Ползунов. Медный паровоз Его Величества. Том 2 (СИ) - Некорев Игнатий - Страница 9

Лучше всего обучить кого-то из подростков из детей местных мастеровых так как у них пальцы более гибкие и обучаются они быстрее. Процесс разделить на три этапа: подбор и обработка ручки, подбор щетины и сборка. Довольно просто и на первых порах достаточно обучить одного молодого мастера и дело пойдёт. Заработную плату сразу с Румом надобно для этого молодого специалиста обсудить. Мастерскую можем разместить у Модеста Петровича в подвальном этаже, тем более что там и печь своя имеется для обогрева помещения, и небольшое окно для проветривания.

Вот и о создании учебного заведения мысль ко мне пришла также естественно, когда я подумал про обучение подростков. Здесь, конечно, придётся потерпеть, но летом уже совершенно точно надобно о сем деле всерьёз поговорить с Фёдором Ларионовичем Бэром.

Проходя мимо Канцелярии я увидел ожидающую перед входом карету, а уже поравнявшись с ней практически нос к носу столкнулся с выходящим из канцелярского здания полковником Жаботинским.

— Пётр Никифорович, рад видеть вас в полном здравии, — сдержанно кивнул я Жаботинскому.

— А-а, господин Ползунов. Вы, я вижу, тоже себя вполне прекрасно чувствуете, — не менее сдержанно проговорил полковник.

— Так и вашими заботами в том числе, — мне Жаботинский не был приятен, но всё же долг обязывал вида не показывать, хотя в моём ответе и был небольшой намёк на равнодушие полковника к делам завода.

— Так как же не позаботиться-то, ведь дела ваши необходимы для завода, местного конечно, но для казны ведь теперь и эта малость имеет прок, — он нарочито выделил слово «местного» и я понял, что так Жаботинский указывает на свои более значимые дела.

— Знаете, здесь я, пожалуй, полностью с вами согласен, — мои слова вначале удивили полковника, но я продолжил: — Только как известно на одном, тоже местном, производстве когда-то бумагу один китайский мастер придумал, так теперь за сию бумагу большие деньги отдавать приходится по ценности её огромной.

— Так и что значит проку от того, ежели он придумал вещь вроде бы необходимую, а по цене уж очень дорогую? Растраты только и соблазн великий, — спокойно возразил Пётр Никифорович.

— Верно, пока это так, но это лишь по косности общества, да по совсем не подобающему для человеческого достоинства отношению к тому самому мастеровому, или хлеб возделывающему работнику тому же. Высокомерие, как известно, с глупостью граничит, вот и сами посудите какие здесь резоны. А та же бумага… — я посмотрел в сторону дымящихся заводских труб. — Я уверен, что рано или поздно найдётся тот мастеровой, кто придумает намного более простой и дешёвый метод её изготовления. И человек с властью найдётся тоже такой, кто в мастеровом человека созидающего усмотрит прежде всего. А значит и появится бумага, на которой любой крестьянин сможет, ежели ему понадобится, записи по хозяйству своему вести.

Жаботинский посмотрел на меня высокомерно и поставил ногу на приступку кареты:

— Опасные мысли у вас, Иван Иванович, как бы до крамолы дело не дошло, — и сел в карету. — Имею честь.

— Прощайте, — кивнул я Жаботинскому. — И вам не хворать, — спокойно добавил я вслед отъезжающей карете.

— Ваше превосходительство, изволите почту подавать? — перед Бэром на вытяжку стоял секретарь и ждал приказаний.

— Что, прибыла почта? — Фёдор Ларионович только вошёл в Канцелярию и планировал сегодня заняться распределением работников к началу работ по подготовке первых административных зданий к переустройству.

— К ночи сегодня карета почтовая прибыла, дорога, говорят, просохла нынче скоро, вот и сподручнее проезд оказался…

— Да неужели? — пробормотал Бэр, проходя в свой рабочий кабинет.

— Возница поведал, что на два дня почти путь сократили, — подтвердил секретарь. — Так изволите почту просмотреть, али позже принести?

— Ты мне список колодников и приписных, что от побега пойманы, подготовил? — Бэра сейчас интересовало наличие рабочей силы, и он решил вначале разобраться с этим вопросом.

— Всё подготовлено-с, как вы и приказали. Подать список?

— Что-то ты сегодня много вопрошаешь, подать не подать, — раздражился начальник казённых Колывано-Воскресенских горных производств. — Список немедля мне на стол неси, — он зашёл в кабинет и обернувшись добавил: — И горячего напитку пускай подадут, зябко что-то… чаю, только китайчатого не подавать, травки лучше какие душистые заварите!

