Дикая для Тихого (СИ) - Нова Яна - Страница 2

Я шла на звук. Наверное, это было моей самой главной и фатальной ошибкой. От увиденной картины желудок сдавило болезненным спазмом, а резко подступающая тошнота не давала сделать вздох. Это не может быть правдой!

Тихон жёстко и с остервенением трахал Диану на кухонном столе, который бесперебойно бился о стену, готовый развалиться от такого напора. Девушка металась по столу. Её стоны и хрипы резали слух. Зафиксировав её ноги у себя на плечах, он вбивался в неё с каким-то особым рвением.

Диана — наша соседка с пятого этажа. На десять лет старше Тихона, ещё и замужем. Ему что ровесниц мало? Зачем он притащил её в наш дом? Ещё и на кухонном столе сношает. Беее... Я больше никогда не смогу спокойно за ним сидеть. Увиденная сцена будет то и дело всплывать перед глазами, портя аппетит. По щекам катились обжигающие слёзы, губы дрожали. Зубы нервно отстукивали чечётку. Зачем я на это смотрю? Мне бы уйти и не видеть всего этого. Но я не чувствовала ни рук, ни ног. Словно приросла к тому месту, на котором стояла.

Он продолжал её жестко трахать, а я смотреть. Весь напряжённый и сосредоточенный. От упорства вены вздулись на шее. Влажные шлепки от соприкосновения их тел раздавались по всей кухне. Он брал её как животное.

Только когда голос Дианы с мольбой не останавливаться резанул слух, я отмерла. Не хочу это видеть. Не хочу ничего больше слышать. И так слишком многое увидела, чего предпочла бы никогда не видеть. Начала отходить назад, зацепила рукой вазу на тумбе раздался громкий грохот. Она упала на пол и разбилась, привлекая ко мне внимание. Судорожно нащупала дверную ручку, намереваясь выбежать из квартиры, не хочу, чтоб меня видели — это слишком унизительно.

— Твою мать! Элла! — Тихон отскочил от соседки, на ходу натягивая боксеры на ещё не опавший орган. Диана что-то визжала, запахивая халат.

Вскинула на него глаза полные слёз, увидела растерянное и перепуганное его лицо. Он был в шоке. Но думаю не в большем, чем я.

Вспомнила, что мне нужно переодеться, заскочила в свою комнату и попыталась захлопнуть дверь. Тихон не дал, засунув свою босую ногу в проём. Не отбивать же ему ступню. Я не совсем умалишённая.

— Элла, ты почему вернулась? — он ещё что-то говорил, а меня словно в вакуум поместили, ничего не слышала и не могла разобрать ни слова. Видела только, как шевелятся его губы. В голове до сих пор разносился звук от стука стола о стену. Как молотом по наковальне било в голове.

Окинув меня взглядом, он заметил, в каком я виде.

— Лу, что произошло? Кто тебя так? — сжал кулаки, заревел зверем.

Десять лет назад я узнала, что меня удочерили. Отец бывший военный, неоднократно побывавший в горячих точках. Во время очередного боя его взвод зашёл в разгромленный боевиками посёлок. Они заходили в каждый дом в поисках выживших, так и нашли меня. Я чудом уцелела, когда в наш дом попал снаряд. Моя семья погибла от взрыва. Мне тогда было всего два года.

Правду узнала не от родных, а случайно подслушала разговор отца и его боевого товарища. Они сидели на кухне и вспоминали прошлое. После услышанного первым делом хотелось поговорить, расспросить, но потом всё как-то отошло. Я молчала, и родители не спешили делиться. Со временем приняла правду, как данное. Да, не родная. Да, удочерили. Но любят меня, как свою! Я ни раз не почувствовала себя чем-то обделённой или ущемлённой. У меня всегда было всё самое лучшее. Лучшие игрушки. Лучшая одежда. Лучшая школа. И самая лучшая семья!

К Тихону я начала относиться не как к брату, когда мне исполнилось шестнадцать. Сначала начала по нему очень сильно скучать, когда он надолго уезжал на соревнования по греко-римской борьбе. Потом ревновать. В моём юном возрасте это проявлялось обидой, агрессией на него. Иногда плачем под одеялом и объявлением голодовки.

