Капитан. Часть 1. Назад в СССР. Книга 13 - Гаусс Максим - Страница 7

Игнатьев мрачно кивнул.

– Холодная война затянулась. От нее устали все, особенно советский народ. Наверху, наконец-то, это поняли. Партийные чиновники, десятилетиями нацеливавшиеся на предательское взаимодействие с Западом, начали терять власть и влияние. Руководство страны взяло курс на изменение экономики, на открытость.

– О, как! – не сдержался я. – Давно пора!

– Генеральный секретарь, товарищ Горбачев объявил о начале разработки большого проекта, – не став комментировать мои слова, продолжил Хорев, – Пока мало кто понимает, как все это будет проходить, но уже сейчас можно сказать, что у союзных республик будет больше самостоятельности. Это историческое решение. Но все это – большая политика, которая для нас малопонятна. Поэтому поговорим о дальнейшей службе нашего подразделения.

Он аккуратно развернул карту Афганистана.

– Последняя серьезная угроза в регионе – тот самый оппозиционный генерал Хасан. Он по-прежнему скрывается где-то в горах Пакистана и продолжает «давить» на правительственные силы ДРА. Не секрет, что он оправился от прошлых ударов, собрал под своим началом остатки оппозиционных отрядов, а также собрал банду наемников из Пакистана и других стран Ближнего Востока. Пока он жив, спокойствия в приграничных районах не будет. Американцы прекратили финансовую поддержку Хасана, но этого недостаточно. Он по-прежнему представляет угрозу для советских интересов в том регионе. Полноценная операция ни к чему не привела, только шума навели, а результатов почти нет. Не буду зря много говорить, его нужно ликвидировать!

Я слушал, чувствуя, как знакомое, тяжелое, холодное чувство обязанности снова ложится на плечи. Да, теперь отдых точно закончился.

– В самое ближайшее время будет реализована операция «Питон», – четко произнес Игнатьев, продолжая начатое полковником. – Цель ‒ ликвидация генерала Хасана. Группа «Зет» будет принимать в этом прямое участие, совместно с афганским ХАД.

Шут даже в лице изменился. Наверное, о Лейле вспомнил. Вот же бабник, на свадьбе со Светой кутил, а теперь снова переключился.

– Но это не все, – Хорев обвел всех нас внимательным взглядом. – Командование в Москве, в лице генерал-полковника Волкова намерено поменять формат группы и ее состав. Опыт последних месяцев, а также всех операций, где вы принимали непосредственное участие, показал, что действовать разрозненными, малочисленными группами не всегда эффективно против такой скоординированной угрозы. Нужны новые принципы. Именно поэтому, в самом ближайшем будущем группа «Зет» будет усилена, переобучена и войдет в состав недавно сформированного спецотдела ГРУ СССР. Вам дадут дополнительных специалистов. Вы получите новый статус и новое оснащение. Думаю, не ошибусь, если скажу, что вы будете не просто группой, а особым мобильным спецподразделением, способным решать задачи любой сложности. Но костяк группы, ее ядро – останется прежним. Это вы. И в связи с этим, лейтенанту Громову досрочно присваивается звание старшего лейтенанта!

В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь жужжанием мухи, бившейся об оконное стекло. Мы переглянулись.

– О-о! Вот это правильно! – первым произнес Самарин. Остальные довольно загудели.

– Это еще не все! – терпеливо продолжил полковник Хорев, когда стало чуть тише. – Я подготовил рапорт на присвоение очередных воинских званий для всех вас!

Новость, конечно же, была воспринята с энтузиазмом. Полковник Хорев, выдержав паузу, продолжил.

– Ваши представления мной уже подписаны и три дня назад ушли в Москву. Присвоение – вопрос двух-трех недель. Однако хочу заметить, что теперь не будет торжественных парадов, построений на строевом плацу, приуроченных к каким-либо значимым датам. Нет. Отныне все награждения, вручения званий и прочие моменты будут проходить без лишнего шума, в закрытой обстановке. Думаю, не стоит объяснять, почему так?

