Наследие Костяного Древа - Острова Ольга - Страница 2

– Сегодня уже никак, милая. Егор Петрович, наш староста, вернётся поздно. Завтра утром он проводит тебя до границы владений Алефтины. А дальше – сама.

– До границы? – удивилась я.

– Да. Нам нельзя её пересекать, – ответила Вера. Моё изумление только выросло. Границы владений? Да уж, бабуля даёт жару!

Вера заметила мой растерянный взгляд и улыбнулась, потрепав по плечу:

– Не удивляйся, Катюша. У каждой знахарки свои территории. Алефтина – женщина сильная и своенравная, с ней лучше не ссориться.

Знахарка с собственными владениями? Звучит как начало сказки! Но как добраться до её дома? Лес вокруг казался бесконечным, полным тайн.

– А если я заблужусь? – тревога сдавила грудь.

Вера достала из кармана искусно выполненный амулет:

– Возьми. Алефтина оставила его для тебя. Он станет оберегом. Не бойся: лес не причинит зла, если будешь чтить его законы. Иди с открытым сердцем – и доберёшься до бабушки. Она ждёт тебя.

Сердце забилось быстрее. Страх смешался с волнением и любопытством. Но ждать придётся до утра.

Укладываясь спать, я перебирала события дня. Почему мама назвала это страшной историей? Кто моя бабуля на самом деле? Мысли роились, не давая уснуть. И лишь перед рассветом я провалилась в беспокойный сон.

Первые лучи солнца робко коснулись лица, но разбудил меня не их ласковый свет, а пронзительный, раздирающий тишину визг петуха. Удивительно, но после всего нескольких часов сна я ощущала небывалую бодрость – словно внутри меня открылся неведомый источник сил.

Я вскочила с кровати, умылась прохладной водой и надела удобную одежду для лесной прогулки. Сегодня – долгожданная встреча с бабушкой! Сердце радостно трепетало, предвкушая тепло её объятий. Вчерашние тревоги отступили, уступив место радостному ожиданию. Сколько раз я завидовала друзьям, у которых были бабушки – хранительницы мудрости и безграничной любви…

Войдя в столовую, я приветливо улыбнулась немногочисленным обитателям дома:

– Доброе утро!

За столом, во главе его, восседал мужчина – словно сошедший с экрана староста из старинного фильма. Кряжистый, с окладистой бородой, он излучал незыблемую силу. Его волевое, обветренное лицо дышало уверенностью, а взгляд, встретившийся с моим, казался всевидящим.

Заметив меня, он поднялся – и я поразилась его росту: моя макушка едва доставала до его плеча.

– Так, значит, ты и есть внучка Алефтины? – прогремел его голос, словно раскат весеннего грома.

Я кивнула, невольно робея перед этой могучей фигурой. Его взгляд изучал меня так пристально, будто пытался прочесть душу, проникнуть в самые потаённые её уголки. И всё же в глубине этих серьёзных глаз мелькнула искорка едва заметного тепла.

– Рад приветствовать тебя в нашем доме, Катюша, – произнёс он, протягивая огромную ладонь. – Я – Егор Петрович, давний друг твоей бабушки.

Рука у него была шершавой и крепкой, как кора старого дуба. Когда он пожал мою ладонь, я почувствовала себя крошечной щепкой в его могучих руках – и по коже пробежал слабый электрический разряд.

Егор Петрович указал на накрытый стол, ломившийся от деревенских угощений: свежий пахучий хлеб, мёд в сотах, домашний сыр, ароматное варенье из лесных ягод.

– Садись, позавтракаем как следует – и будем выдвигаться. Путь предстоит не близкий.

Я ела с аппетитом, с удовольствием пробуя деревенские лакомства. Хозяева с улыбкой наблюдали за мной, по очереди задавая вопросы о семье. При этом они загадочно переглядывались – и у меня в голове промелькнула мысль: «Здесь явно что‑то нечисто».

– В чём дело? – прямо спросила я. – Вам что‑то известно о моих родителях?

В ответ – лишь уклончивые фразы и туманные намёки. Было очевидно: они что‑то скрывают. Но я не стала настаивать – почти уверенная, что скоро всё узнаю сама.

Поблагодарив Веру за радушный приём, я поспешила вслед за Егором Петровичем. Он уже миновал калитку и уверенно шагал по просёлочной дороге, ведущей к лесу.

«Слава богу, не взяла лишних вещей», – с облегчением подумала я, ощущая лёгкость небольшой сумки за плечом. Быстро нагнав провожатого, пристроилась рядом.

