Прими мою дочь, любимая - Голд Лена - Страница 4

– Мы потеряли нашего сына, – напоминаю, умирая от боли в груди. – Кажется, он был единственным, что нас связывало. Никаких чувств ты ко мне не испытываешь, Янис, раз полез в постель к другой женщине.

– Лина, это бред. Я никогда не смотрел налево… Никогда. Кроме тебя, в моей жизни не было никого…

– Хватит, пожалуйста… – шепчу, задыхаясь от слез, которые застревают в горле и душат. – Кто та блондинка, Янис? О которой говорила твоя мать?

Встав с кровати, я иду в сторону ванной. Еле переставляю ноги, потому что силы ко мне еще не вернулись. Чувствую себя выжатой как лимон. Почти постоянно сплю благодаря врачам и их лекарствам. И каждый раз, когда просыпаюсь, вижу перед собой Яниса.

Он кормит меня, точнее, заставляет есть, хотя каждый раз я упорно отказываюсь. Однако врач говорит, что не выпишет меня из больницы, пока не начну восстанавливаться. Приходится идти на поводу – оставаться здесь больше не хочется.

Давно не дышала чистым воздухом. Хочется подойти к окну и открыть его, вдохнуть полной грудью. Мо́ю руки и, подняв глаза, всматриваюсь в свое отражение в зеркале. Белая как полотно, под глазами темные круги, губы тоже белые. Усмехаюсь, глядя на себя.

До чего же ты докатилась, Айлин. Не смогла своего малыша сберечь.

Ведь буквально пару недель назад думала, что наконец моя мечта сбудется и я стану матерью. Но судьба решила в очередной раз нанести удар и отнять то, чего я добилась с таким трудом.

Вытерев влажное от слез лицо, выхожу и все-таки иду к окну, собираюсь открыть, но мою руку накрывает большая и теплая ладонь Яниса, который неожиданно оказывается за спиной и, наклонившись, вдыхает аромат моих волос.

Приятно. Он соскучился. Но едва вспоминаю слова свекрови, отшатываюсь и хмурюсь, бросая на мужа злобный взгляд.

На мои вопросы про блондинку, о которой говорила Надежда Мирославовна, он так и не ответил. Сказал, что кроме меня никого в его жизни нет и быть не может. А мать врет, чтобы нас разлучить.

Никаких доказательств предательства Яниса у меня нет. Наезжать и бросаться обвинениями смысла не было, однако червь сомнения все-таки поселился во мне. Начал грызть, жрать меня изнутри.

– Я домой хочу, – говорю вместо приветствия.

Янис хмурится и опять поджимает полные губы, явно недовольный моей реакцией на него.

– Ты вчера попросила, чтобы я тебя увез… – напоминает он. – Я поговорил с врачом, согласились выписать тебя завтра.

Завтра… Выдохнув, прикрываю глаза и киваю. Две недели как-то смогла потерпеть, еще один день потерплю. Другого выхода у меня в любом случае нет.

– Спасибо, – отзываюсь тихо.

Хочу пройти мимо, но Ян, положив руки мне на плечи, останавливает. Наклоняется и смотрит в глаза с такой болью, что сердце сжимается.

– Я соскучился, Лина, – говорит он с хрипотцой в голосе, а потом впивается в мои губы.

Целует медленно, терпеливо. Не получив от меня ответа, отпускает. Разочарованно выдыхает:

– Люблю тебя. Только тебя. Пожалуйста, любимая, не сомневайся во мне, в моих словах. В моих чувствах!

– Прости, – шепчу виновато, – но… я не думаю, что твоя мать стала бы врать, бросаться такими словами просто так. Это… сильные, страшные обвинения! Янис, я хочу, чтобы ты был откровенен со мной, как это было всегда. Пожалуйста… Если даже предал…

Замолкаю. Мысли о возможной измене Яниса меня уничтожают.

Он устало трет лицо. Я вижу: выглядит неважно. Вымотался. Наверное, много работает, а из-за меня торчит тут почти целыми сутками. Я же каждый раз вижу его рядом, когда прихожу в себя.

И после всего этого сомневаюсь в его любви? В его искренности? В его чувствах ко мне?

Да! Сомневаюсь, черт побери, и это меня просто убивает. Смотрю в любимые глаза, на лицо, губы и не могу позволить себе сделать ответный шаг вперед. Обнять его, поцеловать – не могу, хоть и очень хочу!

– Моя мать сама не знает, какую ересь несет. Зря я вообще жил с родителями столько времени. Изначально надо было забрать тебя и поехать в другое место. В наш с тобой дом, а не торчать там, где нам не рады. Поздно, конечно, я очухался.

