«…Плюс автомобилизация всей страны!» (СИ) - Зеленин Сергей - Страница 39

«...По простоте устройства, портативности, весу и надежности взаимодействия ме­ханизма, заслуживающей самого серьезного внимания и дальнейшей разработки по условиям, предъявляемым к военному оружию, для будущего перевооружения РКК армии».

Единственный существенный недостаток – недостаточная ёмкость магазина. Изначально Токарев попытался создать 10-зарядный магазин с шахматным расположением патронов, однако ввиду особенностей русского винтовочного патрона, а именно наличие закраины у гильзы, добиться надежной работы подающего механизма так и не удалось. Пришлось довольствоваться однорядным магазином под патрон 7,62х54R.

В со­ответствии с указаниями Арткома ГАУ, в 1922-м году разработал вариант автоматического карабина под 6,5-мм японский патрон:

«...Автомат Токарева заслуживает внимания и дальнейшей разработки на одном из оружей­ных заводов Республики, причем при дальнейшей разра­ботке автомата было бы желательно калибр уменьшить до 2,5 линий (японский), сделать магазин на 25 патронов».

В том же – в 1922-м году, конструктор-оружейник выполнил задание и его АКТ проходил сравнительные испытания с автоматом Фёдором под тот же боеприпас. Компактный и конструктивно простой карабин Токарева показал свои преимущества по всем позициям. Он был легче (3,94 килограмм против 4,5), технологичнее и имел меньше деталей: 48 против 57 у последнего.

По результатам испытаний, постановления Арткома предусматривалось изготовить опытную партию в 90 штук единиц таких карабинов для всеобъемлющих войсковых испытаний. Однако из-за многочисленных проблем как технического, так и организационного характера, работы продвигались медленно… А в апреле 1924-го года вообще, как гром с неба: военное руководство решило, что новые автоматические винтовки должны создаваться под стандартный винтовочный патрон 7,62×54R…

Здрасьте, приехали!

Однако, в дальнейшем приоритеты поменялись вместе с руководством РККА и ГАУ.

После принятия на вооружения патрона «7,62×51обр. 1931 г.», работы над автоматом Токарева возобновились и легко обойдя конкурентов – Фёдорова, Коровина и Пржебельского⁵⁸, он был принят на вооружение РККА под названием «Автоматический карабин Токарева, образца 1933 года»…

Или, если сокращённо АКТ-33.

Как известно, на этом советская патронно-оружейная история на этом не кончилась.

По описанным ниже причинам, уже через год «Автоматический карабин Токарева» посчитали слишком технологически сложным в производстве и излишне дорогим для вооружения рядового бойца⁵⁹. Да и эксплуатация в войсках, выявила целый ряд недостатков, в частности: низкую надёжность в загрязнённых условиях, низкую кучность при автоматической стрельбе. Нарекания касались крепления магазина на двадцать патронов – норовящего выскочить из гнезда в самый неподходящий момент и сложность разборки-сборки для даже хорошо подготовленного бойца.

Так что сперва автомат Токарева был переделан в самозарядный СКТ-36 (в том числе в снайперском варианте), а затем вообще был снят с производства. Всего с 1933-го по 1938-й год было произведено немногим более трёхсот тысяч автоматов и полуавтоматов Токарева, состоящих на вооружении элитных частей РККА и войск НКВД, вроде 1-й Московской пролетарской мотострелковой, или дивизии внутренних войск «Имени Дзержинского».

Ныне, в XXI веке, АКТ-33 и СКТ-36 – заветная мечта коллекционера стрелкового оружия всего мира.

По тем же – «описанным выше причинам», патрон «7,62×51обр. 1931 г.» тоже почитали слишком дорогим и мощным для применения в индивидуальном оружии простого бойца.

После того, как в конце 1934-го года⁶⁰ Владимир Григорьевич Фёдоров был назначен членом «Бюро консультантов» при Главном военно-мобилизационном Управлении Наркомата обороны, по его инициативе начались работы по разработке первого советского автоматного стрелкового комплекса, которые он предлагал начать с нового патрона «уменьшенной мощности».