Мой спутник оказался немногословен, и большую часть пути нас окутывала тишина – лишь шорох листвы под ногами да многоголосые звуки просыпающегося леса. Спустя четыре часа Егор Петрович внезапно остановился.

– Здесь мы попрощаемся, – произнёс он, глядя прямо перед собой. – Дальше пойдёшь одна.

Я вскинула брови, недоумевая: как же я, совершенно незнакомая с этими краями, смогу продолжить путь? Словно прочитав мои мысли, он указал на едва приметную тропку, нырявшую в изумрудную чащу.

– Иди этой тропой – она приведёт к ручью. Перейдёшь его вброд, а дальше уже владения Алефтины. Уверен, она тебя встретит.

Он говорил с такой уверенностью, будто это было для меня чем‑то само собой разумеющимся. Превозмогая беспокойство, я поблагодарила Егора Петровича и, собрав волю в кулак, ступила на узкую тропу.

Лес встретил меня звенящей тишиной. Солнечные лучи, пробиваясь сквозь листву, рисовали на земле танцующие узоры. Я шла, стараясь не потерять тропинку, и с каждым шагом тревога сдавливала сердце. Казалось, сам лес наблюдает за мной – оценивает, испытывает.

Наконец впереди блеснула вода. Ручей оказался нешироким, но течение было быстрым. Закатав штаны, я вошла в обжигающе холодную воду.

Оказавшись на другом берегу, я замерла в растерянности. Куда дальше? Вопрос гулко отдавался в голове, пока я, обессилев, опускалась на замшелый валун.

Вдруг из‑за деревьев вышел огромный волк. Сердце рухнуло в ледяную бездну. Инстинктивно я приготовилась броситься обратно в реку – но волк лишь тихонько заскулил, словно окликнул меня. Присев на задние лапы, он протянул переднюю лапу – и весь его вид излучал кротость.

Я стояла, парализованная ужасом. В голове метались мысли, не складываясь в единую картину.

– Тебя прислала бабушка? – вырвалось у меня. В тот же миг я почувствовала себя полной идиоткой.

Волк склонил голову набок, будто обдумывая вопрос. В его янтарных глазах плескалось что‑то странное, какое‑то необъяснимое понимание. Или мне просто отчаянно хотелось в это верить?

Тихо заскулив, он повёл головой вправо, в тёмную глубь леса. Не дожидаясь ответа, медленно поднялся и, бросив на меня взгляд, полный невысказанного зова, двинулся прочь.

Что заставило меня последовать за ним? Отчаяние? Любопытство? Или то необъяснимое чувство, которое коснулось сердца, когда я впервые увидела его глаза?

Мы шли долго. Волк уверенно прокладывал путь сквозь чащу – обходил колючие кустарники, перепрыгивал через поваленные стволы. Я старалась не отставать, цепляясь за ветки и спотыкаясь о корни. Лес словно испытывал мою волю.

Наконец сквозь завесу деревьев пробился робкий свет. Волк остановился и, повернувшись ко мне, тихонько заворчал – будто подбадривал. Я сделала последний шаг и замерла, ошеломлённая.

Передо мной раскинулась залитая солнцем поляна. А в её центре возвышался… не ветхая избушка, как я ожидала, а вполне современный двухэтажный коттедж.

Неужели я добралась? Неужели это и есть мой пункт назначения?

Я замерла, не в силах отвести взгляд от дома. Он манил меня тихой, ускользающей красотой – словно секрет, спрятанный посреди леса. В нём чувствовались уют и надёжность, обещание укрытия от любых невзгод. Мягкий кокон безопасности окутал меня, и, повинуясь внезапному порыву, я поднялась на крыльцо и постучала в дверь.

– Бабушка, ты дома? – позвала я.

В ответ – лишь звенящая тишина. Уже собираясь постучать снова, я заметила, как дверь бесшумно приотворилась, приоткрывая сумрачный холл.

Переступив порог, я огляделась. Дом выглядел новым: современные обои на стенах, паркет, поблескивающий в полумраке. Сняв сумку с плеча, я поставила её на пол – глухой звук падения эхом отозвался в тишине.

Направившись в гостиную, залитую мягким рассеянным светом, я невольно залюбовалась её элегантностью. Каждая деталь, каждый предмет мебели дышали безупречным вкусом – таким знакомым. «Неужели мама тайно навещала бабушку?» – мелькнула мысль.