Капитан. Часть 1. Назад в СССР. Книга 13 - Гаусс Максим - Страница 5

– Понятно, Кэп, спасибо.

– Не благодари, тоже мне придумал. Отдыхай. Заслужил. И поздравляю вас со свадьбой!

Я положил трубку. Глубоко вздохнул. Воздух пах свежестью и сиренью. Теперь можно было думать о будущем. О настоящем будущем.

На следующий день, за завтраком, я сказал Лене:

– Знаешь, а ведь у меня в запасе почти целый месяц. Не пропадать же ему. Как насчет того, чтобы махнуть на море? Например, в Сочи. Там уже тепло, солнечно. Голубое море, яркое солнце и песок. Только мы с тобой, на неделю или больше. Что скажешь? Пусть это будет наш медовый месяц!

Ее лицо озарилось радостью, что все темные тени прошлого окончательно рассеялись.

– Правда, Максим? Это было бы чудесно!

– Значит, решено! – решительно заявил я. – Ну, Громова Елена Михайловна, собирайте чемоданы! Через пару дней выезжаем!

Оформление путевок заняло минимум времени – сыграли свою роль и обещание Волкова, и то, что Игнатьев поспособствовал. И вот мы уже сидели в купе поезда, следующего на юг. За окном мелькали зеленеющие поля и леса, реки и озера, а потом показались величественные склоны Кавказских гор, и, наконец, ослепительная синева Черного моря.

Сочи встретил нас ласковым, теплым ветром, густым запахом хвои, водорослей и морской соли. Мы сняли номер в гостинице, буквально в двух шагах от пляжа из мелкой гальки. Ну, если сравнить тот курортный город, что я запомнил из прошлой жизни, и настоящий Сочи, то это небо и земля. Все просто, скромно и тихо. И это хорошо.

Наши дни теперь были размеренны и прекрасны в своей простоте: утренний кофе на балконе с видом на бескрайнюю синеву; долгие часы на пляже, где я загорал, а Лена смеясь, убегала от еще достаточно прохладных майских волн; прогулки по набережной с мороженым в руках; ужины в открытых кафе.

Я смотрел на любимую женщину. На ее спокойное, счастливое лицо, на то, как она радуется простым вещам. Вот он тот самый мир, та самая тихая гавань, ради которой стоит сражаться.

И я поклялся себе, что сделаю все, чтобы этот мир, эта хрупкая радость, были надежно защищены. Все, что было до этого – осталось там, в другом измерении. Здесь же, под южным солнцем, начиналась наша с ней новая жизнь. Жаль только, отпуск не вечный…

Солнце припекало кожу, еще не привыкшую к такому влажному климату.

Я лежал на шезлонге, глядя сквозь темные солнцезащитные очки на Лену. Она, смеясь, подбегала к самой кромке воды, касалась босой ногой накатывающей пены и с визгом отскакивала обратно. Супруга честно призналась, что до этого времени ни разу не была на Черном море. Только на Азовском, да и то, когда совсем маленькая была.

– Холодная! – кричала она, и ее голос тонул в мерном шуме прибоя. – Не пойму, как ты в ней купаешься?

– Это нормально. Середина мая на дворе, – улыбнулся я, откидываясь на спинку шезлонга. – А я привычный, шкура, как у моржа. Хоть я и не сибиряк.

Но она только смеялась, а затем снова повторяла свой ритуал. Видно было, что девушка, действительно, счастлива. Она радовалась простым вещам, иногда вела себя как девчонка. Ее хорошо можно понять – что она видела с отцом-военным, который везде таскал ее за собой, пока та не подросла? Что видела, когда была геологом на вынужденной стажировке, живя в палатках без нормальных условий? Потом едва не попала в плен в Афганистане, несколько раз меняла род деятельности, а потом меня ждала. Одна. Почти целый год рутины в постоянном ожидании. Естественно, такая смена обстановки подействовала на нее одурманивающим образом.

И вот теперь ее жизнь наконец-то изменилась. Она заслужила. И разве не о подобном мечтает каждая советская девушка? Да-а, к сожалению, современных девушек из двадцать первого века с советскими не сравнить. Простота, скромность и искренность на первом месте. А в будущем прекрасный пол почти все оценивает по уровню материального обеспечения молодого человека. А чаще и немолодого тоже.

