Правила волшебной кухни 3 (СИ) - Винокуров Юрий - Страница 6

А вот с кастардиной чуть помуторней. Хотя бы потому, что баранину для неё сперва следует закоптить, а это время. В остальном почти всё тоже самое, только лук — шалот, и вино — красное. Ароматы на кухне встали такие, что слюной захлебнуться можно.

— Джулия! А гарнир-то? Гарнир нужен?

— Нет! — крикнула она из зала, едва успевая принимать заказы. — Только хлеб! Много хлеба! Чтобы соус вытирать!

Итог: уже через час я превратился в конвейер по отстреливанию одного и того же блюда. Пока баран коптился, я отдавал какие-то немыслимые количества печени, а Джулия только и успевала шастать туда-сюда-обратно. Её лицо разрумянилось от беготни, а в глазах светился лютейший азарт. Кареглазка понимала, что сегодняшняя выручка будет рекордной, и что каждый клиент оставит щедрые чаевые «на удачу».

— Первый раз такое вижу, — честно признался я.

— Я же говорила. Это на удачу. Люди верят, что если сегодня съесть печень, то следующий год будет успешным. Особенно в делах, так или иначе связанных с деньгами.

— Хм-м-м… а всё-таки? Есть какие-то другие сигналы? Когда Венеция запрещает что-то есть, например?

— Венеция никому и никогда ничего не запрещает, — улыбнулась кареглазка. — Венеция лишь советует, — и улыбка её стала загадочной-презагадочной. — Иногда очень настойчиво. Например, если в ночь перед важной сделкой тебе приснится, как ты ешь сырого осьминога, то эту сделку лучше отложить. Проверено, так сказать, поколениями.

А я задумался. Город, который не просто существует, но и активно участвует в жизни своих обитателей через сны, знаки и кулинарные предпочтения… какая-то бытовая и уютная мифология, причём абсолютно рабочая.

— Н-да…

К концу вечера мы действительно продали всю печенюху, что привёз Братоломео, и даже почти всю баранину. Продали бы всю, но я отложил кусочек специально для нас — так-то я и сам не против удачи в денежных делах, да и Петрович не откажется. Двери «Марины» закрылись, домовые вылезли лакомиться кастрадиной, и вместе с тем мне в голову пришла мысль…

— Так, стоп…

— Что такое? — Джулия, считавшая выручку, подняла на меня взгляд.

— Если я правильно понимаю, сегодня весь Дорсодуро наелся печенью на ближайший месяц?

— Кроме её постоянных любителей, я думаю, да.

— Отлично, — улыбнулся я. — Значит, завтра цена на печень будет бросовой? Ах-ха-ха-ха! Паштеты! — я воздел руки к небу. — Фарши! Ливерная колбаса! Кареглазка, ты когда-нибудь пробовала печёночные оладьи⁈

— Ola… што?

— Ах-ха-ха-ха! Завтра попробуешь!

Джулия покачала головой, но всё равно улыбнулась. Кареглазка уже привыкла к тому, что мои самые безумные идеи зачастую оказываются самыми прибыльными. А я тем временем уже строил планы. Закупка печени по бросовым ценам, эксперименты с паштетами и оладьями, начало работ с Леонардо над первыми платформами…

Жизнь кипела! «Марина» работала. А Венеция со всеми своими странными ритуалами была не помехой, а скорее интересным дополнением к моему бизнесу. Ну а почему бы и да? В конце концов, удача любит смелых! А я, кажется, начинаю всё глуюже понимать правила игры в этом невероятном городе…

Интерлюдия Джулия

Внешне сказать было трудно, но Джулия до сих пор не пришла в себя после суда и всего того, что на нём случилось. С тех пор она ещё ни разу не ночевала дома — «Марина» стала для девушки не новым жильём, но убежищем. Каждый вечер, когда Артуро провожал её до двери комнаты, которую они наспех привели в порядок и даже обставили новой мебелью, Джулию накрывало ощущение безопасности и это дорогого стоило. Стены ресторана в ночи становились тихим, надёжным коконом, защищающим от внешнего мира со всеми его долгами и угрозами.

Однако в эту ночь почему-то стало тревожно. Её разбудил звук… не громкий, но назойливый и как будто бы до боли знакомый. Сперва она лежала с закрытыми глазами, пытаясь понять, сон это или всё-таки не сон. А потом резко распахнула их, едва поняв, что на неё падает лунный свет.

