Миллион за мечту - Колоскова Галина - Страница 2

Замираю, не в силах вымолвить ни слова. Сотрудничество? Владелец заведений? Звучит как розыгрыш или сказка. Слишком неожиданно. Слишком вовремя.

– Вы… Вы кто? – наконец выдавливаю я.

Он мягко смеётся, и в его смехе нет ничего злого.

– Я тот, кто может сделать вашу мечту реальностью, Катерина. Подумайте. Я позвоню завтра.

Он сбрасывает вызов. А я продолжаю стоять у окна, сжимая в потной ладони смартфон. Гляжу широко открытыми глазами в тёмное стекло. Там, в отражении, моё бледное, испуганное лицо.

Кто этот человек? И что на самом деле он хочет от меня? Вопросы бомбардируют измученный проблемами мозг. И у меня нет ответа.

За сутки до этого

Арсений

Я смотрю на панорамное окно своего пентхауса. Москва лежит внизу, как разбросанная горсть светящихся бусинок. Ночной город. Мой город. Я его завоевал, купил, отстроил. И теперь он мне отчаянно наскучил.

Совещание закончилось полчаса назад. Я оставил вице-президентов в состоянии, близком к кататонии. Разнёс в пух и прах их квартальный отчёт. Не из-за ошибок. Ошибки – это поправимо. Из-за отсутствия огня. Из-за тупого, покорного исполнения обязанностей. Они боятся меня. И в их страхе нет жизни, нет азарта. Только желание угодить и не высовываться. Как будто я тиран, а не человек, что платит им миллионы за взрывные идеи, а не за послушание.

– Арсений Петрович, машина подана, – голос помощницы выдёргивает из раздумий.

– Отменяй, – отрезаю, не в силах скрыть раздражение. – Я никуда не поеду.

Сегодняшний ужин в клубе – обязательная и пустая процедура. Всё те же лица. Те же разговоры о сделках, яхтах и молодых любовницах. Яхта у меня есть. Сделки заключаются почти без моего участия. А насчёт любовниц… Последняя, Алиса, позавчера потребовала за расставание не квартиру, а долю в одном из моих стартапов. Наглость. Расчётливая, предсказуемая наглость! Я дал ей деньги и вычеркнул из жизни. Как и всех до неё.

Мне сорок пять. Не возраст дряхлого старика, как любят шептаться за спиной. Возраст расцвета сил, опыта и… полного пресыщения. Я могу купить всё, что можно измерить в денежном эквиваленте. И именно поэтому ничто для меня не имеет ценности.

Надеваю пальто, выхожу из дома пешком. Без водителя, без охраны. Иногда делаю так, чтобы почувствовать себя живым. Чаще – не чувствую ничего. Прохожу мимо своего бизнес-центра, смотрю на горящие окна. Кто-то там пашет, как проклятый, надеясь когда-нибудь оказаться на моём месте. Бедняги… Они не знают, что здесь, наверху, холодно и очень одиноко.

Ноги несут меня к «Амстердаму» – одному из моих первых заведений. Сейчас он приносит копейки, но я не продаю его из сентиментальных соображений. Здесь всё начиналось. Здесь когда-то была душа.

Захожу внутрь. Полумрак, приглушённая музыка, дорогой интерьер. Узнаю управляющего. Он бросается ко мне с подобострастной улыбкой. Останавливаю его взглядом. Сажусь в дальнем углу, заказываю виски. Просто чтобы посидеть.

И тут замечаю её.

Новенькая официантка. Не вульгарная красотка, каких обычно нанимают в такие места. Она… другая. В её движениях нет вышколенной пластики, в глазах – заискивающего блеска. Она старательно выполняет свою работу. В данное время несёт поднос с бокалами. И в этот момент какой-то пьяный идиот встаёт и задевает её локтем.

Поднос летит на пол. Грохот бьющегося стекла режет слух. Бокалы разлетаются на тысячи осколков, похожих на мои мысли.

Девушка замирает, алая краска стыда и досады заливает красивое лицо. Её глаза широко распахнуты от ужаса. Не от страха перед штрафом или увольнением – я видел это сотни раз. Нет. Это ужас человека, для которого разбитые бокалы – не просто инцидент, а катастрофа. Потерянные деньги. Позор.

Управляющий уже мчится к ней с искажённым от гнева лицом. Я поднимаю руку, останавливая его на полпути. Он замирает, недоумевая, почему хозяин вмешивается.

Я встаю и подхожу к ней. Она не смотрит на меня, опустив голову. Худенькие плечи мелко дрожат.

