Развод. Я снова буду счастливой - Крылатая Ника - Страница 2

– Вот такая ты жена, – обвиняет меня свекровь. – О будущем никогда не думала. Только о себе. А ведь нормальная семья та, где квартира на мужчине.

– Так перепишите свою на сына, – советую ей, обалдев от собственной наглости.

– Чтобы такая, как ты, потом квартиру к своим ручонкам загребущим прибрала?! – взвизгивает свекровь. – Какая наглость! Ты вообще кто такая, что позволяешь себе указывать? Сама рот раскрыла на нашу квартиру, а как поняла, что не видать тебе ее, так сразу и на развод подаешь?

– Вы уж определитесь, я к любовнику ухожу или из-за неудавшейся аферы развожусь, – я даже не пытаюсь скрыть сарказм.

– Одно другому не мешает! – припечатывает свекровь.

– Тебя приняли в приличную семью, – снова начинает она, – ввели в общество, до которого тебе расти и расти, а ты платишь такой черной неблагодарностью! – сокрушенно качает головой. – Я вообще удивляюсь, как тебя в офис взяли работать. Твой максимум – уборщица или продавщица в пивном ларьке. Понаедут тут всякие из колхозов, все хотят стать городскими. Сразу чтобы и муж был из хорошей семьи, много зарабатывал да был при квартире и машине. А еще чтобы мать ему все оставила и на горизонте не появлялась. Признайся, ты же именно так и хотела? Да? Да только не на тех напала! Я тебя сразу раскусила. А ты сыночка моего точно приворожила.

Говорить Лидии Николаевне, что это только ее фантазии, бесполезно. Есть только два мнения: ее и неправильное.

Я была влюблена и слепа. Верила, что вот увидит Лидия Николаевна, как ее сыну со мной хорошо, и изменит свое мнение. Поймет, что у нас общая цель – забота об одном мужчине. Я спрашивала, что Сережа любит, и просила рецепты этих блюд. Советовалась с ней по разным мелочам, чтобы Лидия Николаевна не чувствовала себя брошенной. Я хотела подружиться, а она хотела войны.

И пока мы просто встречались, было еще терпимо. А после свадьбы она развернулась по полной.

Могла прийти с утра в выходной и долбиться в дверь, пока не откроем.

«А я вот мимо шла, решила зайти. Кира, ты что, даже чаю мне не предложишь? Я так устала!» – предлоги были разные, но нелепые.

Конечно, наш спальник на другом конце города в половине восьмого утра – лучшее место для прогулок.

Пока я была на кухне, она ходила по комнате, заглядывая в шкафы. Я просила Сергея поговорить с матерью. Попросить, чтобы так не делала. Но на это он только отмахивался – мол, ничего такого страшного, скрывать нам нечего.

Несправедливо будет не сказать, что приходила она всегда не с пустыми руками. Домашние блины, пироги, котлетки или пельмени, вот только все это было для Сереженьки. Мне маленький кусочек выдавался.

Она могла бесцеремонно выкинуть мою вещь, если та ей не нравилась. Критиковала мои подарки ей. «Спасибо, конечно, за внимание. Ведь оно дороже подарка, но…» – и дальше следовала длинная тирада о том, что подарок мог бы быть больше, лучше, дороже.

И вот сейчас я смотрю на эту женщину, ругающую меня на все лады, и думаю – где были мои глаза? А мозги мои где были? Как можно было игнорировать не просто звоночки, а буквально набаты?

Вот она распинается, какая я неблагодарная, как не оценила оказанного мне высочайшего доверия. И вместо того, чтобы упасть в ноги и молить о прощении за такой недостойный поступок, я стою и улыбаюсь.

Сейчас для меня ее истерика как фоновый шум. Из-за этого Лидия Николаевна злится еще больше. Но меня это не волнует. Я твердо решилась на развод и не передумаю. Будущий бывший и его мать пусть выметаются из моей квартиры. Моей! Я собираюсь скинуть со своей шеи эту ношу. Я прозрела. Больше я так жить не хочу.

Не хочу быть забитой серой мышью, таскающей в нору тяжеленные сумки с продуктами, чтобы накормить великовозрастного детину, протирающего штаны за компом. А этого непризнанного гения не устраивает ни одна работа! Там, блин, работать надо, чтобы зарплату получать.

