Дикая для Тихого (СИ) - Нова Яна - Страница 11

На столько себя накрутила, что впала в депрессию. Я очень соскучилась по Тихону, по своему дому, комнате, школе и друзьям. Тихон редко отвечает на звонки. С подругами общаюсь, но это всё не то.

Ещё тоскливее стало, когда папа не приехал. Он должен был приехать вчера, привезти маму и новую партию книг и учебников. Звоню не отвечает. Мама, тоже не может до него дозвониться. Тихон, вообще слышать об отце ничего не хочет. Что там у них вообще происходит?..

Вадим, как и предполагалось не переставал писать. Я читала его сообщения, но не отвечала. Сначала, он обвинял меня, что кинула, оставила без шанса на спасение. Потом, переключился на признания в любви. Писал, как любит, что жить без меня не может. Через день, опять возвращался к обвинениям. Сегодня, было что-то новое и касалось это опять моей семьи.

"Я тебя предупреждал, что это очень опасные люди... Надо было сделать, так я просил и всё было бы хорошо. Теперь твой отец в тюрьме"

Что? Что за бред он несёт? Я бы не поверила ему, если б он не прислал фотографию отца в наручниках.

"За что его арестовали?"

Не выдерживаю и вступаю с ним в диалог.

"Тебе лучше знать, какую услугу он оказал моему боссу, чтоб тебя отпустили"

Теперь понятно почему он не приехал и не выходит на связь. Папа... Папочка, мой... В том, что с ним произошло, полностью моя вина. Вины своей, ни чуть не отрицаю. Она — тяжкая ноша, и на сердце, и на плечах.

"Ты можешь ему помочь" — прилетает следом.

"Как?" — ради спасения отца я готова на всё.

"Способ, всё тот же. Ты должна согласиться на аукцион. Этим ты спасёшь и отца и меня"

Вадима мне меньше всего хотелось спасать, ещё и такой ценой. Сам вляпался в неприятности и пытается повесить их на хрупкую молодую девушку.

"Рыбонька, моя доверься мне. Я тебя очень сильно люблю. Всё закончится и будет, как раньше"

Ночью покидаю стены центра, перепрыгиваю через забор, где меня уже встречает Влад. Всё проходит по-прежнему сценарию. Он привозит меня в клуб, оставляет в той же комнате. Сказав, что аукцион будет через два дня.

Едва уснула, как в мой сон проникает звук открывшейся двери. Она распахивается, практически бесшумно. Здесь я чутко сплю, если вообще уснуть удаётся. От малейшего шороха просыпаюсь. Натянула повыше покрывало. В такое время обычно никто не приходил. Замерла, боясь пошевелиться, лишь подглядывала в щелку.

— Эй, Элла? — слышу знакомые нотки голоса.

Тихон? Что он здесь делает?

— Тиша? — шиплю. — Ты как здесь? — встаю с дивана и бегу к нему.

— Меня больше интересует, почему ты здесь, — смотрит сердито. — Но это потом, сейчас послушай внимательно, у меня мало времени.

Тихон кратко рассказывает, что внедрился в банду хозяина клуба. Причину, такой его инициативы только не совсем поняла. Ну, да ладно. Важно другое, в день аукциона будет облава, а мне нужно подыграть Вадику и вести себя, как ни в чём не бывало. Словно, я смирилась со своей участью, воспылала к нему чувствами и жажду помочь.

В день аукциона очень нервничала. Самое паршивое, у меня нет никаких гарантий, чем всё это обернется. Ни одной чертовой гарантии.

Тиша конечно заверил, что всё будет хорошо и он успеет до развязки, но чем ближе к назначенному времени, тем сильнее тревога...

— Через пол часа твой выход. Аукцион начнется раньше, — ко мне заходит Вадик, уже второй раз за сегодня. От его физиономии уже воротит. Скорее бы всё закончилось.

Пришлось признаться в любви, думала меня стошнит, прям на его до блеска начищенные ботинки. Он гнус и подонок. У меня было достаточно времени, чтоб все его слова и поступки, как следует прокрутить в голове. Всё оказалось настолько лживым. Неужели я такая наивная дура, и меня так легко обмануть. Если б не папа и Тихон, чтоб со мной было.

Мне рыдать хочется, с трудом себя держу, потому что на мне тонна косметики. Полдня надо мной колдовала девушка-визажист.

