Стынь. Самая темная ночь - Лемад Ника - Страница 8

– Иди домой.

Незаметно подошел напарник, от его голоса задумавшийся следователь дернулся. И тут же негромко рассмеялся над своей реакцией.

– Я вызвал караул, – добавил Вешкович, многозначительно окидывая взглядом товарища, выглядевшего так, будто его выгнали из дома. – Ребята на подъезде. Мы ж не охрана, в конце концов, чего торчим здесь? Поешь, выспись и приведи себя в порядок. В участке куча бумаг скопилась, туда бы заглянуть.

Деместров выдержал паузу, пока проводил ответное изучение отвратительно цветущего и посвежевшего напарника, после чего кивнул на реанимацию, напротив которой на стуле прикорнула девушка. Вешкович глянул туда же, отметив усталый вид и припухлость на лице старшей из сестер Левиных.

– Не станет она убивать парня.

– Да не… – Радик Деместров протяжно выдохнул, прислоняясь к стене. Глаза на самом деле слипались, идея взять перерыв привлекала все сильнее. Да и запашок от одежды стал раздражать. Но оставалось кое-что, что нельзя было провернуть в изоляторе. – Наоборот, хочу, чтобы они столкнулись. Либо он сюда придет, либо она навестит героя. Рано или поздно они столкнутся, а мне вот любопытно, как пройдет. Так что придется подождать.

***

Адвокаты были до жути дотошны и доходчиво объяснили клиенту, почему ему следует заткнуться со своим видением произошедшего. Обычно такое рвение Кирилл одобрял, но не теперь, когда вся их въедливость оказалась направлена на него одного, а он с трудом сдерживался, чтобы не выгнать их и не зарыться под одеяло. Получить хоть небольшую передышку.

Он элементарно хотел есть, и эта простейшая потребность доводила до отчаяния. Будто не доставало ситуации трагизма, чтобы организм им проникся и примолк. Не понимал, как в голову вообще лезут мысли о еде, поэтому на дежурную медсестру рявкнул так, что она с тележкой поспешно ретировалась, не успев озвучить, что на ужин.

Некое удовлетворение Кирилл все же получил, сосредотачиваясь на голодных спазмах. При этом понимал, что долго на глюкозе внутривенно он не протянет. Только особо размышлять над перспективой сдохнуть с голода не стал, ему не позволят. Больше анализировал сейчас, насколько существенно он распустил язык при следователях, и чем это грозит.

Владислав Ликарис появился, когда за окнами стемнело. Привел с собой Оксану. При ней Кирилл не сказал ни слова, сделав вид, что спит. Поверил отец или нет, но отсидев положенное время на стуле, он ушел, пригасив перед этим в палате свет. Все, что его интересует, он выяснит у адвокатов, а разговоры с сыном у него никогда не клеились, так что к лучшему, подумал Кирилл. Эмоции переполняли до дрожи в губах, которые пришлось напрячь до боли, чтобы лежать неподвижно и не выдать себя.

Не успел перевести дыхание, как следом в щель протиснулся Виктор. Пробрался как вор, верхний свет включать не стал. Сквозь ресницы Кирилл следил, как тот пренебрежительно разглядывает обстановку и пустые стены, с одной из которых по требованию полиции сняли, а потом куда-то дели небольшой телевизор. Наверное, чтобы не стал слишком осведомленным раньше, чем ему позволят. Странно, но эта деталь заставляла себя чувствовать настоящим заключенным. Указание на его положение.

Кирилл старался не сбиться с дыхания, пока брат шарился по палате, задевая то стулья, расставленные для адвокатов, то тумбочку, отодвинутую к стене. Скрипнула дверца, прошуршали пальцы по пустым полкам. Что хотел посетитель – осталось тайной, но окликать его Кирилл не стал, отчаянно желая остаться в тишине. Да и роль Виктора еще не понимал, кто он – враг или союзник. Хотелось надеяться на второе, но едва ли мог рассчитывать на такую роскошь. С учетом его матери и симпатий к Карине больше склонялся к первому, а потому решил выжидать. Виктор мог растрогаться до слез, а через минуту донести.