Кстати, пока еще нынешняя свекровь скандалит со мной, Сергей занимается своим обычным делом: рубится в танчики. Он в дорогущих наушниках, подавляющих внешние шумы полностью. Азартно сражается на виртуальном поле боя и ругается, что из-за нас ему пришлось вырубить микрофон, а это очень неудобно!

Подхожу к столу и, злорадно улыбаясь, выдергиваю вилку из розетки.

Это производит оглушительный эффект!

Сергей вскакивает из кресла и срывает с головы наушники.

– Кира! – ревет он. – Ты совсем офигела? У меня там важное сражение! Пацаны на меня рассчитывают!

– Ах, пацаны рассчитывают?! – вскипаю я. – А ничего, что я твои вещи собираю? Але, Сережа, я подаю на развод!

– Ты истеричка! – орет. – Твой развод не мог подождать, пока я закончу?! Дура! – отпихнув меня, лезет к розетке, нервно тыкает вилкой в нее, не попадая. – Идиотка! Теперь пока все загрузится!

Воткнув вилку, он долбит по клавиатуре и матерится, что комп прогружается слишком медленно. Его ничего не волнует, кроме дурацкой игры! Пока у нас тут скандал, он играет.

Снова выдергиваю вилку из розетки.

– Выметайся! – шиплю зло. – Просто выметайся вместе со своей матерью! Забирай свои вещички и вали!

– Психичка! – Сергей со злости смахивает монитор на пол, швыряет наушники.

– Сыночек, я тут твои вещи собираю! – подает голос пока еще свекровь. – Надо все-все собрать. Пусть эта ненормальная не надеется, что ей подарки достанутся! Хамка!

– Подарки? – я подлетаю к стеллажу и достаю шкатулочку. Открыв, беру серебряные серьги и бросаю Лидии Николаевне под ноги. – Можете забрать!

– Телефончик так же кинешь? – язвит она.

– А телефон мой, – обрубаю я. – Это я за такой подарочек кредит платила. Только попробуйте отобрать, и я заявление напишу за кражу.

– За сервиз, который я подарила, тоже ты кредит платила? – продолжает язвить свекровь.

Развернувшись, иду на кухню, там этот сервис так и стоит в коробке. Ужасно неудобный, аляпистый чайный сервиз, подаренный на свадьбу. «Чтобы могли достойно гостей принять» – с такими словами он был презентован. Хватаю коробку и возвращаюсь в комнату.

– Держите! – протягиваю коробку и разжимаю руки. Звон разбитой посуды и на минутку наступает тишина.

– Я всегда знала, что ты только притворяешься приличной девушкой! – орет свекровь. – Ты наглая обманщица! Сереженька, мы уходим! Где желтая футболка, которую я тебе подарила?

– Мама, на фиг твою футболку! – огрызается Сергей. – Ты не видишь, что эта дура сделала? Пацаны там без меня проиграют! Придолбалась тут со своим сервизом! Вы что, не могли свои разборки позже устроить?

– Сереженька, сыночек, что за тон? – опешивает свекровь. – Это Кира на тебя плохо влияет! – делает она вывод. – Я тебя не так воспитывала.

Смеюсь, за что получаю полный ненависти взгляд. Это просто театр абсурда! Свекровь, строившая из себя едва ли не аристократку, ругается так, что уши в трубочку сворачиваются. Она тщательно обшаривает все полки, собирая вещи сына. Не забывает проклинать меня.

Сергей тоже матерится, разбирая комп. Его, бедного-несчастного, оторвали от любимой игрушки.

– А ты ничего не забыл? – ядовито спрашиваю, когда он тащит монитор в коридор.

– Чего тебе? – рявкает.

– Ты свои подарки забираешь, так и я свои хочу забрать, – говорю, широко улыбаясь. – Наушники вот эти я тебе подарила. И монитор тоже. Ставь-ка его на место.

– Ах ты мелочная дрянь! – швыряет шикарный большой монитор на пол. – Дура!

– Что дура, это да, – нарочито грустно вздыхаю. – Почти четыре года тебя терпела!

– Ты должна быть мне благодарная, что я обратил на тебя внимание, – заявляет с пафосом.

– Спасибо за урок, – я усмехаюсь. – Теперь я точно знаю, каким настоящий мужчина быть не должен.

– Можно подумать, ты настоящая женщина! – ухмыляется Сергей. – Нашлась тут принцесса. Ни рожи, ни фигуры, и в постели бревно.

Он хочет сказать еще что-то, но его прерывает звонок мобильника. Дорогая модель, купленная на деньги, подаренные нам на годовщину моими родителями в конверте.