Ледяное проклятье, или Как растопить сердце дракона (СИ) - Сиротина Анна - Страница 12

— Отойди немедленно от манускрипта, Исхирь! Как ты его раскрыла? — Я вздрогнула, услышав сзади полный злости голос Эйрхара. Книга тут же захлопнулась, и дракончик на моей руке растаял. Я медленно повернулась и столкнулась нос к носу с разъярённым лицом. Из-за того, что книга располагалась на небольшом возвышении, мы с ним сровнялись ростом. Его вены отчётливо проступали на висках, он так плотно сжимал челюсть, что я слышала скрип зубов.

— Я ничего не делала. — От страха голос стал похож на писк.

— Лгунья! Признавайся, какой магией ты пользуешься. Я ничего не почувствовал и сигнальные печати на месте. Но глазам своим привык доверять и видел, что манускрипт был раскрыт, когда я вошёл.

— Она сама раскрылась, я только погладила сердце на обложке. И ничего там не читала, только дух-хранитель в виде дракончика вылетел. — Выпалила всю правду, надеясь, что меня не накажут.

— Никакого сердца там нет! И духа-хранителя тоже! Твои небылицы порядком раздражают. — Я повернулась и совершенно чётко увидела голубой камень в виде сердца!

— Если у вас проблемы со зрением, стоит задуматься об очках! Вот же, прямо в центре, светящийся голубой камень в форме сердца! — Ехидно подметила, вопреки истошно вопящему чувству самосохранения.

— Это защитный артефакт из асулита, который блокирует любую магию, применяемую к манускрипту, и не даёт его прочитать. Доступ есть только у меня, так как в нём моя магия и кровь. Он выполнен в форме слезы.

— Ну то, что мужчины не различают цвета, я знала, для них розовый, фиолетовый, сиреневый, фуксия, это один и тот же цвет. Но что у вас ещё и с формами беда, это для меня открытие. Впрочем, конкретно у вас и с логикой беда, вы сказали, что камень защитный и доступ только у вас, и что чужой магии нет вокруг, но упорно обвиняете меня. — Глаза Эйрхара недобро сверкнули, крылья носа подрагивали, а руки сжались в кулаки. Он выглядел как закипающий чайник, у которого сейчас сорвёт крышку. Да кто же меня за язык-то тянет?

— Я позволил тебе пойти в библиотеку, я дал тебе одежду, нарушив правила цитадели, а ты… — Вокруг него заклубились серые тени и потянулись ко мне. Я попыталась убежать, но он схватил меня за запястье. Крик ужаса вырвался из моего горла, от понимания, что меня опять отправят в оживший кошмар.

Я хотел наказать её, снова выпустить тени, отправить испытывать боль жертв, но как только коснулся её кожи, желания резко поменяли вектор. Захотелось схватить Мили, утащить в свою спальню и не выпускать никогда из своих объятий. Её глаза расширились от ужаса, она закричала. В её огромном зрачке, который почти затопил радужку, я увидел своё отражение. Страшный монстр, у которого по венам вместо крови циркулировали тени, создавая страшную чёрную сеть на коже.

— Пожалуйста, не надо! Я не она. Пожалуйста! — Слёзы уже проложили солёные дорожки на её щеках и не переставая текли из глаз. В голосе слышалась подступающая истерика, он то взлетал, становясь очень тонким, то переходил на шёпот. — Вы обещали сегодня выходной, вы обещали… — Тени клубились вокруг и требовали свою жертву, я еле сдерживал их.

— Отвечай, как ты раскрыла книгу и не ври! Если ты будешь честна, так и быть, я остановлюсь. Ты использовала магию? — Её плечи поникли, глаза забегали.

— Если я признаюсь, вы не будете меня пытать? — Еле слышно спросила Мили.

— Если ты, наконец, сознаёшься, что используешь магию, то да.

— Я-я-я исп-п-пользовала магию! — Её ложь острым клинком полоснула по нервным окончаниям. Пробежала колкими иголками по коже. Я думал, что у меня рядом с Мили напрочь пропала способность чувствовать обман. Но сейчас он был настолько явным, что густым гнилостно-сладким запахом пробрался в мои ноздри. Оказывается, ложь имеет запах, раньше я её чувствовал только на слух, а сейчас всем телом. В голове творился какой-то сумбур, если сейчас она врёт, значит, до этого говорила правду? Но такого не может быт! Она отравляет меня чем-то, проникает под кожу, рядом с ней я совершенно не могу думать. Сейчас готов поверить, что в её теле другой человек! Я притянул ближе эту лгунью и открыл теневой проход в её комнату. Оставив её, быстро переместился в свой кабинет. Подальше от этого рыжего искушения.