Окно! Открыто настежь! Ночью!

Недопустимая роскошь, ну а особенно в Дорсодуро. Не суеверие, а в самом прямо смысле правило выживания. Ведь кто знает, что может заплыть или залететь в окно вместе с ночным аномальным туманом?

Сон как рукой сняло. Джулия подскочила с кровати, бегом прошлёпала к окну и экстренно закрыла его. Сперва само окно, потом ставни, и чтобы уже наверняка задёрнула занавеску. Вот только тот самый звук, что разбудил её, никуда не делся.

И теперь стало понятно, что он идёт снизу, с первого этажа. Негромкий гул голосов, смех, и лязг столовых приборов.

— Какого чёрта? — прошептала девушка. — Мы же закрыты…

Сердце забилось чаще. Накинув халат поверх ночнушки, Джулия бесшумно выскочила из своей комнаты и осторожно двинулась к лестнице, что вела вниз. Ступенька, ступенька, ещё ступенька и тут…

— Полночь, господа! — услышала она радостный крик Маринари. — Ну⁈ Кто тут устал есть печень⁈

А ответом ему были радостные овации.

— Заказы приняты, господа! Через пять минут начну выносить первые заказы!

А следом девушке открылась картина, которая заставила её замереть. Зал оказался наполовину полон. Или наполовину пуст? Не суть! Суть в гостях!

За одним столиком сидели трое. Мужчины. Бледные как сама смерть, и в чёрных одеждах старомодного фасона. А одного в петлице красовалась ночная лилия, второй вплёл точно такую же в волосы, а третий просто держал цветок в руках. Сидели мужчины неподвижно, как рептилии, и лишь изредка моргали.

За вторым столиком пара, парень с девушкой. Стройные, изящные и… «хищные» — другого слова просто не подобрать. Они были похожи на людей, на сходство это было настолько кривым, что становилось жутко. Слишком острые черты лица, слишком большие глаза, слишком плавные движения из-за которых они больше напоминали больших кошек, нежели людей. Парочка перешёптывалась, и когда девушка смеялась, её рот растягивался значительно шире, чем запланировано в человеческой физиологии, и обнажал ряд мелких, острых зубов

«Эффект зловещей долины» — вспомнила Джулия определение тому чувству, которое испытывала, глядя на них.

А за третьим столиком тем временем сидела целая толпа в простой рабочей одежде, но… все как один с ног до головы мокрые. Мутная вода стекала с них прямо на пол, но они этого, кажется, вообще не замечали.

И тут её заметили…

— О! Кареглазка! — весело крикнул Артур, как будто всё в полном порядке. — Присоединяйся! У нас тут посадка! — но тут вдруг понизил тон и в два прыжка оказался рядом с лестницей. — Или спать пойдёшь? Ты смотри, ни к чему не принуждаю.

А Джулия медленно перевела взгляд с него и снова на гостей. В голове начал проноситься калейдоскоп из городских легенд, слухов и страшилок, которые она слышала с самого детства. Все они внезапно обрели плоть и теперь как ни в чём не бывало расселись в «Марине». Внутри всё похолодело и инстинкт самосохранения, что у коренной венецианки был особенно обострён, заорал что есть мочи: «Беги! Прячься! Закрой дверь и свяжись с кем-нибудь! Зови на помощь! Зови охотников!»

Однако другой голос, тихий и настойчивый, говорил о другом. Артуро. Он здесь. Он справляется и не боится.

— Я… я лучше спать, — тихо сказала девушка и отступила на шаг.

— Вот и правильно, — улыбнулся Маринари. — Иди, набирайся сил, — опять разулыбался, развернулся и зашагал в сторону кухни.

Поднимаясь обратно, Джулия уже не боялась. Она думала о том, что человек вроде Маринари действительно сможет рассчитаться с теми долгами, что взвалил на себя по её вине. Он сможет заработать много и быстро, и даже более того! При всём при этом не нарушить слово, данное Венеции. Маринари играл по правилам города, но играл так, как умеет только он — с бесшабашной лёгкостью, юмором и с какой-то невероятной уверенностью в том, что у него всё получится.

И у него всё, блин, получится!

А она, Джулия, ему в этом поможет. Обязательно поможет как только сможет. Проблема только в том, что Артуро до конца не понимает, как и что работает в этом городе. Всё изменилось. Отныне и навсегда Венеция будет пристально следить за ним, ведь он посмел обратиться к ней напрямую.