– Я… я всё оплачу, – шепчет она со сдавленной паникой в голосе.

Вместо ответа опускаюсь на корточки и начинаю собирать самые крупные осколки. Я, Арсений Петрович, владелец сети отелей и ресторанов, ползаю по полу и собираю битое стекло. Чувствую на себе шокированные взгляды из зала. Мне плевать.

– Не порежьтесь, – предостерегаю и удивляюсь мягкости собственного голоса. Куда делись привычные металлические нотки?

Официантка наконец поднимает на меня глаза. Серые. Огромные. Полные слёз. В них нет ни капли расчёта, только отчаянная растерянность. Как у загнанного в ловушку зверька.

– Простите, – выдыхает она.

Ощущаю себя директором школы рядом с обиженной жизнью отличницей.

– Пустяки, – отмахиваюсь я. – Убытки спишут на мой счёт.

К досаде, при себе нет визитки. Подхожу к барной стойке, беру салфетку и пишу на ней одиннадцать цифр. Возвращаюсь к девушке. Она всё ещё стоит над осколками.

– Меня зовут Арсений, – протягиваю салфетку. – Когда передумаешь работать официанткой, позвони. У тебя потенциал для чего-то большего.

Она машинально берёт мягкий квадратный лист. Наши руки на секунду соприкасаются. Мои горячие пальцы обжигает волна энергии, исходящая от её холодных. Думаю, она чувствует то же. Бормочет:

– Спасибо, – и убегает за стойку, прячась от направленных на её глаз.

Я возвращаюсь к своему столику, допиваю содержимое стакана, и ухожу. На улице снова вдыхаю холодный воздух. И впервые за долгие месяцы чувствую… что-то новое. Не возбуждение, не азарт. Любопытство. Да, банальное любопытство.

Кто она? Официантка с глазами, в которых ещё живёт стыд и честь. В моём мире таких уже нет. Все давно эти чувства продали. А она так искренне испугалась ответственности из-за разбитых бокалов.

Вечером, дома, я на всякий случай звоню управляющему.

– Девушку, которая сегодня уронила поднос… Катя, кажется. Не трогать. И мне нужны её данные.

– Арсений Петрович, всё понятно. Сделаем.

Час спустя у меня на столе лежит распечатка. Екатерина Белова. Двадцать пять лет. Замужем. Проживает в спальном районе. Работает администратором в кафе. Обучается на заочном на дизайнера интерьеров.

Дизайнер. Вот как. А я подумал, что ей лет восемнадцать, двадцать. Чистота помыслов консервирует тело в состоянии юности?

Открываю её социальные сети. Скромные, почти пустые. Несколько фотографий с молодым человеком. Он смотрит в камеру с вызовом. Типичный представитель поколения, которое много хочет, но не знает, как этого добиться. Они обнимаются на фоне какой-то стройки. Выглядят счастливыми. Нищими, но счастливыми.

И тут я вижу то, что заставляет сердце сделать непривычный, сбивчивый удар. В одном из её альбомов – эскизы. Наброски интерьеров кафе, ресторанчиков. Талантливо. Очень талантливо. Чувствуется рука и душа.

Она мечтает о своей кофейне. А по вечерам моет полы в чужих.

Во мне что-то щёлкает. Старый, забытый выключатель. Не желание обладать. Нет. Желание… что-нибудь сотворить, поучаствовать. Если придётся – сломать. Внести хаос в её упорядоченный мирок бедности и простых радостей. Увидеть, как искрятся серые глаза от гнева, от страха, от чего угодно… Только бы не это покорное отчаяние!

Я откидываюсь на спинку кресла и смотрю на ночной город. Впервые за много лет у меня появляется желание вести проект. Не проверить чей-то бизнес-план, не ввалить инвестиции в успешное дело. Личный проект.

Однозначно Катя не знает, кто я такой. Она видела лишь вежливого мужчину, помогавшего собирать осколки. Этого достаточно.

Завтра я позвоню ей. Под предлогом, что нашёл её блокнот. Скажу, что мне понравились её эскизы. Предложу сотрудничество.

А там посмотрим. Посмотрим, сколько стоит её хрустальная мечта. И готова ли она за неё заплатить.

Катя

Я боюсь откинуться в кресле, которое, кажется, стоит больше, чем годовая аренда нашей съёмной квартиры, и стараюсь дышать ровно. Кабинет Арсения Волкова огромный, стерильно-холодный, с панорамным видом на Москву-реку. Всё здесь кричит о деньгах. Тихих, старых, уверенных в себе деньгах.