Недотрога для бандита - Ромеро Екатерина - Страница 9

Так мы и жили. Ели всегда вместе. Я лопала свои овощи, а он ел жареное на костре мясо дичи, грыз его, точно дикий зверь.

Этот лес, он был таким необычным. Там жили десятки белочек. Они совсем не боялись рук. Были зайцы и птички, даже лисы. А еще однажды я поймала ежика возле хижины и притащила его в дом. Брандо тогда не было целых три дня подряд и я испугалась. Я замерзла, пыталась впервые в жизни растопить печку, но у меня ничего не вышло. Хижина задымилась, я едва не сделала пожар.

Помню, что Брандо тогда пришел, потушил все и отпустил моего любимого ежа на волю. Мне назло, сто процентов! Он так меня наказал, отобрал моего друга, а я расплакалась и впервые сказала, что ненавижу его. Он ответил мне тем же.

Так мы и жили в нашей обоюдной ненависти. В лесу, среди зайцев и ежей, мы после того случая целую неделю не разговаривали.

У меня за это время дико просто спутались волосы, они быстро превратились в колтуны. Я пыталась пальцами их распутать, но тщетно. Когда же я проснулась следующим утром, то увидела на столе деревянный гребень и прекрасную заколку с розовыми камнями. Это Волк мне их принес. И я взяла. Не потому, что была не гордой, а потому что не хотела терять волосы из-за этого бандита.

Когда же Брандо вернулся в хижину и увидел эту заколку в моих волосах, на его лице красовалась самодовольная ухмылка.

Ох, как же я ее ненавидела! Она всегда означала, что Бемби слабая, а Волк силен.

***

Я трясусь от страха, но Брандо привозит меня к моему подъезду. Уже рассвело, светло стало, Александр глушит мотор и наклоняется вперед, опираясь на руль лбом. И все, он молчит, а не знаю, что делать.

Что сказать в свое оправдание, но я не просила его помогать мне.

Его шелковые черные волосы красиво уложены назад. На виске капелька пота, он тяжело дышит, словно ему больно, хотя я сомневаюсь, что этот бандит способен чувствовать боль.

Осторожно протягиваю руку, словно к зверю дикому подхожу, я ни разу сама к нему не прикасалась.

– Вам плохо?

– Да – басит, не поворачивается даже ко мне.

Попала так попала. Что делать? Позвонить Даше? О нет, тогда мне не то что в клуб, мне вообще всякие прогулки будут запрещены на веки.

– Вы можете умыться у меня в квартире.

Не знаю, чего это я стала такой доброй, но он защитил меня. И это у него сейчас из руки стекает кровь.

– Незнакомых нельзя пускать дом, девочка.

– Я вас знаю. И помню.

В этот момент Брандо блеснул за меня своими янтарными глазами, а я тут же пожалела, что сама пригласила его в квартиру. Сама же.

Спустя пять минут мы уже у двери. Я запоздало понимаю, что проворонила даже ключи и тогда Александр достает ключ из своего кармана и он подходит! Его ключ подходит к моему замку. Это как…

– У вас ключ от моей квартиры. Откуда?

Поднимаю голову, встречаюсь с его взглядом. Потемневшим сейчас и злым.

– От верблюда.

Боже, узнаю свой брелок на этом ключе. Ах да, это мой!

Отлегло от сердца, потому что мысль о том, что Саша все это время мог спокойно проникнуть в мое жилье, провоцирует дрожь.

Мы входим, тут же топаю на кухню, достаю аптечку.

Брандо идет в ванную. Сразу и уверенно. Так, словно знает, где она находится (он не может знать, у него ведь нет ключей от моей квартиры, да)?

Сама быстро плескаю воду себе в лицо. Я продрогла, испугалась и это все неправильно.

Ставлю чайник чисто по привычке. Выгружаю из аптечки бинт и активированный уголь, собственно, на этом аптечка закончилась.

– Где у тебя полотенца?

– Э-э… сейчас.

Блин, блин, блин! Я не ждала гостей как-то, а Брандо не ждала никогда. И никогда бы не пустила его к себе в дом, если бы, ну если бы не экстренная ситуация, как сегодня.

Открываю шкаф, достаю свое полотенце. Иду к ванной, стучу. Дверь распахивается, Брандо быстро хватает полотенце, а после выходит и я едва не выпускаю чашку из рук, когда он входит на кухню в одних только брюках.