Тени клубились вокруг меня и стелились по полу, расползаясь во все стороны. В их шелесте чувствовалось негодование, они не получили свою жертву. Нужно было срочно их приструнить. Я медленно начал втягивать их внутрь себя, они сопротивлялись и шипели, но, наконец, подчинились. Когда они успокоились, я занялся проблемой досконально. Открыв личное дело, Исхирь, принялся штудировать его. Всему, что сейчас происходит, должно быть объяснение, и я его найду!

Спустя несколько часов штудирования её послужного списка, нашёл кое-что интересное. Я знал, что она обладала даром предвидения, и ей его заблокировали, но, видимо, кое, чего не учли. Все провидцы используют временны́е векторы, которые позволяли попасть в определённую часть временно́го потока, но Исхирь действовала по-другому. Она каким-то образом использовала сам поток. Если предположить, что эта возможность осталась при ней, значит, она до сих пор видит будущее и подстраивается под него. Манускрипт сработал на меня, когда я вошёл в библиотеку и открылся, ведь я шёл с чётким желанием заглянуть в него. А демонесса специально подгадала время и встала рядом. После того как я это осознал, все её действия укладывались в определённую схему. Я аж выдохнул, наконец-то хоть что-то прояснилось. Но оставалась ещё одна проблема, моя странная реакция на демонессу. Но я смогу с собой бороться, ведь теперь точно знаю, что всё это хитрая манипуляция. Сегодня я обещал ей выходной, но завтра…

Я готова была признаться в чём угодно, лишь бы он меня не трогал. Испуганно следила за тем, как тени вились вокруг него. Они чувствовали меня и готовы были броситься, точно голодные псы. Мысленно умоляла, чтобы они не тронули меня. Я чувствовала себя загнанным зверьком, пальцы судорожно вцепились в ткань платья.

Адреналин — ядовитый, головокружительный — залил разум, хлестал как кнут. Сердце бешено колотилось о грудную клетку, словно птица, мечтающая вырваться на волю. Кожа стала чувствительной до болезненности, воздух казался густым, почти осязаемым, и каждый вдох давался всё труднее. Я задыхалась — то ли от страха перед своим мучителем, то ли от стыда за ложь, которую из себя выдавливала.

После моего «чистосердечного», его глаза, наполненные чернотой, снова стали голубыми с вертикальным зрачком, он резко втянул носом воздух, выражение лица стало брезгливым, словно понюхал помойное ведро. Неужели я так воняю? Надо срочно помыться. Ава, ты совсем того? Тебя, возможно, сейчас пытать будут, а ты думаешь, что мужику твой запах не нравится. Я пристально всматриваюсь в его глаза, слежу за веретеном зрачка и голубой бездной радужки, надеюсь, что он поверил и не напустит на меня эти ужасные тени.

Но мой непослушный взгляд не задерживается на одном месте, а ползёт вниз и зацепился за его губы. Ловлю себя на мысли, что хочу ощутить их вкус, и чтобы он ощутил мой вкус, везде! Попробовал и верхние, и нижние губки. Между ног начинает всё пульсировать, татуировка наливается жаром. Да что со мной не так? Как можно думать о таком сейчас? Только бы не показать ему, что внутри всё горит, причём уже не от испуга. Лёд его завораживающих глаз обжигает не меньше пламени, рождая мысли одна пошлее другой. Это какое-то помешательство!

Он совсем близко. Я замираю в ожидании. Концентрация адреналина в крови резко снижается и меня накрывает странная, невыносимая эйфория. За спиной словно крылья вырастают от осознания, что тени, клубятся вокруг, но не причиняют никакого вреда. Кажется, даже ластятся и что-то шепчут — тихо, щекочуще, почти нежно. Где-то в глубине возникает дрожь, предвкушение. Но, это продолжается недолго, как только они полностью окутывают нас, по коже иголками проходится холод. Перед глазами всё поплыло, на голову словно надели кастрюлю и долбанули по ней половником, в ушах зазвенело, разноцветные пятна затуманили взор. А потом краски и звуки исчезли совсем, осталось только чёрное нечто вокруг. Это длилось ровно пять ударов сердца, и мир вновь ожил. Мы переместились из библиотеки в мою комнату.