Ледяное проклятье, или Как растопить сердце дракона (СИ) - Сиротина Анна - Страница 14

Я шла по коридору в сторону кухни мелкими перебежками, стараясь не попасться никому на глаза, ведь за то, что вышла из своей башни, меня непременно накажут. Сердце стучало где-то в горле, ладошки потели, подступала тошнота, то ли от голода, то ли от волнения. Прячась в тени статуй, за кадками с растениями и старинными гобеленами, я приближалась к заветной двери. Лёгкой поступью, едва касаясь пола, не издавая ни звука, сливаясь со стенами, миновала самое опасное место, где пересекались два коридора и была широкая лестница, а ещё часто стояла стража. Я давно научилась двигаться полностью бесшумно.

Время приближалось к четырём вечера, но я ещё не завтракала, молчу про обед. Желудок сжался, напоминая, что и вчерашнего ужина тоже не было. Обо мне опять забыли, как всегда. С того страшного дня, когда меня приволокли в этот замок-тюрьму, прошло семь лет. Сегодня мне исполнилось тринадцать. Нам исполнилось. Только у сестры сейчас был настоящий день рождения, а меня даже на словах не поздравили. Мать я почти не видела, только Лира иногда тайком пробиралась ко мне. Чтобы скрасить мою жизнь, она приносила в подарок свои платья и игрушки. Но когда их обнаружили, то сразу отобрали, а меня наказали. И она стала носить мне что-то вкусное. Первый раз это была горсть засахаренных орешков, которые я съела с невероятной скоростью. Сестра решила, что они мне очень понравились, а я, просто не ела два дня. Тогда я ещё не умела становиться тенью, и все мои попытки выйти из северной башни, в которой меня держали как преступницу, заканчивались поркой. С тех пор я многому научилась.

Вот она заветная дверь. Сейчас здесь должно быть пусто. Это то время, когда работники кухни уже всё прибрали после обеда и сменились. Новая смена пока не заступила, и у меня есть пятнадцать минут перед тем, как они придут готовить ужин. Обычно пересменка длится около часа, но сейчас во дворце праздник. Я досконально изучила график и смогу пробраться в холодную комнату, чтобы запастись едой. Кто знает, когда меня покормят. Я протянула руку, но неожиданно дверь распахнулась и из неё вышел красивый юноша. Ему наверно, было лет семнадцать. Его глаза на секунду вспыхнули красным светом. Всё ясно, высший демон.

— Леди Алира, что вы здесь делаете? — Он спутал меня с сестрой.

— Я…

— Ты не Алира! Кто ты?

Он знает Лиру, но не знает обо мне, значит, это кто-то из гостей, и он обязательно расскажет деду, что видел меня. Мозг судорожно искал выход из сложившейся ситуации, минуты текли, но я так и не решалась сказать правду. Юноша буравил меня взглядом, и его красивое лицо приобрело жёсткость, он крепко сжал челюсть, губы сошлись в тонкую линию, радужка глаз полыхала красным. Он злился.

— Я задал тебе вопрос и не получил на него ответа! Я князь Бриан Гуалх Эр-Брихан, троюродный племянник правителя, и неповиновение мне — строго наказывается. — Юноша вмиг растерял всю свою привлекательность, сейчас его лицо исказилось, и он стал похож на хищную птицу. Видимо, это очередной родовитый претендент на руку сестры.

— Моё имя Милира. — Произношу очень тихо и пячусь назад, чтобы прошмыгнуть обратно в коридор. Видя мой манёвр, он преграждает путь, а на лестнице в этот момент появляется целая процессия, во главе с начальником охраны Девлином Громахом. Всё очень плохо! Сердце замирает от страха и словно камень ухает вниз, пытаясь спрятаться в пятках.

— Ваше Сиятельство, мы вас везде ищем. Что вы забыли на этаже прислуги? — А действительно, что он здесь делает? Причём на кухне. Но мысли сразу побежали в другую сторону, так как я поймала на себе тяжёлый, полный презрения взгляд Громаха. Про еду в ближайшие дни придётся забыть. Желудок судорожно сжался.

— Я заблудился! — Нагло врёт Эр-Брихан.

— Я провожу вас в восточную гостиную, там все собрались послушать, как музицирует Её Светлость Алира. Пройдёмте! — Он слегка склоняет голову, делает приглашающей жест, и только гость отдаляется в нужном направлении, жёстко бросает через плечо. — Увести! — Этот приказ уже по мою душу. Меня отконвоировали в комнату и оставили одну. Когда Эла1 прошла половину пути по небосклону пришёл дед. Я знала, что он явится, поэтому ложится спать не имело смысла. Он приблизился и отвесил мне увесистую пощёчину.

