Капитан. Часть 1. Назад в СССР. Книга 13 - Гаусс Максим - Страница 11

Вертолет, снизив обороты двигателя, завис над небольшим каменистым плато, затерянным среди нагромождений гор. Прихватив свои вещи, мы выпрыгнули в облако пыли, поднятое винтами.

Дорин пожелал удачи, затем вертушка сделала прощальный вираж, а после растворилась в рассветных сумерках, оставив нас в тишине афганских гор. И нужно признать, здесь, действительно, было как-то слишком тихо.

Задача была максимально простой и четкой: за сорок восемь часов пройти около двадцати пяти километров по сложному маршруту, который еще нужно было проложить, до условного «подставного» кишлака у советско-иранской границы, а там тихо ликвидировать «цель» – опытного офицера, игравшего роль полевого командира. А затем выбраться оттуда и успеть вернуться к обозначенной отдельно точке эвакуации. Само собой, все упиралось во время. Если Михаил Дорин прилетит, а нас там не окажется, то все – считай, контрольные «скачки» мы провалили. Двойку за это не поставят, но все равно, портить себе репутацию было бы неприятно.

– Валера, мне нужен наиболее быстрый маршрут до точки! – я посмотрел на Гурова.

– Работаю!

– Остальные, рассредоточиться. Осмотреть периметр. Закрепиться. Смотрим в оба.

Прапорщик, отыскав небольшую ложбину, сначала расстелил там карту на плоском камне, а затем при свете карманного фонаря внимательно изучил квадрат. Он определил пару маршрутов, затем предложил мне их на согласование. Выбрав оптимальный, мы выдвинулись по едва заметным тропам. Как я уже говорил, карты у него были не простые, а старые, испещренные кучами карандашных пометок, указаниями высот и низин, набросков и прочего рукотворного вмешательства. Шут, заглянув через плечо, только фыркнул.

Ранее, когда состав группы у нас был иной, с картами и прокладкой маршрута приходилось работать либо мне, либо Кэпу. Урду еще участвовал. Теперь эта обязанность лежала на конкретном человеке, который знал свое дело куда лучше, чем любой из нас.

Дамиров как-то пошутил над ним, что Гуров эти карты во сне сам рисовал, когда у мирных крестьян или торговцев оставался. С ними же по горам и бродил. Еще до войны. Разумеется, информацию он черпал только у тех, что были лояльны советскому режиму. Очевидно, что война надоела всем, а потому те ему много чего рассказали и показали. Да и в штабах гарнизонов, которые он посещал в качестве топографа, постоянно черпал знания, будто они были ему жизненно необходимыми. Более молодые коллеги считали его странным, называли его по-разному, но ему было абсолютно все равно.

Пока Гуров изучал карты, мы осматривали наши рюкзаки.

Самарин недовольно хмыкнул. Ему из оружия попался пистолет «Макаров», который в лапах здоровяка смотрелся детской игрушкой. С двумя холостыми патронами в обойме. В РД-54 была большая банка тушенки, сухари на один прием, сигнальный факел, фляга с водой, маскхалат, аптечка, большой моток веревки и бутылка шампуня «Ромашка».

– Нет, ну ладно остальное… – удивился он. – Но шампунь-то зачем?

– Чтобы мыться! – рассмеялся Шут. – Вдруг запачкаешься?

У остальных состав был примерно схожим. С незначительными вариациями. У Смирнова, вместо шампуня была книга, оружие – АКС-74 с одним неполным магазином. Патроны, кстати, тоже были холостыми. Они у всех оказались холостыми – ну, тут понятно почему. Учения же.

Собственно, по итогу получилось, что у нас пять Макаровых, три складных Калашниковых, два карабина СКС и дымовая граната. Из вещей, которые были ни к селу, ни к городу – большая банка с кофе, книга с детективами, молоток, пять аудиокассет, аккумулятор, радиоприемник, настольная лампа и упаковка туалетной бумаги.

– Ну?! И что это за сборная солянка?

– Сдается мне, что это часть нашего задания! – предположил Смирнов. – Через нас просто решили подкинуть парням в кишлаке предметы первой необходимости!

– Настольная лампа ‒ предмет первой необходимости? – переспросил Корнеев.

– Армейская смекалка! – заметил Дамиров. – Слышал про такое?