– Не рады были только мне, Янис, если ты не забыл, – отбиваюсь.

– Если мать решила разрушить семью родного сына, значит, и мне были не рады, Айлин, – проговаривает сквозь зубы.

Темные глаза снова сверкают, а на скулах ходят желваки. Взгляд невольно опускается на венку на шее мужа, которая так часто бьется. Сглатываю, подняв голову, и смотрю в упор.

– Поэтому мы переедем, – заканчивает он.

Я даже не знаю, что сказать. В голове образовывается каша. Интуиция подсказывает, что свекровь не врала, но глупое влюбленное сердце не хочет принимать факт предательства любимого мужа.

Смотрю ему в глаза и задаю немой вопрос: «Ты же меня любишь, Ян? Ты же не спал с другой женщиной?»

Янис, будто почувствовав и поняв, что означает мой взгляд, лишь горько усмехается. Зарывается пальцами в мои волосы и притягивает к себе, обнимает так крепко, что вот-вот кости поломает. А я вдыхаю исходящий от него запах. Такой любимый… Приятный. Родной!

– Для начала мы поедем к твоим родителям, Янис. Я хочу поговорить с Надеждой Мирославовной. Задать ей пару вопросов. А потом… – Сглатываю, чувствуя горечь во рту. – Я подумаю, стоит ли нам жить вместе… в другом доме.

– Ты все-таки во мне сомневаешься. – Его голос пропитан болью. – Айлин, вспомни, как мы познакомились. Я всю жизнь только тебя любил. До тебя знать не знал, что такое любовь, о которой все вокруг болтают и страдают от нее. А я был счастлив! Был счастлив с тобой. Да я и сейчас счастлив… Как подумаю, что врачи могли бы не спасти тебя, так сердце разрывается в клочья. Лин, я подыхал каждую секунду, пока ждал за дверью… Когда тебе делали операцию. Клянусь, не смог бы жить, если бы с тобой что-то случилось…

Он говорит тихо, хрипло. Говорит так, что мурашки рассыпаются по коже. Я чувствую, что эта речь – не какая-нибудь выдумка или игра, чтобы меня убедить. Я не могу не верить ему.

Прижимаюсь щекой к груди мужа и обнимаю торс, ощущая, как Ян расслабляется. Как часто и громко бьется его сердце.

– А я не переживу, если узнаю, что в твоей жизни была другая, Ян. Это будет хуже смерти. Ты понимаешь?

Он молчит. Шумно сглатывает, обнимает меня крепче, но молчит.

– Ты моя первая и единственная любовь. Как и я твоя. Лучше подохнуть, чем лишиться тебя. И если вдруг ты исчезнешь, Айлин, знай, что я не смогу нормально жить. Слышишь меня?

– Янис… – Я не знаю, что сказать. Как дать понять, что я тоже без него не смогу, но простить предательство… невозможно! Даже несмотря на безумную любовь. – У нас не будет детей в ближайшее время. Ты же так хочешь стать отцом…

– Еще не поздно, – обрывает уверенно.

– Это сколько ждать надо… И не факт, что у меня получится забеременеть. Может… – Ком в горле застревает, не дает ни дышать, ни сглотнуть. Больно произносить эти слова, но… – Может, действительно твоя мама права? Лучше жениться на той, которая родит тебе ребенка. И…

– Больше никогда не повторяй такое, – перебивает жестко. – Этому не бывать. Я ни с кем не стану связывать свою жизнь, кроме тебя. Либо будешь ты, либо никого. Точка.

Янис появляется, когда я, стоя у окна и глядя вдаль, расчесываю волосы. Забрав расческу, сам начинает баловаться, играть с прядями. Он всегда был любящим и заботливым мужем. Никогда не давал в обиду, следил, чтобы другие не позволяли себе лишнего.

Так и было до недавних пор. На меня лишь смотрели с таким презрением, что сразу было понятно, как неприятна моя персона. Свекровь и старшая сестра Яниса почему-то изначально считали, что я недостойна такого мужчины, как Ян. Ведь я никто. Сирота. Ребенок, которого воспитывала тетя мамы.

Да, было неприятно, но со временем я перестала обращать на них внимание. Ведь Янис всегда рядом. Как дома, так и на работе. Именно благодаря его поддержке я стала бухгалтером, а потом начала работать у него в офисе. О таком мужчине мечтает каждая женщина – любящий, заботливый, умный, успешный. И такой красивый. Мужчина, который всегда прикроет спину и защитит. Поэтому я никогда не сомневалась ни в нем, ни в его чувствах. А свекровь воткнула в мое сердце такой гвоздь, что я все-таки перестала доверять мужу.