После развода мне не до сна (СИ) - Томченко Анна - Страница 7

Он ходил и чувствовал себя в своей тарелке, словно бы ничего ненормального не делал. Поэтому на мою речь он только поджал губы недовольно и раздражённо.

— Слушай, вот зачем ты акцентируешь внимание на своём возрасте?

— это не я на нём акцентирую внимание. Даниил, это ты мне швырнул в лицо то, что я для тебя старая. А любовница у тебя на пятнадцать лет меня моложе. Если тебе было важно сказать о том, что у тебя другая женщина, ты бы просто сказал мне о том, что она есть, но ты построил фразу так, что уколол тем, что она моложе.

И ты её хочешь, а не меня.

Данила остановился напротив, потёр мизинцем левую бровь и вздохнул глубоко, рубашка натянулась на груди, показывая рельеф мышц.

Я качнула головой, понимая, что это все вообще глупости.

— И хорошо. Вот ты ушёл, вот мы развелись, ты же прекрасно знаешь, что в разводе я не потребую ничего свыше того, что мне может принадлежать. То есть это однозначно будет мой бизнес, это однозначно будет дом, однозначно скорее всего, машины, квартиры детей, которые куплены у нас в браке, но не оформлены ни на одного из ребёнка. И вот мне интересно, что у тебя так подгорает, что ты решил здесь сейчас ласковым котом вокруг меня ходить. Тебе же что-то нужно от меня. И вот у меня к тебе закономерный вопрос, Даниил. Полгода прошло с развода. Даже если я подам на раздел имущества, поверь, ты не обанкротишься, я не утащу у тебя половину твоего кирпичного заводика. Вот у меня вопрос: что тебе от меня надо?

Я стояла, уперев ладони в столешницу, и Данила, медленно шагнув, скопировал мою позу, опёрся точно так же, и между нами оставалось не больше метра расстояния.

Бывший муж склонил голову к плечу и как-то игриво и смущённо, словно бы ему доставляло это какой-то дискомфорт, признался:

— Да я просто, если честно, скучаю по твоему борщу.

8.

— А по ортопедическому матрасу не скучаешь? — ласково улыбнулась я и хохотнула, отталкиваясь назад от острова.

Даниил насупился.

Он- то думал, что я сейчас его пойму, что я сейчас на своей шкуре прочувствую, как это, когда не хватает чего-то родного и близкого.

Ну нет.

Данила когда уходил, разрушил мою жизнь, разрушил жизнь семьи, и, что самое болезненное, он разрушил мою веру в себя, как в женщину.

Данила, когда уходил, сделал все возможное, чтобы я считала себя неправильной, поистрепавшейся, недостойной самого элементарного — внимания мужчин.

Это было больно.

Но поскольку я понимала, что его слова продиктованы только желанием уколоть, я старалась себя не зацикливать на этой теме.

Но это было больно.

— знаешь, Илая, — медленно произнёс Данила, складывая руки на груди. — мне кажется, что ты мне этот матрас…

— Я тебе его не прощу до гробовой доски, — честно призналась я и отодвинула от себя контейнер с алоказией. — И что бы ты мне сейчас не приехал, не рассказал по поводу того, что тебе нужна нянька, кухарка, тебе дешевле это все обойдётся, если ты наймёшь профессиональных людей. А унижать меня, что я должна выполнять работу при твоей Кривенковой по дому, и быть ещё параллельно, что, вероятнее всего, твоей бесплатной девкой... Ну, извини, ты тоже нашёл кому что предложить... Я бы ещё поняла, ты такими с такими предложениями к своей бабе пошёл. Но ты так-то к своей бывшей жене пришёл. А у меня немножко другие приоритеты в жизни и в семье.

Данила усмехнулся, и я поняла, что я попала в точку.

Да, примерно так в его голове и строилась вся теория, что там, где бесплатная кухарка и нянька, там ещё и бесплатные посещения ортопедического матраса.

— я не поняла, с чем связан твой приезд, но лучше тебе уехать. Ты же прекрасно знаешь, что я вызову охрану. Получится скандал. И, кстати, научи все-таки и заставь её готовить, а то выглядишь очень потасканным, как будто бы ты полгода не с любовницей грелся в постельке, а на горных рудниках, — произнеся это, я двинулась к выходу из кабинета и шагнула в торговый зал.