– Ерунда какая-то! – недовольно отметил я. – Очевидно, что кто-то из инструкторов решил пошутить над нами. Ладно, раз так… Раз будут дополнительные баллы… берем это барахло с собой! Все это в одну «эрдэшку» не поместится, поэтому разложим по двум мешкам. Донесем, отдадим.

Выдвинулись мы быстро, времени зря терять не стали. Удивительно, но до обеда ничего значимого не произошло.

Шли цепочкой, смотрели в оба. Соблюдали дистанцию, каждый шаг был выверен. Ни местных жителей, ни торговцев по пути мы не заметили. Горы и хребты, ущелья, скалы поражали своей красотой и величественностью.

Невольно вспомнил, как был в этих местах в качестве военнопленного больше полутора лет назад. Тогда красота меня совершенно не интересовала – мысли совсем о другом были. Помнится, нас тогда коварно атаковали люди старика Иззатуллы, а я потом оттуда сбежал. А заодно прихватил и товарищей по несчастью. Собственно, так мы и познакомились с Пашей Корнеевым.

Иногда приходилось идти по таким местам, куда не каждый баран сунется. Но Гуров четко оценивал наши возможности и корректировал маршрут на ходу. Ближе к трем часам дня добрались до небольшого заброшенного кишлака, где остановились на перекур. Было очевидно, что здесь давно никого нет.

По времени мы укладывались с запасом. Тем более, что по словам топографа, точка эвакуации была недалеко от кишлака.

– Так, всем отдыхать! – распорядился я. – Десять минут. Затем перекусим.

Пищи у нас с собой было мало. С расчетом не на то, чтобы наесться, а чтобы поддерживать силы. И это обоснованно.

Разделили все имеющееся на три части – соответственно, три приема пищи. Костер разводить не стали, на таком солнце все и так было горячим. После перекуса, мы выдвинулись дальше.

И снова все было тихо. До вечера видели только большое стадо баранов, которых в небольшой долине пасли местные пастухи с ружьями за спинами. Прошли так, чтобы они нас не заметили. На всякий случай.

На краю небольшого ущелья пришлось спускаться вниз по веревкам. На это ушло достаточно много времени.

Наступил вечер, а мы все шли и шли. Вокруг снова ни души.

– Больше половины маршрута преодолели! – заметил я, сверившись с картой. – Но нужно подтянуть темп.

Примерно в десять вечера мы укрылись в глубокой расщелине, замаскировавшись под окружающие камни с помощью плащ-палаток. Ночью лезть по скалам было чревато проблемами, поэтому решили переждать. Нам предстояло пересидеть в укрытии, и именно тогда развернулось настоящее представление.

Чтобы скоротать время и не заснуть, Шут, ехидным шепотом, чтобы звук не выходил за пределы нашего укрытия, спросил у Дамирова:

– Скажи, о мудрейший из лингвистов, как на дари будет «иду, ползу, камни коленки содрали, а до точки еще как до Луны»?

Дамиров, не моргнув глазом, так же тихо, но с идеальной дикцией, ответил:

– Буквально это звучало бы так: «Моему терпению, столь же безграничному, как эти горы, пришел конец, и колени мои взывают о пощаде». Но если говорить поэтически, то у Хафиза есть строфа…

– Ладно, ладно, с поэзией завязывай, – замахал руками Шут. – А как просто сказать: «Где тут поесть?» Ну, без того, чтобы меня приняли за шпиона?

– «Манзараи хурок дар кучост?» – мгновенно выдал Дамиров. Правда это было или нет, история умалчивала. – Но если ты так скажешь с твоим акцентом, тебя точно примут за шпиона. Лучше молчи и показывай пальцем.

В это время с другой стороны расщелины завязался свой разговор. Ромов, кинолог, тихо спросил у Самарина:

– Дим, а у тебя дома собака была?

Самарин, который обычно был немногословен, неожиданно оживился.

– Не, не было. Но я всегда мечтал о немецкой овчарке. Умная, преданная. Знаешь, представляю, взял бы маленького щенка, обучил бы всяким штукам. Не только «фас» или «ищи», а чтобы пес мне настоящим напарником был. Чует опасность – предупредит, заблудишься – выведет. Мечта. Какая мне собака с такой службой?

Ромов одобрительно кивнул в темноте.

– Правильная мечта. Немец – это не просто собака, это друг. Ни одна электронная система так периметр не чувствует, как хорошая собака. Чутье не обмануть. Найду мою ты видел, да? О! А хочешь, я тебе щенка подберу? Где разместить – найдем!