Терпеть его присутствие было сложно, всего себя Кирилл сконцентрировал на равномерном движении грудной клетки и веках, которые могли дрогнуть. Закатив глаза, чтобы не реагировать на свет, он считал про себя секунды и ждал, когда же брату надоест обследовать пустую палату и он либо решится разбудить больного, либо уберется восвояси. И когда Виктор все же выбрал исчезнуть так же тихо, как и появился, Кирилл наконец сделал то, ради чего весь день подавлял боль и тем самым сохранил ясность мыслей без лекарств.

Он направился к реанимации, чтобы увидеть Карину. От дальнего окна в конце коридора за ним проследовали два взгляда.

– Что я говорил? – прошептал один из следователей, пихая второго в бок.

– Доволен собой? – отозвался Вешкович, не предвидя ничего хорошего от встречи двух людей, которые не спали в этот час, и которых притягивала одна палата. Спрыгнув с подоконника, оглянулся на напарника. – Пошевеливайся. Чую, разнимать придется.

Деместров шустро потрусил следом, на ходу выцепляя яростный шепот, который быстро перерастал в ругань. О тишине и о том, что находятся среди больных, двое за углом помнили минуту, не больше.

– Как смел припереться сюда? – рявкнула Кира, сопроводив слова шлепком по стене при виде Кирилла. Тот не мог целиком выпрямиться и стоял перед ней, закрывающей собой нужную дверь, прижав локти к бокам. От малейшего движения под ними ныли перетянутые бинтами ребра, а взгляд прилип к окошку, ярко светившемуся за головой девушки. – Как посмел вообще вылезти из палаты?

– Кира… – выдавил Кирилл.

– Поджилки трясутся? – с ненавистью прошипела Кира, выступая вперед. – Не усидел? Своими глазами решил убедиться, что она будет молчать?

Поморгав, Кирилл перевел взгляд на маску, за которой сложно было разглядеть приятную внешность. Приходилось делать над собой усилие, чтобы не дышать полной грудью, потому что темнело в глазах. И не сомневался, что его судороги доставляют Кире море удовольствия. Она б еще и ногами его отпинала. Может, так и сделает.

Он тяжело привалился к стене, чтобы не свалиться раньше времени, как никогда чувствуя себя слабым против горя, в сравнении с которым его собственное меркло.

– Полиция сказала, что…

Кира издевательски вздернула подбородок. В глазах стояли слезы.

– Что моя сестра превратилась в овощ?

Кирилл сглотнул желчь, подступившую к горлу.

– Это ведь не точно. Есть другие врачи.

– Заткнись! – процедила девушка, сжимая кулаки. Кирилла окатил холод от вида перекошенного лица. В нем было столько жестокости, что не сумел отвернуться.

– Лучше бы она говорила… Лучше бы… – шепнул. Он не успел узнать, кому перешел дорогу настолько, чтобы тот неизвестный запросто расправился с кучей людей, лишь бы обвинить его, и это гудело в венах без остановки, заставляло перебирать знакомых и возможных знакомых, искать и копаться в памяти.

Он анализировал любую мелочь, на которую раньше не обратил бы внимания, вплоть до тех, кого обошел на вступительных экзаменах, чьих лиц и имен даже не знал.

Он был невнимателен. Пропустил кулак Киры, который врезался ему в живот. Еще не нога, но уже началось вымещение гнева.

От удара коротко выдохнул и стиснул зубы.

– Она сказала! Успела, урод ты конченый, она вопила твое гребаное имя! Ты был с ней!

Следователи, остановившись перед поворотом, переглянулись. Там и задержались.

– Я был, да, – ответил Кирилл. Передвинул ноги так, чтобы встать устойчивее. – Я нашел Карину на той дороге. Ты должна меня выслушать…

– И что ты там делал? – взвилась Кира, вытягиваясь струной. – У меня и мысли не возникло ехать за город!

– Звонки проходили спокойно, и я подумал, что она потеряла телефон. Объезжал места, где его не подобрали бы. Безлюдные. Ты думала, что Карина со мной. Я думал, что с тобой, – устало пояснил Кирилл. – Какого черта ты постоянно кидаешь меня в черный список? Я ж звонил тебе!

– Ааа, спятить можно! – закричала Кира, с силой толкнув Кирилла. – Это все, что тебя волнует? Черный список? Обиделся?

Он ведь звонил ей? безмолвно уточнил Деместров, на миг оторвавшись от подслушивания. Вешкович кивнул и тут же вздрогнул от вопля, насторожившись.