Имперец. Ранг 3. Посол - Кощеев Владимир - Страница 3

Константин Александрович Чернышев был министром вооруженных сил и в принципе для мирного времени даже весьма неплохим. Но имелось у Дмитрия Алексеевича ощущение, что мирное время теперь продлится недолго. А то и вовсе является фантомным – слишком уж часто по периметру его империи то тут, то там кто-то скалился и тявкал.

А как себя проявит Чернышев, если начнется по-настоящему горячее время, непонятно.

– Новости есть, государь, – склонил голову министр. – Насколько хорошие, тут уж судить вам.

Дмитрий Алексеевич дернул бровью, но перебивать не стал.

– Наши бойцы ведут планомерную зачистку территорий от агрессивно настроенных частных дружин и прочих недружественных наемничьих баз, – сообщил Чернышев. – В числе прочего был обнаружен склад с формой. Форма пошита по образцу российских вооруженных сил. Там же княжичами Ермаковым и Меншиковым были обнаружены документы.

При фразе «княжичами Ермаковым и Меншиковым» император хмыкнул, но сути не упустил.

– Что за документы? – уточнил он.

– Поляки планировали инсценировать нападение русских войск на один из своих погранпостов и, используя это как повод, развязать войну с нами, – пояснил Константин Александрович.

– Нет, я видел, когда людям от власти крышу сносит, но чтоб так… – пробормотал Дмитрий Алексеевич. – Мы ж их просто в асфальт закатаем, всю Польшу, посередине поставим указатель, куда Москва, а куда чертова бабушка, и вся Речь Посполитая на этом кончится. Или это еще не все новости?

– У меня все, – покачал головой Чернышев.

– Витя? – Романов посмотрел на Нарышкина.

– Пока нет полного отчета, государь, но, по краткой сводке, отряд Лютого подтвердил тайный союз поляков с немцами, – доложил тот.

– А турки? – нахмурился император.

– Турки смотрят, чем дело кончится, – отозвался Толстой, возглавляющий внешнюю разведку. – Они очень стараются удержать свое лоскутное одеяло, им сейчас не до польских амбиций.

– А что насчет тех наемников, которых мы тут приняли? Есть что-то интересненькое по ним там, на месте? – Император перевел взгляд с одного на другого своего военного деятеля.

Все трое отрицательно покачали головой, заставив императора раздраженно цокнуть. Вот как найти такую умную крысу, а?

В этот момент у Нарышкина требовательно зажужжал телефон.

– Ответь, – разрешил государь, понимая, что в такое горячее время любой звонок может принести какую-то очень важную информацию.

И судя по тому, как стремительно побледнел Нарышкин, там действительно случилось что-то из ряда вон.

– Ну, что еще? – мрачно спросил Дмитрий Алексеевич.

– Группа Лютого, государь… – с трудом ворочая языком, проговорил боярин. – Группа Лютого не вышла к яхте в расчетное время.

Речь Посполитая, трасса на Гданьск,

Александр Мирный

– Мирный, мать твою, ну хоть кусок обшивки можно было оставить? – орал Лютый, пиная носком берца чудом уцелевший кусок БТР.

– На кой? – не понял Иван.

– Чтобы понять по нему, к какой части была приписана техника, – пояснил я и запричитал: – Ну простите, Игорь Вячеславович, в следующий раз я сначала у вас уточню, стоит ли обороняться или мы так постоим.

– Разговорчики! – огрызнулся командир и принялся гонять своих бойцов.

Те спешили – стремительно темнело, а нужно было максимально заснять место боя, попробовать найти какие-то улики в оборудовании у стрелков, которых я положил по кустам, и принять нелегкое решение, как быть с погибшими.

Хоронить на польской земле русских бойцов никому не хотелось. Но часть погибла в машине, и сбор останков требовал времени, которого, как обычно, у нас не было. Кто знает, какие гости следующие пожалуют на нашу вечеринку.

Иван о чем-то негромко говорил с Лютым и, кажется, даже немного поспорил. Предполагаю, что пацан не готов был хоронить русских в Польше, а Лютый не готов был экспериментировать с жизнью цесаревича.

