Егерь. Черная Луна (СИ) - Скиба Николай - Страница 3

Барут заказал крепкого эля — того самого, что жёг горло и затуманивал мысли. Устроился в углу, поставив Фукиса на потёртый деревянный стол. Зверёк настороженно оглядывался, его большие глаза фиксировали каждого посетителя в зале. Слишком много незнакомых запахов, слишком много потенциальных угроз.

Барут залпом осушил кружку, заказал ещё одну. Алкоголь растекался по венам тёплой волной, размывая острые углы дневных воспоминаний. Янтарные глаза волков, полные преданности. Их недоумение в момент передачи связи. К чёртовой матери это всё.

— Устал? — Мягкий женский голос прозвучал совсем рядом.

Барут поднял голову, моргнув затуманенными глазами. Перед ним стояла молодая женщина с каштановыми волосами, заплетёнными в простую косу. Умные зелёные глаза внимательно изучали его лицо. Простое серое платье из хорошей ткани — не дешёвое, но и не кричащее. На руках следы от иголок — швея или вышивальщица.

— Можно сесть? — спросила она, кивая на свободный стул. — Вы выглядите так, будто вам нужна компания.

Барут пожал плечами и пододвинул стул. Что-то в её манерах говорило о том, что это не обычная ночная бабочка. Слишком уверенно держится, с простотой смотрит прямо в глаза.

— Барут, — представился он, протягивая руку.

— Элла. — Её ладонь была тёплой, с мозолями на кончиках пальцев. Определённо швея.

Прикорнувший Фукис взбудоражился и с любопытством обнюхал незнакомку. Обычно зверёк шипел на чужих женщин, особенно тех, что слишком активно заигрывали с хозяином. Но на этот раз он спокойно позволил ей погладить свою синюю шёрстку.

— Красивый зверёк, — заметила Элла. — Впервые такого вижу. Наверное, дорого стоит.

— Этот не продаётся, — быстро ответил Барут. — Он партнёр, а не товар.

Элла искренне улыбнулась. Вовсе не той натянутой улыбкой, которой обычно встречают богатых клиентов.

— Вы торговец? Понимаю. У меня тоже есть кот, которого ни за что не отдам. Рыжий наглец, но мой.

Они проговорили больше часа. Элла действительно оказалась торговкой тканями из соседнего квартала — показала мозоли от работы с иголкой, пожаловалась на капризных клиенток из высшего общества. Умела слушать, задавала правильные вопросы, не лезла с советами. Когда Барут, подогретый алкоголем, рассказал о своей работе, она не стала изображать восхищение или осуждение.

— Тяжёлое дело, — только и сказала она, потягивая разбавленное вино. — Привязываться к тому, что придётся отдать. Я шью свадебные платья — тоже не просто. Месяцами работаешь над нарядом, он становится как живой, а потом отдаёшь чужой женщине и больше никогда не увидишь.

Фукис перебрался к ней на колени и свернулся клубочком, что было редкостью. Зверёк чувствовал людей лучше любого сторожевого пса, и его спокойствие говорило о многом.

— Выпьем ещё? — предложила Элла, когда их кружки опустели.

— А почему бы и нет, — согласился Барут. Голова уже кружилась, но приятно. Впервые за долгое время он не думал о делах, о деньгах, о том, правильно ли поступает.

Ещё через час, когда алкоголь окончательно размыл границы осторожности, Элла наклонилась ближе. Её волосы пахли лавандой и чистотой.

— Знаешь, мой дом совсем недалеко, — сказала она тихо. — Если хочешь… просто поговорить. Или помолчать. Иногда это тоже нужно.

Барут посмотрел в её глаза. В них не было расчёта, жадности или фальши. Просто понимание одинокого человека, который узнал такого же одинокого.

— Пойдём, — согласился он, поднимаясь со стула. Фукис недовольно пискнул, когда его потревожили, но послушно забрался хозяину на плечо.

Ему нужно было забыться. Хотя бы на несколько часов почувствовать себя просто мужчиной в объятиях понимающей женщины.

Выходя из дома Эллы уже за полночь, Барут чувствовал себя намного лучше. Девушка оказалась именно тем, что нужно — никаких лишних слов, никаких обещаний встретиться снова. Просто человеческое тепло. Но он бы хотел ещё раз зайти к ней. Тянуло, что ли. Торговец пьяно усмехнулся. Ну надо же.