Его словами:

«Главная цель проектирования нового патрона заключается в следующем: отказавшись от чрезмерной дальности, не нужной в настоящее время (при обилии пулемётов) для рядового бойца, уменьшить габарит патрона для возможностей проектирования более лёгкого и компактного автоматического оружия, обладающего в то же время лучшей настильностью и кучностью на всех расстояниях новой прицельной дальности⁶¹».

Эти слова заинтересовали высшее военное руководство РККА и в первую очередь Наркома обороны, над головой которого как дамоклов меч, висел план по мобилизационному развёртыванию производства стрелкового оружия и боеприпасов. Ведь каждый патрон «уменьшенной мощности» обещал солидную экономию в рублях, в станко- и человеко-часах, в металле, взрывчатых веществах и так далее. Изрядную экономию ресурсов обещало и производство стрелкового оружия под такой боеприпас.

Поэтому тут же, была создана группа по его проектированию. Общее проектирование патрона «уменьшенной мощности» было поручено инженеру-технологу Елизарову. Марку, состав пороха и его навеску рассчитывал профессор Жуковский. Взяв за образец японскую, пулю проектировал сам Владимир Григорьевич Фёдоров.

Группу понукал-поторапливал сам Григорий Кулик, который не стеснялся применять и несколько «волюнтариские» стимулы ускорения проектных работ. Поэтому в самые короткие сроки – уже в 1936-м году⁶², было разработано три варианта патрона с гильзой длиной 41 миллиметра и калибром 5,45, 6,35 и 7,62 миллиметра.

После сравнительных испытаний, на вооружение был принят патрон «7,62×41 образца 1937 года».

Рисунок 49. Без слов.

Тут же под, ещё в течении разработки, под этот боеприпас подогнали «7,62-мм карабин образца 1933 года» с болтовым затвором - поставив в производство «7,62-мм карабин образца 1938 года», который по первоначальной задумке должен был быть на вооружение бойцов, в чьи основные обязанности не входит огневой бой: артиллерийских расчётов, сапёров, связистов и так далее… Ну и вспомогательного персонала – шоферов, кашеваров и прочей тыловой п@здабратии.

В тот же год был объявлен конкурс и на самозарядный карабин. К сожалению, не на автомат, или как позже стали называть – «штурмовую винтовку» с возможностью ведения автоматического огня.

Почему так?

Видимо опять перед Куликом превалировали военно-экономические соображения, вместо чисто военных. Ведь автоматический огонь ведёт к большему расходу боеприпасов, а ему это как тупым серпом по «причиндалам». Вот и остались наши красноармейцы с самозарядками, против вооружённых магазинными «Маузерами» (98К) солдат Вермахта.

Хм, гкхм…

Лишь после того, как уже в ходе Великой отечественной войны наши военные верхи познакомились с германскими «Штурмгеверами», начались работы над его отечественным аналогом и уже после Победы, был принят на вооружение знаменитый «Автоматический карабин Симонова образца 1944 года» или АКС-44.

Однако, вернёмся в конец 30-х…

В финале конкурса участвовали карабины Токарева, Симонова и Рукавишникова и опять же - по чисто технологическо-экономическим соображениям победил Симонов. Хотя более надёжным оказался карабин Токарева – в нём было меньше задержек и поломок…

Но симоновский был легче, проще конструктивно и технологически и главное – за него ванговал сам Нарком обороны Кулик.

После войсковых испытаний в ходе Советско-финской («Зимней») войны, он был принят на вооружение под названием «7,62-мм самозарядный карабин Симонова, образца 1940 года», или сокращённо СКС-40.

Однако прежде чем перейти к автоматическому коллективному оружию – к пулемётам, надо сперва рассказать об новой военной доктрине Вооружённых Сил СССР, ибо без этого многое можно не понять.