Улыбаясь, я наблюдал за супругой, а внутри все переворачивалось от странного, давно забытого чувства покоя и спокойствия. После пыльного и кровавого, прожженного солнцем Афгана, после схваток с душманами, с наемниками, после всех тревог и перестрелок, эта мирная идиллия казалась чуть ли не сном. Но это был сон наяву.

В тот же вечер мы ужинали в ресторане нашей гостиницы.

Небольшой зал с ажурными деревянными решетками, столиками и белоснежными скатертями на них, открытой верандой выходил в сторону моря. В углу пианист и скрипач исполняли что-то из классики, мелодия была тихой, ненавязчивой, создавая легкую романтическую атмосферу. Пахло морскими водорослями, морской свежестью и готовящимся неподалеку шашлыком.

– Что будешь заказывать? – спросил я, перелистывая меню.

– Не знаю, – Лена смотрела на меня задумчиво. – Все такое красивое… давай закажем рыбу на гриле и салат? И вина. Белого, полусладкого.

– Как скажешь. А на десерт мороженое?

Лена улыбнулась. Мороженое она любила, особенно сливочное. И откровенно говоря, я тоже. Все-таки в те годы оно было нереально вкусным, даже каким-то особенным. Особенно в заведениях, в изящных хрустальных креманках.

Официант, высокий, худощавый мужчина с закрученными усами, принял заказ и вскоре принес бутылку охлажденного «Цинандали». Аккуратно разлил по бокалам.

Мы чокнулись. Звякнуло стекло.

– За нас, – довольно прошептала Лена, и в ее глазах отразились огоньки. – За нашу новую жизнь.

– За нас, – согласно кивнул я, делая глоток. Вино было легким, с нежными фруктовыми нотами.

Мы ели почти молча, наслаждаясь вкусной едой, музыкой и видом на темнеющее море. Но, несмотря на умиротворяющую романтическую обстановку, я чувствовал, что у Лены накопились вопросы.

– Тебя что-то беспокоит? – поинтересовался я.

Она застенчиво улыбнулась, затем отложила вилку и посмотрела мне в глаза.

– Максим, а как у нас будет складываться семейная жизнь? Вот вернемся в Краснодар, где мы будем жить? В общежитии? Но как же твоя служба? И вообще, что за должность у тебя, а то ты же мне почти ничего не рассказываешь…

Я вздохнул, отодвинув почти пустую тарелку.

Вопросы были закономерными, но на часть из них ответов у меня и, правда, не было. Пришлось начинать издалека. К слову сказать, историю про Калугина я ей рассказал, но все подвел к тому, что сам в этом никак не участвовал, просто слышал. Ни к чему ей знать, что ее новоиспеченный муж чуть ли не самый дерзкий и отчаянный разведчик во всем Афгане. Возможно, позже, я ей все расскажу, но не сейчас.

– Так сразу я тебе и не скажу. Ну, начну с конца… С моей новой должностью командование пока не определилось, – честно сказал я, думая об известном мне будущем. – Вот с отпуска выйду, возможно, что-то сразу и узнаю. Вообще, после всей истории, ну той, что я тебе рассказывал про генерала, который из страны убежал, что-то точно изменится. Возможно, теперь нашу армию, да и всю страну ждут перемены. Вряд ли меня оставят служить в Ташкенте надолго, поэтому попрошусь куда-нибудь поближе к Краснодару. В идеале вообще, устроиться служить в высшее военное училище, где я совсем недавно учился. Но вообще, все сложно. Что там решат люди в больших погонах и что дальше будет с Министерством Обороны, пока никто не знает.

– А куда тебя могут послать? Надеюсь, не в Афганистан? – в ее голосе прозвучала тревога.

– Нет, точно нет. Война в Афганистане хотя и окончена, но там еще не все так просто. На юго-западе республики еще есть наши гарнизоны, которые добивают остатки оппозиционных сил у границ с Ираном и Пакистаном. Скорее всего, теперь страна начнет восстанавливать связи с Европой, а там и новые возможности откроются. И перспективы. А что касается нас, так я сделаю все возможное, чтобы быть ближе к тебе. Для начала, пока отпуск, поживем в Краснодаре, но только не в том общежитии. Это уже не наш уровень, не семейный. Обязательно снимем с тобой квартиру, чтобы никто не мешал. Деньги есть, с этим проблем, думаю, не будет. Даже шиковать, иногда можно, но осторожно. Не переживай, солнце. Скоро все утрясется. Главное, что мы с тобой теперь вместе.