— Сей момент будет исполнено, ваше превосходительство, сей момент, — секретарь уже стоял рядом со столом Бэра и аккуратно выкладывал затребованные списки. — Вот, ваше превосходительство, колодники, что на вечные работы сосланы и у нас содержатся теперь на заводских работах, а вот, — он достал из папки ещё два листа. — Эти из приписных крестьян, что в побег уходили, да пойманы и тоже у нас содержатся под стражей.

— Превосходно, превосходно… — Фёдор Ларионович сел за рабочее кресло и пододвинул к себе бумаги. — Что-то не густо у нас работников-то сих, а? — он вопросительно посмотрел на секретаря.

— Так сколько уж есть, ваше превосходительство, а иные в побегах, иные в иных списках числятся.

— Так, ясно, — Бэр взял второй список, пробежался по нему глазами. — Ты знаешь что… Пригласи-ка ко мне начальника завода барнаульского, Ивана Ивановича Ползунова. Пускай пошлют за ним и заодно принеси-ка мне те списки, что намедни готовили по мастеровым и приписным крестьянам заводским, которые я велел в папке недалёкой держать.

— Сей миг, ваше превосходительство, — секретарь быстро вышел из кабинета, что-то сказал помощнику и вернулся, держа в руках другую папку.

В это время у него за спиной появился прислужник с подносом, на котором стоял простой пузатый чайник и тонкая чайная чашка:

— Ваше превосходительство, куда изволите поставить?

— На столик вот у окна поставь. Да чашку мне налей и сюда подай, — Бэр сделал знак рукой, и секретарь подал ему листы из папки.

— Ваше превосходительство, не желаете подготовить список поселенческого состава?

— Хм… — пожевал губами Фёдор Ларионович. — А пожалуй да, подготовьте мне не откладывая список по купеческому сословию, да и по казачьему, ежели имеются новые сведения, то отдельно сделайте, — он сделал глоток и приятно причмокнул губами, ведь чай был достаточно горячим, но не обжигал, и в то же время наполнял вкусовые рецепторы приятным душистым ароматом.

— Будет исполнено, ваше превосходительство. А почта, казённая почта от ночной кареты, велите подать её вам сейчас?

— Неси сюда, только вначале самые важные неси, а остальное после, когда Ползунов от меня отбудет.

Самым первым Бэр открыл письмо из столицы, на котором стоял штемпель Кабинета её императорского величества.

Пробежав бумагу глазами, он нахмурился, кашлянул и стал читать уже внимательно, покашливая и поправляя воротник казённого мундира. Письмо сообщало сведения, которые, в общем-то, не являлись новостью, но в сложившейся сейчас ситуации очень неприятно отвлекали Фёдора Ларионовича от намеченных им планов по перестройке посёлка. Кроме того, из письма он понял, что первое дело, которое с него будут сейчас требовать, это увеличение поступлений в казну меди, серебра, а также золота из почти выработанного месторождения. В письме на это указывалось совершенно недвусмысленно:

«…при наличии сего высочайшего повеления и за тщательным изучением имеющихся списков поступавших ранее податей, надобно по силе сего рудного месторождения добыть меди красной, серебра и золота в казну с достатком и сие дело наипервейшего значения вести под строгим присмотром. От начальников и мастеровых рудников и заводов казённого ведомства искать усердия в исполнении сего высочайшего повеления, о чём держать отчёт в Кабинет её императорского величества строго и безотлагательно. Добытые таким образом казённые медь, серебро и золото направлять под крепким охранением до казённого приказу. Ежели надобно, то отнимать в казну для прибылей и плавки бесперебойной и лесу, и сенокосной земли по усмотрению вашему, господин генерал-майор, да по надобности, что от духовного ведомства угодий, что от купечиков разных да казённых крестьян. А ежели кто воспротивится, того в острог запирать до вразумления, а то и бить по положенному военным правилом уставу как самодура и изменщика. Сие исполнять с великим разумением и без умножения всяческих слухов о самодурстве и сверх надобного наказания людям подлым, но по переходу Колывано-Воскресенских горных производств в ведение казённое, крепко о том всем утвердить. Да по заводу при посёлке барнаульском устроить плавки вовремя и без всяких отлагательств, дабы высочайшая воля исполняема была и сии указанные медь красная, серебро и золото в казну поступали без перебоя и надёжно… И по сему переходу в казённое ведомство повелевается медные заводы также во всём исправить и привести в доброе состояние и размножение…»