К счастью, этот мрачный момент разрешился сам собой. Я вежливо кашлянул, привлекая к себе внимание.

– Что? – огрызнулись оба спорщика.

– Сюда что-то едет, – сообщил я.

– С чего ты взял? – напрягся Лютый, отправивший двух бойцов по обе стороны дороги караулить подъезды.

– Услышал, – пожал плечами в ответ.

Я действительно услышал шум моторов, шелест шин, едва заметный скрип пружин подвесок. Лютый немигающим взглядом смотрел на меня несколько секунд, а затем рация зашипела:

– Три автомобиля следуют со стороны Гданьска, без опознавательных знаков, – доложил дозорный.

– Да чтоб этих поляков поделили! – выругался Лютый. – Всем отойти с дороги! Живо!

Мы резвыми козликами помчались в темные кусты. И пока хрустели ветвями, Лютый схватил меня за рукав и негромко проговорил:

– Мирный, скажи, что Разумовский тебя научил слушать Ветер.

– Разумовский не учил. Я сейчас сам попробовал, – ответил я.

Это действительно был экспромт. И я, честно сказать, вообще не рассчитывал, что что-то сработает. Но сегодня явно мой день.

– Где ж ты раньше был такой талантливый, – мрачно произнес силовик, кинув взгляд на остов автомобиля.

Мой запредельный резерв, кажется, позволял немного расширять границы стандартных техник. Я тупо слышал дальше, чем отошедшие на приличное расстояние бойцы Лютого, работающие с той же техникой.

– В детдоме, – ответил я спокойно.

Ну и еще немного в другом мире, но это к делу не относится.

Возле места боя тормознули три тачки. Я не видел, но слышал, как техника остановилась, открылись двери, тяжелые сапоги бухнули об асфальт. Неровное дыхание людей, шум брони, шаги.

И вдруг все стихло, как будто бы они замерли и даже дышать перестали – заработали магические глушилки. И в этой неестественной тишине завыл волк.

– Вот засранцы, – выдохнул Лютый, после чего издал какой-то лающий звук в ответ и скомандовал: – Выходим.

Ура, пешая экскурсия по Польше отменяется! И все еще есть шансы сегодня что-нибудь выпить.

Яхта «Артемида»

Яхта «Артемида» была одной из богатейших яхт мира, ходила под флагом какого-то карликового государства. А на самом деле входила в состав личной флотилии рода Ушаковых.

На этом судне было достаточно комнат, чтобы разместить пятьдесят пассажиров с комфортом, а еще дополнительное оборудование типа ультрасовременного стабилизатора качки, парочки гидроциклов, моторных лодок, батискафа и площадки для посадки вертолета.

Но в отличие от своих одноклассников ценового сегмента у «Артемиды» не было кинотеатров, теннисного корта и бального зала на борту. Только один бассейн на носу корабля – и то лишь для того, чтобы выглядеть как приличное парадно-выходное судно. Зато у кораблика имелось целых два медицинских отсека, оборудованных так, что можно было проводить полноценные хирургические вмешательства, трюм, под завязку забитый вооружением, и какие-то невероятно мощные движки.

Малышка могла легко идти и отстреливаться от Босфора до Лондона и обратно, не особенно напрягаясь.

Обо всем этом мне, бесконечно далекому от мореплавания, рассказал Иван, когда мы поднялись на борт.

Все гостевые каюты на яхте оказались одинаковые, без разделения по чинам и титулам, очевидно ради экономии пространства. Несмотря на внешний шик типа золоченых буковок названия и каких-то особенно изысканных дизайнерских решений экстерьера, внутри была самая обычная боевая машинка для нетипичных заданий.

– Ты нас сегодня спас, – констатировал Иван, наливая что-то подозрительно похожее на веселый портвейн в стаканы.

«Артемида» в этот момент покинула порт и теперь бодро шла в направлении Российской империи.

Я промолчал.

Скромно махать ручкой и говорить «Ой, что ты!» было бы полным идиотизмом, делать грудь колесом и надувать щеки от важности – тоже. Поэтому просто молча принял стакан.

– Не только нас, – продолжил Иван. – Но и меня. Опять.