесняя Гордея. И каждый цеплял букетик к моему платью.

- Ты самая красивая девушка на балу, - сказал Гордей, когда поток букетодарителей иссяк.

- Не льсти, - вздохнула я. – Все знают, чья я невеста. Смотри, они дарят букеты и своим дамам сердца. А ты отчего не запасся букетами?

- Вот еще! - Гордей фыркнул. – Ты у меня одна.

Подсчет букетов проводить не стали: ткань моей юбки исчезла под сухоцветом.

- Что делать, что делать, - запричитал Гордей шутливо. – Ты ж у меня танцевать не умеешь!

- Ой, что там сложного… красиво пройтись, - отмахнулась я. – Это же не вальс.

Бал открывал полонез – торжественное шествие зигзагами по залу. Но, откровенно говоря, и вальс меня уже не пугал. Похоже, я так часто ошибалась из-за волнения и неуверенности в себе. Не далее, как сегодня утром, на прогулке с Гордеем, мы вальсировали минут десять на глазах у невозмутимого Мартиша, и я ни разу не наступила Гордею на ногу. Беспокоил только котильон, где легко можно спутать фигуры. Однако Гордей обещал подсказывать.