– Хм, вообще-то, я тут!

– Я тоже “тут”.

Закатываю глаза. Александр снял рубашку, держит ее сейчас в руке, хотя рубашкой это назвать сложно. От нее остались одни лишь тряпки, которые он сейчас демонстративно показывает мне.

– Я дам вам что-то надеть.

– Аптечку лучше дай.

Протягиваю ему небольшую коробку. Брандо роется в ней, а после его лицо искажает недовольство.

– И это все?!

– Ну да.

– Где жгут?

– Нет его. Я же не сдаю кровь на дому.

Он недовольно поджимает губы, а после садится на стул и кладет свою руку. Я же не могу спокойно смотреть на нее, там точно перелом. И кость. Боже, она же торчит сейчас из раны, образуя огромную гематому!

– Иди, помоги мне.

– Я не могу. Не могу смотреть туда!

Боже, это кошмар. Я не могу, это слишком.

– Алиса, мать твою, иди сюда!

– Мне станет плохо! Я не выношу вида крови!

– А когда я тут подохну, лучше станет?!

Тяжелый вдох, подхожу к нему ближе.

– Ты мне помогаешь?

– Ага…

– А как ты можешь мне помогать с закрытыми глазами?! Бемби, глаза открой! Давай, я сам не справлюсь!

Сглатываю, распахиваю глаза. А там эта кость сияет, Александр тяжело дышит, как он еще не орет от боли, ума не приложу.

– Водка есть?

– Нет конечно.

– А что есть? Спирт, коньяк, что угодно!

– Средство для снятия лака. Дать?

– Епт…Не надо!

Глаза закатывает, взмахивает своими длинными черными ресницами. Опасный злой волк. И он у меня сейчас дома. Как мне сложно в это поверить, а еще мне сложно не смотреть на его голый торс, который я вижу сейчас впервые в жизни.

Боже, господи, помоги. Мы тогда в хижине ночевали каждый в своем углу, Брандо даже ширму протянул. Чтобы меня, такую ненавистную ему, не видеть.

Теперь же я вижу его во всей красе, да красе, потому что он очень красивый. Он такой, что мне почему-то хочется прикоснуться к его груди, к каменному торсу.

– Алиса, дай бинт.

Кожа смуглая, отливает бронзой, грудь покрыта черными волосами, опасной дорожкой спускающейся вниз под его ремень. И кубики пресса у него. Раз, два, три, четыре… Стоп. Алиса, перестань.

А что там ниже? Ну так, чисто теоретически интересно, мы тоже должны на курсе рисовать ню.

– Бемби, ку-ку!

Боже, я засмотрелась на Александра, а теперь прихожу в себя, когда он щелкает пальцами у меня перед глазами.

– Что?

– Бинт подай. И книжку какую-то.

– Какую? У меня тут есть Гюго или вы не очень классику?

– Любую! Блядь… да любую! Быстрее!

Делаю как велит, Брандо делает нечто вроде шины, пытается остановить кровь, которая за это время успела натечь целую лужу, а после поднимает руки.

– Сними с меня ремень.

Кажется, мне это послышалось, но нет.

– Что, простите?

– Блядь, да чего ты мне выкаешь?! Я тебе не Савелий.

– Извините. Извини.

– Ремень с меня сними, недотрога. Я жду!

Сказать, что я удивлена – это ничего не сказать. Смотрю на Брандо, на его ремень, голый торс и после снова на Брандо.

Это же надо его коснутся, а я не могу.

– Зачем мне снимать с вас ремень? С тебя, то есть.

– Хочешь, чтобы я прямо здесь ноги протянул от потери крови? Или ты меня боишься, Бемби?

Поднимает бровь, и ему, вроде как, больно же должно быть, но больно почему-то мне. Смотреть на его сломанную руку.

– Я тебя не боюсь. Еще чего.

Хмурюсь и преодолевая вселенский стыд вперемешку со стеклянным страхом, подхожу ближе к Александру и это. Ну, ремень с него снимаю. Пытаюсь, точнее, снять. А он, как назло, не поддается.

Дергаю там внизу пряжку у его паха, становится жарко и холодно одновременно. У него там это, что-то сильно выпирать при этом начинает.

– Ну что ты там возишься… Быстрее!

Саша тяжело вздыхает, почему-то он раздражен.

Хм, и что ему не нравится, ума не приложу.

Дергаю пряжку его ремня, аж жарко уже стало.