Девочки насторожённо смотрели на меня, но я качнула головой. не было никакого конфликта, и нам не за что опасаться.

Намекая на то, что…

Чтобы не продолжать общаться с бывшим, я сделала шаг в сторону подсобки и ушла. И оказалась я в торговом зале только через полчаса после того, как выдохнула и пришла в себя.

Тоже мне, облагодетельствовал своими предложениями.

Я дернула себя за прядь и после того, как закончила, перебирать посылку, отсняла новый контент для блога, собралась и поехала к Кирюше, у меня были ключи от его квартиры на всякий случай, и поэтому, когда сын не среагировал на звонок домофона, я полезла в сумку. Сама открыла дверь.

Зайдя в квартиру, я услышала разговор на английском и тихонечко, аккуратненько разделась, разулась и вдоль стеночки двинулась в сторону зала.

Кирилл был на беговой дорожке и с кем-то общался по сети. Увидев меня, он взмахнул рукой, и я поспешно кивнула, двинувшись на кухню, проверила, есть ли у него чем ужинать, и вообще, как он себя тут чувствует. Буквально через десять минут сын, сняв наушники, подлетел ко мне и, сгробастав в охапку, поцеловал в щеку. От Кирилла остро пахло свежим потом так, что я отшатнулась и помахала рукой.

— Давай быстрее в душ.

— Ты бы хоть написала, что приедешь.

— Да, я проезжала мимо, думаю, заскочу, узнаю, как ты.

— Да со мной все хорошо, мне Агнесса звонила, сказала, что у папы там какие-то телодвижения.

Кирилл был достаточно отстранённым и холодным, уже для своего возраста циничным, поэтому я даже немного удивилась от того, что он решил поднять эту тему.

— Иди в душ, я пока на стол накрою.

— Только мне это ничего углеводного.

Сын прям конкретно занимался своей внешностью, своим развитием, и что-то в этом было однозначно от Данилы, от его желания во всем преуспевать. Давид, старший, был более равнодушен к этому всему, скорее, сыграло то, что он рано женился. И семейная жизнь оттягивала много на себя внимания.

Кирилл мне всегда говорил, я не буду так делать, я не буду жениться до сорока лет.

Я конечно, закатывала глаза, но принимала точку зрения сына.

Когда ребенок оказался на кухне, я поставила перед ним чашку с чаем и развела в шейкере его дозу протеина.

— И чего он хотел? — Равнодушно спросил Кирилл, заглатывая напиток большими глотками.

—Ну не знаю, я из бессвязной речи поняла только то, что он приведёт её на день рождения Ксюши.

— глупо, — пожал плечами Кирилл. — Ну, знаешь, все можно было ожидать от отца. Я бы даже в какой-то момент не удивился, если бы он с цветами возле твоего дома краковяк станцевал, но вот такое обращение на себя внимания — глупо. Ну и ты должна сама понимать. Я же тебе сказал, что он вернётся. Вот считай, процесс запущен.

Я покачала головой.

— Слушай, а ты вообще не в курсе, как у него дела?

— НУ почему же, в курсе. Но только я никогда не лезу в его личную жизнь, ровно как и он не лезет в мою личную жизнь.

Кирилл был тем ребёнком, который умудрялся сохранить нейтралитет, но при этом общаться и с той стороной, и с другой. Обижало ли это меня? Если честно, по первости — да. Мне хотелось, чтобы дети все болели за меня, но оказалось, что все немножко иначе.

Не добившись ничего от среднего сына, я через полчаса засобиралась домой. Кир обещал заскочить на выходных и порадовать нас с Агнессой рыбой на мангале. Я поцеловала сыну в щеку и назидательно заметила, чтобы не дурил здесь, но Кирилл так вздохнул, что я поняла — дурить будет по максимуму.

Вернувшись домой, я припарковалась возле гаража и короткими перебежками, стараясь не застудить в контейнере несколько черенков алоказии, которые притащила с собой с работы, чтобы у себя в оранжерее рассадить, двинулась к дому.

Когда я хлопнула дверью, на кухне что-то загремело, поэтому Агнесса не услышала, что я вернулась домой, и у меня произошёл момент, что я чуть ли не на цыпочках пробралась к ней, желая сделать сюрприз, но застыла на входе в гостиную.