— Почему? — сердце прихватывает, пронзительно так, булавкой. Липкий страх покрывает тело.

Хочется кричать во всё горло... Раньше нельзя... Никак нельзя!

— Много лотов, — отвечает вяло. — Ты готова? Главное не волнуйся, Рыбонька. Мы же с тобой всё обговорили, — обнимает, даёт попить. Сейчас эта капля, как живительная влага, буквально спасает стянутое сухостью горло.

Он уходит, а в голове крутится только одна мысль, только бы Тихон успел... Только бы успел.

Дальше всё происходит, как в замедленной съемке. Меня выводят на сцену, лицитатор что-то говорит, просит меня пройтись, покрутиться. Всё выполняю, как марионетка. Странно, нет прежнего волнения и стеснения. Учитывая, то что на мне вместо одежды, какая-то прозрачная комбинация.

— Продано! — объявляет.

Слышу удар молотка, означающего завершение торгов. Ко мне подходит охранник и уводит со сцены. Ведёт на второй этаж и закрывает в комнате, не такой, в которой я находилась всё это время, а более приличной. Большая двуспальная кровать, шторы задёрнуты, создавая интимную обстановку. Больше похожа на номер для молодоженов. Присаживаюсь на кровать и не замечаю, как проваливаюсь в сон.

Первое, что почувствовала, когда проснулась — как затекли руки, ещё запах сигаретного дыма, терпкий, едкий. Резко открываю глаза, хочу сесть, но не получается, руки привязаны над головой к душке кровати.

Паника накатывает волной и жаром, сердце часто забилось в груди. Аукцион... комната... я уснула. Поднимаю голову и сразу встречаюсь глазами с мужчиной, который сидел напротив в кресле и курил.

— Набралась сил? — говорит, а потом встаёт и идёт к кровати.

Он очень высокий, крупный, с лишним весом, с прогрессирующей лысиной на голове и волосатой грудью. Настоящий мамонт. На нём лишь низко сидящие на бёдрах расстегнутые брюки.

— Что вам нужно? — глупый вопрос. Я продала свою девственность этому мужчине, теперь лежу перед ним практически голая, руки связаны. И спрашиваю такую чушь.

Мужчина походит ближе, склоняется, начинает шарить своими ручищами по телу, хватая за грудь, ноги, попу. Мне хотелось выть от отчаянья. Хочу вырваться, но не получается, дёргаю руками, до боли в суставах, выгибаясь всем телом, но всё бесполезно. Потом он берёт бутылку со стола, зажимает мне лицо пальцами, заставляя открыть рот и насильно вливает алкоголь.

Начинаю кашлять и задыхаться, вынужденно глотая крепкую, обжигающую жидкость, которая растекается теплом по телу.

— Это тебя немного расслабит, у нас впереди длинная ночь. Я научу тебя, как быть покорной.

Снова в отчаянии дёргаю руками, они связаны какой-то веревкой. Смотрю на узлы, пока мужчина отвернулся и отошёл к столику, чтоб налить для себя алкоголь.

— Развяжите, пожалуйста, я сделаю всё, что вы захотите. Буду очень послушной, очень. Развяжите, — приходиться унижаться, глотая слёзы. Самой противно, но иного пути не вижу, пока у меня связаны руки.

Тихон не успеет меня спасти. Этот мужик надругается надо мной, вытрет ноги и выкинет.

Мой мучитель ехидно улыбается, наклоняется и слизывает языком слёзы. Второй рукой ведёт ниже, сжимая грудь. Одним движением срывает бельё. Не слышу собственных слов, как прошу, умоляю его развязать.

Он поднимается на колени, спускает трусы. Даже не заметила, когда он успел скинуть брюки. Вынимает член, тянется. Чувствую, как освобождает запястья, давя массой своего тела.

Я сопротивлялась и брыкалась, как могла. Вырывалась, хоть и обещала быть покорной. Лягнула его ногой в пах. Он не ожидал, сразу больно схватил за волосы, а другой рукой нанёс несколько ударов. Хорошо, что не очень сильных. Я не сдаваясь, ещё раз лягнула. Дернулась в сторону, что было дальше плохо помню. В руках тяжёлая настольная лампа, обмякшее тело мужчины, хрипы. А я слышу лишь своё дыхание, слёзы, холод... а также шум, крики и выстрелы доносящийся с первого этажа.