Дипломатия броненосцев (СИ) - Перунов Антон - Страница 11

Убедившись, что никто не собирается атаковать их минами, британцы избавились от понтонов и приготовились маневрировать. Всего, если не считать фрегатов и прочей мелочи, у них имелось одиннадцать двухдечных винтовых линейных кораблей. При других обстоятельствах они представляли собой большую силу, но теперь на них надвигались строем пеленга пять броненосных батарей, за которыми находились пять наших линкоров.

Против обыкновения на сей раз я решил остаться на своем флагмане. Увы, но даже самый быстрый из моих броненосцев «Севастополь» не может дать больше семи с половиной узлов. «Константин» же под машинами смело делает больше десяти, а при попутном ветре и больше. Так что гнаться за противником на нем гораздо удобнее.

Первыми, как водится, открыли огонь нарезные погонные орудия Баумгарта. Англичане без особого успеха пытались отвечать им из Ланкастеров, но не преуспели. Впрочем, нарезных орудий на противоборствующих эскадрах было не так уж много, а потому и мы и они поспешили сократить расстояние. Поле боя, если так можно выразиться о проливе, скоро затянуло дымом, в редких просветах которого изредка появлялись то угловатые борта наших броненосцев, то развитый рангоут британских линейных кораблей.

В начале сражения из всех русских кораблей в самом незавидном положении оказался отбитый у англичан «Трасти». Не слишком быстроходный даже на фоне наших переделок, он к тому же не имел ни одной нарезной пушки. Тем не менее, командовавший им капитан-лейтенант Кострицын, переведенный с одного трофея (фрегата «Доблестный») на другой, рангом повыше, решительно повел его в бой. Лишенные мачт корабли практически не могли обмениваться сигналами, поэтому, как только началось сражение, всякое управление боем оказалось потеряно. Все командиры броненосцев были вынуждены маневрировать самостоятельно, из-за чего бой превратился в свалку.

Пройдя между «Марсом» и «Орионом», броненосная батарея дала несколько удачных залпов, нанеся своим противникам существенные повреждения, после чего… резко повернула, совершенно скрывшись при этом в пороховом дыму, и еще раз, теперь уже продольным огнем, обстреляла «Орион» с кормы. Не ожидавшие подобного маневра англичане попытались выйти из-под огня и наткнулись на «Выборг».

Не смотря на то, что его переделанный из парусника корабль был самым слабо вооруженным и тихоходным линкором нашей эскадры, командовавший им капитан первого ранга Дюгамель сумел подобраться к своему противнику на пистолетный выстрел и после залпа в упор пошел на абордаж.

Тем временем в центре начались еще более драматические события. Поначалу все шло прекрасно. Привыкшие действовать в одном строю командиры «Не тронь меня» и «Первенца» сумели прорезать вражеский строй. Голенко при этом в очередной раз попытался таранить противника, но оказавшийся «Виктором Эммануилом» вражеский линкор сумел увернуться.

К сожалению, продвинутое вооружение броненосцев сыграло с нашими кораблями злую шутку. Обладавшие избыточной мощностью нарезные снаряды дырявили британские корабли насквозь, частенько разрываясь уже за бортом противника. Поэтому повреждения их оказались вовсе не так велики, как этого можно было ожидать. Не повезло только названному в честь изобретателя паровой машины «Джемсу Уатту». Угодивший в него снаряд тоже не разорвался, однако, он пробил ему один из котлов, лишив окутавшийся клубами пара линкор хода.

Правильно оценивший ситуацию Лихачев тут же направил свой броненосец на таран, и буквально через несколько минут массивный чугунный бивень «Не тронь меня» вспорол толстую обшивку британского корабля. Грохот выстрелов, крики ужаса и треск ломающихся деревянных конструкций слились в одну ужасающуюся какофонию. Казалось, еще несколько секунд и все будет кончено, однако случилось непредвиденное. Вонзившийся в корпус вражеского корабля таран застрял, и русский броненосец, несмотря на все усилия его машинной команды, никак не мог отойти в сторону.

Тем временем опомнившиеся английские моряки с отчаянием обреченных бросились на абордаж. Вооружившись всем, что попалось им под руку, британцы один за другим перепрыгивали на наш корабль. Многие при этом переломали себе ноги и, соскользнув с покатых бортов, падали в воду. Остальные же, оказавшись на палубе столь непривычного корабля, попытались проникнуть внутрь.