Он бабник ещё тот. Я это всегда знала. И мирилась как-то с этим, скрипя зубами. Ну какие мне отношения. Я даже школу ещё не закончила. Но любить его мне это не мешает. Грезить им ночами. Пересматривать вечерами в телефоне его фото. Сталкерить страничку в соцсетях. Оставлять злобные комменты с левого аккаунта под фотографиями с различными тёлками, которых он менял как перчатки. Ещё с каждой фотки постит. А я им самооценку немного снижаю.

У одной зубы кривые.

А эта — толстая.

У этой — вымя вместо груди. Му-у-у. Титьки как бидоны. Силиконовая долина.

А у этой — губы как вареники. И не противно с такой целоваться. Фууу!

Это так, мои маленькие шалости. Тишу никогда не трогаю. Им я восхищаюсь. Спортивный, красивый, сильный, высокий. А глаза... в его глазах можно утонуть.

Потом начала на него залипать. Могла подолгу сидеть и любоваться, пока он смотрел телевизор или в ноутбуке рылся.

Вот один из случаев...

— Лу погладил мне футболку, — сижу за рефератом по обществознанию, в голову ничего не лезет. Тихон опять куда-то собрался. — Мятая вся, — показывает на действительно мятую одежду, — не идти же в такой.

Встаю и иду в кладовку за утюгом. Тихон лихо скидывает футболку, оставшись без неё. Мускулы перекатываются под смуглой кожей. Его татуировки мне очень нравятся. На правой стороне груди красуется крупная роза, только вместо основания цветка — череп. Безумно красиво и в то же время, жутко. Я тоже себе хотела тату, но папа не разрешает, говоря стандартную фразу всех родителей: "Вот исполнится восемнадцать, делай что хочешь...".

Оторваться невозможно... С трудом отвожу взгляд от крепкой груди и скульптурного пресса. Ощущаю, как уши начинают гореть. Молча глажу, не отрывая глаз от гладильной доски. Закончив, отдаю футболку и убегаю в свою комнату.

А вот ещё один вспомнила...

Тихон вернулся домой только утром, я уже проснулась, сидела на кухне, завтракала. Сначала он долго гремел ключами в коридоре, что-то ронял, потом прошёл по коридору и появился запах. Запах выпивки и чего-то сладкого, ягодного, явно женских духов.

Забирается в ванную и долго шумит водой. Только потом появляется на кухне, обернутый вокруг бёдер полотенцем.

— Привет, — бубнит себе под нос, доставая из холодильника компот. Жадно пьет из графина, часть проливая на пол. — Я спать, — шатаясь уходит в свою комнату.

Встаю и иду собираться. Проходя мимо комнаты Тихона, заглядываю в крохотную щелочку в двери. Наблюдаю за его шаткими передвижениями по комнате. Тихон направляется прямиком к шкафу, что-то достаёт, расправляет. Отбрасывает полотенце в сторону, демонстрируя свой прекрасный зад. Крепкие ягодицы, длинные ноги, покрытые темными волосами, мелькают перед моим изумлённый взглядом. Я даже не думаю уходить. Стою, глазею до тех пор, пока половинки мужской попы не скрываются под боксерами.

Тихон рухнул на кровать, та нещадно заскрипела под его весом, и захрапел. Выдавая громкую уверенную трель храпа.

Даже в таком состоянии он красив.

Прекрасно понимаю, почему девки на него вешаются. Я даже её понять могу. Муж у неё научный сотрудник в НИИ, щуплый ботан в очочках. Бабе хочется секса. Не под одеялом с выключенным светом, а молодым поджарым парнем. Вот Тихона не понимаю.

— Лу, что произошло? Кто тебя так? — рычит зверем, стоя опершись о дверную коробку.

— Выйди, пожалуйста, мне нужно переодеться, — он не двигается с места. Сверлит меня взбешенном взглядом. — Тихон, выйди! Тебя там ждут! — толкаю его в грудь, но разве скалу можно сдвинуть. Хватаю полотенце, чистую одежду и бегу в душ. На экзамен уже опоздала, но находиться здесь тоже не собираюсь.

Быстро ополаскиваюсь, переодеваюсь. Открываю тихо дверь, выглядываю. Путь свободен. Бегу к двери, на ходу хватаю с комода рюкзак. Путь мне перегораживает Тихон, неожиданно появившись из моей комнаты. Он что всё это время сидел и ждал меня?..

— Лу, давай поговорим, — хватает за руку.

Мимо нас протискивается соседка, оставляя шлейф пота, духов и алкоголя.

— Увидимся, Тихон, — гладит его по плечу, надевает тапочки, забирает ведро и уходит.