Это понимали все. Группа «Зет» уже не единожды нашумела, особенно в крайнем задании. А что касается меня – так лучше промолчать. В свои годы я уже получил все то, чего нет у многих полковников. Лишний раз светить имеющимися наградами направо и налево не просто не имело смысла, а даже было чревато последствиями. Несмотря на то, что все расследования по делу Калугина шли в закрытом порядке, все равно были утечки и многие в Комитете знали, чье вмешательство стало решающим. И это нравилось не всем. Поэтому решение Хорева вполне логично – незачем все выставлять напоказ, лишний пафос ни к чему.

– Хорошо. Погоны вам вручат по мере поступления приказов, в рабочей обстановке. Повторюсь, лишнее внимание, с учётом намечающихся перспектив, вам теперь ни к чему.

Меня такое положение вещей устраивало даже больше. И так уже достаточно внимания к себе привлек. Лучше, если я и остальная группа будем работать тихо. Шум утихнет, про нас забудут. Служба будет идти дальше.

– Громов, начнем новую традицию с тебя. В общем, как генерал-полковник Волков тебе и обещал… – продолжил полковник Хорев, посмотрев на меня, затем на Кэпа.

Игнатьев кивнул и, выудив из дипломата небольшую коробочку, внутри которой лежали единственные погоны с тремя маленькими звездочками старшего лейтенанта. Извлек их оттуда.

– Максим, – майор взял погоны и протянул их мне. Церемонии не было. Не было строя, торжественных речей и аплодисментов. Было лишь несколько пар глаз товарищей, видевших меня в деле, знающих и понимающих, что это вовсе не награда, а увеличение груза ответственности. – Поздравляю. Носи с честью.

– Служу Советскому Союзу! – четко ответил я, принимая погоны. Их металлические звездочки были холодными на ощупь.

По лицам ребят пробежала волна удовлетворения. Не было ни зависти, ни разочарования, ни возмущений – только понимание, радость за все подразделение сразу.

– Поздравляю, старлей, – первым произнес Шут, сжимая мою руку в своей цепкой, жилистой лапе. Его ухмылка стала чуть шире. – Ну, теперь-то уж точно нужно заварить кашу похлеще, под стать новым погонам!

– Спасибо, Паша, – кивнул я. – Но давай как-нибудь без каши обойдемся?!

– Договорились! – улыбнулся он. – Ну, это дело нужно отметить? Док, организуем?

– Не вопрос! – отозвался тот, бросив взгляд на отца. Тот едва заметно кивнул.

После этого мы немного посидели, покушали. Полковник Хорев почти сразу убыл, а Кэп остался.

От него-то мы узнали, что бежавший генерал-майор Калугин, временно спрятался в Италии. Конечно же, чекист понимал, что для него в Союзе все кончено. И он так же понимал, что его просто так в покое не оставят – слишком многое он знал, а это само по себе нехорошо. Секреты государства должны оставаться в государстве, причем под охраной надежных людей, а не всякой шушеры.

– И что ГРУ намерено с ним делать? – осторожно спросил я у майора.

– Пока ничего. Пусть выдохнет. Калугин сейчас трясется за свою шкуру, а потому даже носа высовывать не будет. Пройдет совсем немного времени и его вопрос будет решен в тот самый момент, когда он меньше всего будет этого ждать. Про таких не забывают. История знает массу примеров.

Ну да, а были и примеры, что забывали. Намеренно.

На этом наш разговор завершился.

Мы так и находились на даче, ожидая дальнейших действий. Ожидание выматывало, поэтому чтобы скрасить время, мы занялись поддержкой физической формы. Бегали, в основном. Или плавали. Жара в этом регионе, конечно, стояла просто невыносимая, но мы давно привыкли ко всему, даже к самым экстремальным тяготам военной службы.

Следующим этапом, уже ближе к середине июня 1987 года, стала военно-врачебная комиссия в московском окружном военном госпитале. После жаркого, пыльного Ташкента стерильные, пропахшие хлоркой и лекарствами коридоры показались обителью из другого мира. Все чистое, новенькое, покрашенное. Все здесь отличалось от госпиталей Афгана и южной части Союза. Контингент здесь был соответствующий – в основном, тыловики, «пиджаки» и штабные работники с бледными лицами и хорошо обозначившимися животами. В общем, кабинетные войска, как их в шутку называют те, кто прошел через боевые действия.