Фукис сидел на плече и изредка позёвывал. День выдался долгий и для него.

Барут шёл по узким переулкам, подсчитывая прибыль. Шестьдесят золотых за волков, минус три золотых за пепел саламандры. Минус двадцать за содержание и рост зверей. Чистая прибыль — тридцать семь. Неплохо для одного дня. Можно позволить себе несколько дней отдыха.

Переулок был пуст. Только редкие фонари освещали замшелые стены домов. Барут почти дошёл до своего района, когда услышал шаги сзади.

Он обернулся.

Кулак врезался ему в челюсть с такой силой, что искры заплясали перед глазами. Барут упал на спину, ударившись затылком о мокрые камни.

— Фукис! — успел выкрикнуть он, чувствуя, как зверёк соскальзывает с плеча.

Второй удар пришёлся в переносицу. Хрустнула кость, и рот наполнился кровью. Тяжёлый сапог придавил грудь к земле, не давая подняться.

— Где твой дружок, торговец? — прошипел знакомый голос.

Барут с трудом разлепил глаза. Над ним нависал зверолов — тот самый, у которого Максим отобрал водного волкодава. Лицо агрессора было перекошено от ненависти. За его спиной маячили ещё четыре силуэта.

— Твой дружок забрал мою псину, — садист наклонился ближе. — А долги надо платить.

Рядом с Барутом материализовался волк крови третьей ступени. Зверь оскалился, и слюна закапала торговцу на лицо. Запах из пасти ударил в ноздри.

— Забери деньги, — хрипло проговорил Барут. — Возьми всё золото. В кошеле шестьдесят золотых.

Садист рассмеялся и пнул его в висок. Мир качнулся.

— Золото я, считай, забрал, — он вытащил из-за пазухи знакомый кошель. — А теперь принесёшь тысячу. ТЫСЯЧУ, ТЫ ПОНЯЛ⁈ Или твой дружок пусть приходит поиграть.

Раздался тихий писк. Один из бандитов поднял Фукиса за шкирку.

— Ну и уродец, — зверолов схватил синего зверька.

Фукис отчаянно кусался, но человек сжал его горло.

— Не трогай его, мразь! — Барут попытался подняться, но сапог снова впечатал его в грязь.

Парень отчаянно пытался что-то придумать, но сегодня он продал всех боевых зверей. Они что, всё это время следили за ним?

— Ого, дорогой тебе зверёк, да? — садист усмехнулся и швырнул бьющегося Фукиса в сумку. — Тогда даже так сделаем: тысяча золотых, и получишь свою тварь обратно. Живой.

Последнее слово он произнёс с особым смаком.

Барута избивали ещё минуты две. Рёбра, живот, почки. Когда он уже не мог даже стонать, садист наклонился к его уху.

— Времени у тебя до следующего вечера. Приходи к старым складам у восточной стены. Один. Или даже со своим дружком-героем. Вы даже не знаете, с кем связались.

Последний удар пришёлся в солнечное сплетение. Барут потерял сознание под звуки удаляющихся шагов и приглушённый писк Фукиса.

Нет…

Только не маленький партнёр.

А спустя чёрт знает сколько времени, он услышал голос.

— О боже мой! Барут!

Женский голос. Но почему так тепло? У неё что, огненная аура?

И ластится к нему, как горностай. Хотя усы как у рыси.

Рычит ещё…

Странная женщина…

Замутнённое сознание парня вновь провалилось во мрак.

Ваши лайки на книге покажут целесообразность продолжения истории. Да, это важно:) Спасибо за понимание.

Я вбежал на зов Актрисы в дом с ожиданием увидеть хаос, но вместо паники меня встретила деловая тишина.

— Где он? — коротко спросил я.

Лана кивнула в сторону спальни.

— Красавчик учуял его запах раньше меня. Мы нашли Барута в переулке.

Я прошёл в комнату, где на кровати лежал мой друг. Лицо торговца превратилось в месиво из ссадин и гематом, правый глаз заплыл так, что веко напоминало переспелую сливу. Но грудь поднималась и опускалась ровно — зелье регенерации делало свою работу.

Ника аккуратно меняла повязку на рассечённой брови Барута. Девчонка двигалась уверенно, без дрожи в руках, которая бывает у тех, кто впервые видит настоящие увечья.