Одни начали вскрывать ведущие на верхнюю палубу люки, другие попробовали пролезть сквозь находящиеся у самой воды артиллерийские порты. Но наиболее отчаянное положение сложилось у боевой рубки. Захлестнувшие русский корабль враги пытались поразить ее защитников сквозь амбразуры, несколько самых отчаянных забрались на крышу. Оказавшийся в западне вместе с двумя матросами Лихачев поначалу пытался отстреливаться из револьвера, но когда нападавших стало слишком много, приказал своим подчиненным спуститься вниз, после чего последовал за ними и задраил за собой люк.

Захватившие рубку британцы вскоре сообразили, что не сумеют пробраться внутрь корабля, после чего принялись крушить амбрюшоты и крутить штурвал. К счастью, последний не имел связи с рулем, а потому перехватить управление им не удалось.

Тем временем надрывающиеся машины сумели-таки вырвать свой корабль из смертельных объятий гибнущего противника, и «Не тронь меня» медленно, дюйм за дюймом, подался назад, после чего ему удалось отойти. В отрывшуюся пробоину «Джеймса Уатта» тут же хлынула морская вода, после чего обреченный корабль сначала лег набок, а затем стремительно ушел на дно, утащив за собой добрую половину экипажа.

Сложилась поистине парадоксальная ситуация. Потерявшие свой корабль англичане облепили верхнюю палубу вражеского корабля, но при этом никак не могли попасть внутрь. Русские же, в свою очередь, не рисковали выходить наружу и понемногу выводили свой корабль из боя.

Однако подобный оксюморон не мог длиться вечно. Скоро пятящийся броненосец вышел из клубов дыма и оказался рядом с моим флагманом.

— Папа, смотри сколько людей! — звонко закричал сумевший-таки ускользнуть из-под бдительного ока своего дядьки Николка.

— Господа, вы тоже это видите? — спросил удивленный Беренс, показывая на палубу флагмана броненосного отряда.

— Может пройтись по ним картечью? — кровожадно ухмыльнулся Попов.

— Стрелять из пушек по своим не самая лучшая идея, — возразил ему Краббе.

— Вызвать на верхнюю палубу морскую пехоту! — приказал я, одновременно перехватывая наследника и пряча его за фальшбортом.

Тут же раздались отрывистые команды офицеров, затем протяжные трели боцманской дудки, после чего раздался топот матросских сапог, и вскоре на шкафуте выстроилась полурота «аландцев» с шарпсами.

— Предложите англичанам сложить оружие…

— А если не согласятся? — зачем-то спросил Краббе, но поняв по моему красноречивому взгляду ответ, отвернулся.

Увы, мой флаг-капитан оказался прав. Разгоряченные схваткой и гибелью своего корабля британцы наотрез отказались сдаваться, а быть может, просто не поняли, что им предложили.

— Заряжай! — взмахнул полусаблей командовавший морпехами лейтенант Тимирязев. — Цельсь! Пли…

Свинцовый вихрь буквально сдул с угловатого борта броненосца добрую половину вражеских моряков. Остальные, кажется, только теперь сообразили и начали поднимать руки, но было поздно. Вошедшие во вкус ветераны Аланд и Севастополя уже перешли на беглый огонь и в мгновения ока перестреляли своих противников.

Никто даже не успел крикнуть «отставить», как от облепившей корпус «Не тронь меня» толпы осталось буквально несколько человек, спрятавшихся за бруствером или сообразивших прыгнуть в воду. Все, что смог лично я, это закрыть Николке глаза, после чего услать его в трюм, пригрозив Ермакову всеми мыслимыми карами.

Ничуть не менее драматично развивались события на левом фланге. Хотя командиры «Петропавловска» и «Севастополя» не могли похвастать умением слаженно действовать в одном строю, они тоже сумели прорвать вражескую колонну и принялись расстреливать корабли противника. Благо, большую часть их артиллерии составляли обычные гладкоствольные 68-фунтовки, наносящие своими бомбами ужасающие повреждения деревянным кораблям противника. А приноровившийся-таки к непростому характеру динамитной пушки Лисянский сумел удачным выстрелом положить мину прямо на палубу слишком близко подошедшего «Ганнибала», после чего у англичан разом пропало желание лезть на абордаж.