Я упала с подоконника на пол и оцарапала коленку.

— Твою мать! Как больно. — Потирая ушибленное место, я доковыляла до кровати и забралась на неё. Мысли в голове постоянно возвращались к сну-воспоминанию. Какое у Милиры ужасное детство. Несмотря на то что я рано потеряла близких, детство у меня было счастливое. Даже в детском доме было неплохо. А у неё — сплошная чернота.

Снова наступил этот день. Как же я их ненавижу. Кто придумал праздновать и дарить подарки за очередной прожитый год? Какой бред. С таким же успехом можно праздновать каждый прожитый месяц или день. В этот раз я подготовилась и заранее запаслась едой. Пришлось научиться быть ещё хитрее и незаметнее. Сестра подкидывала учебники по магии, и я освоила кучу полезных заклинаний. Жаль, что не была такой способной, как Лира, и не могла заглядывать в будущее. Сегодня нам восемнадцать, и значит, скоро меня отправят к жениху, старому мерзкому старикашке, который назначил самую высокую цену. Но ничего, по слухам, он почти не жилец и я быстро стану вдовой, наконец, смогу сама распоряжается жизнью. Я позавтракала и принялась штудировать новый учебник и не заметила, как за окном сгустились сумерки. Сейчас в бальном зале идёт шумное торжество, посвящённое сестре. Зависть уколола сердце. Чем я хуже? В коридоре послышался странный шум, я встала с кресла. Дверь с треском распахнулась, и в комнату ввалился огромный демон, который казался смутно знакомым. Я хотела спросить, что он здесь забыл, но не успела. Он налетел на меня и повалил на кровать. Я брыкалась, как норовистая кобыла, но он был сильнее. Я пыталась использовать магию, но он заметил и пресёк мои слабые попытки. Сорвал с балдахина шелковые шнуры и привязал мои руки к спинке кровати, ещё и магией зафиксировал.

— Такое же лицо и тело! Но сказать «нет» ты мне не сможешь, как твоя избалованная сестричка. Я, князь Эр-Брихан, видите ли, для неё недостаточно хорош. — Он разорвал на мне платье и грубо схватил за грудь, оставляя синяки. — И главное, я могу делать с тобой всё что хочу, и за тебя меня никто не накажет! — В его глазах полыхало красное пламя, он хищно облизнулся. Я с ужасом осознала, что никто не придёт мне на помощь. Все празднуют, меня никто не услышит. Я отброс, который спрятали в самой дальней башне, побочный продукт великого эксперимента деда. Я сделала единственное, что мне было доступно, обратилась к богине. Эльтоника, пожалуйста, пусть всё будет быстро и не больно. Умоляю тебя! Но…

Его огромный член разорвал меня. Острая боль вырвалась криком и градом слёз. Он брал меня грубо на огромной скорости, оставляя следы укусов и синяки на моей коже. Эта пытка длилась невероятно долго и когда он, наконец, излился, я уже даже не могла кричать, так как сорвала голос. Он скатился с моего привязанного истерзанного тела, вытер свой член об простыню, застегнул ширинку, зажёг на ладони огонь и спалил путы сковывающие мои руки. При этом даже не заботясь, что обжог мою кожу.

— Что же, думаю, скоро мы это повторим! — Он ухмыльнулся и вышел. Я не могла пошевелиться, между ног и внизу живота словно налили расплавленного свинца. Тело саднило от многочисленных повреждений. Боль и ничего кроме боли. Физическая, душевная. Я попыталась приподняться и увидела, как из меня вытекло его семя, смешанное с кровью. Горло сдавили спазмы, и меня вырвало.

Проснулась от давящего чувства в груди. Оказалось это не в груди, а на ней, Зимчик скакал как молодой сайгак, он был всклокоченный и очень взволнованный, весь его вид говорил, что он давно пытается меня разбудить. — Не успел ты, малыш. Какая жесть! Я только что пережила изнасилование. Не совсем я, но ощущения были очень реальными. — Слёзы текли по щекам, меня тошнило, и всё болело внизу живота. Надо срочно переключить мысли в другое русло, психика не выдерживает, я чувствую фантомные боли. — Зим, а где достать кота-крысолова, чтобы он разобрался с вредной тётенькой? — Бельчонок непонимающе посмотрел, а у меня промелькнула странная мысль: «Зачем нам кот, давай сами её сожрём».