Пожиратель демонов. Том 3 (СИ) - Ткачев Андрей - Страница 13

Само обучение лично мне давалось легко. Я даже находил в нем своеобразную отдушину. Оно отвлекало от косых взглядов, обращенных в мою сторону, и пересудов за спиной. Тем более что я хотел вынести максимум из этого времени и не тратить его попусту.

Однако я видел тех, кого шесть лет в подобных условиях сломили морально. Их легко было определить в толпе. Пустые взгляды, впалые щеки, подрагивающие руки… Годы издевательств оставили ощутимый след не только на их психике, но и на внешности.

Находились и те, кто всё же был способен дать отпор. Не сразу, но со временем. Собрав всю волю в кулак, они отказывались нести бремя жертвы и переходили в категорию повыше. Несчастные, кому недоставало природного таланта и сил… увы, придерживались скверной роли до самого выпуска.

После того как Даниил напомнил о нашей первой встрече, я не раз задавался вопросом. Как сложилась бы его жизнь, если бы я не вернулся тогда в раздевалку и, как следствие, по чистой случайности не вмешался в их с Оболенским конфликт? Нашел бы парень в себе силы противостоять этом задиристым недомеркам и избавиться от нападок с их стороны? Сильно в этом сомневаюсь.

— Выложил всё как на духу и даже без сыворотки правды, — подивился Ланский, как только мы вышли из допросной и неспешным шагом двинулись по коридору. — Коварный тип. Цену себе знает, и гнить в тюрьме за чужие преступления изначально не собирался.

— Вряд ли такой человек, как он, стал бы держать язык за зубами. Особенно, если свобода стоит на кону. Остается надеяться, что Оболенский не прочитал его раньше.

То, с какой легкостью на сердце Лугов поделился с нами важными зацепками по делу, нисколько меня не смущало. А вот факт, что этому негодяю кто-то в принципе решил довериться, уже вызывал вопросы. Неужели для Лугова оказалось так легко втереться приезжему графу в доверие? Даже если они разделяли единую позицию в отношении моего рода, на месте Оболенского я предпочел бы действовать хоть и в разы медленнее, но в одиночку.

— Значит, Михаил Петрович из томского рода Оболенских и есть тот самый мальчишка, донимавший моего сына в гимназии?

— Именно так, — кивнул я. — И похоже, точить на меня зуб он начал задолго до выпуска.

Ведь, по словам Алисы, облаву на наш третий отряд устроили еще до моего возвращения в поместье. Раз уж это тоже дело рук Оболенского, то каким-то образом парень умудрялся контролировать действия наемников на расстоянии.

Сам он приехал в Иркутск лишь две недели назад ради того, чтобы собрать точечные сведения. Например, о подпольных продавцах пороха. Судя по всему, лишних средств на найм магов у него не было. Следовательно, нужно было отыскать способ бюджетно вооружить неодаренный отряд. Порох в данном случае подходил ему идеально, особенно если ввозился из Китайской Империи.

Сергей Александрович казался невозмутимым, но только с виду. Его настоящие эмоции выдавали пролегшие на лбу лишние морщинки и играющие на скулах желваки. Охотно верю, что в отместку за единственного сына Ланский готов был прямо сейчас спалить Оболенского дотла. Лишь стремление следовать закону, но не по справедливости, сдерживало мужчину от самосуда.

Когда с допросом было наконец-то покончено, вместе с жандармами мы поехали к гостевому дому, в котором, опять же по наводкам Лугова, временно должен был проживать наш главный подозреваемый.

И непременно опоздали бы с задержанием, если бы Оболенский в спешке не нанял в качестве транспортного средства открытую повозку. Я увидел обеспокоенную физиономию Михаила из окна кареты, и в этот самый момент его план побега накрылся медным тазом.

Такие люди вечно считают себя умнее других и сильно теряются, когда что-то идет не по плану. А до того момента они, конечно, «великие стратеги»… Аж смешно.

— Это он, — тут же сообщил сидящему подле меня Сергею Александровичу.

— Уверены?

— Определенно. Разворачиваемся, пока петлять не принялся по улицам.

Да, хорошей памятью на имена и лица я похвастаться не мог, но слишком уж часто эта физиономия мелькала передо мной в гимназии. На свою беду, гроза отбросов и полукровок сделал всё возможное, чтобы я запомнил его лучше остальных учеников.

Такова она — обратная сторона популярности.

В отличие от своего «сообщника», парень сопротивления при аресте не оказывал. Сумел-таки сохранить лицо. Покорно дал скрутить себе руки и, окатив меня напоследок ледяным взглядом, занял место в арестантской карете.

Казалось бы, дело закрыто, но нет. Предстояло еще много формальностей, таких, как отправка уведомления о задержании в томскую жандармерию, сам судебный процесс и прочие издержки, на которые мне, откровенно говоря, было плевать.

Чистосердечное признание Лугова сильно облегчало работу следствия, а значит, вопрос о казни уже не стоял. Только о дате ее исполнения, которую родственники Михаила наверняка попытаются оттянуть максимально. А еще о возмещении как физического, так и морального ущерба, причиненного моим землям и людям, в денежном эквиваленте.

Не сказать бы, что меня сильно осчастливила мысль о том, что вся эта эпопея подошла к концу. В настоящий момент враг куда серьезнее грозится начать следующий Мор, пока я тут на поверхности разбираюсь с обиженными жизнью высокородными.

Классика. Для любого из рода потомственных демоноборцев…

Вероятно, мой бесцельный, устремленный вдаль взгляд, Сергей Александрович истрактовал по-своему.

— Верно, — хмыкнул мужчина в густые усы. — Радоваться тут пока нечему. Неизвестно еще, когда с бюрократической волокитой будет покончено и вам наконец-таки возместят ущерб…

Я молча кивнул.

— … поэтому сразу по возвращении домой я отправлю вам всю необходимую сумму на возведение нового подъемника. Добыча ресурсов из Бездны — хлеб и соль вашего дома, а потому простаивать без дела она не должна. Особенно в столь… непростое время.

— Вы очень любезны, — искренне поблагодарил его, — но уже и так слишком многое для нас сделали. Пользоваться вашей щедростью и дальше было бы грубо с моей стороны.

— Тогда… предлагаю взять у меня эти деньги в долг, — быстро нашелся Ланский. — В беспроцентный долг до той поры, пока Оболенские не выплатят вам положенную по решению суда компенсацию.

— Разве же долг бывает беспроцентным? — улыбнулся я, уже понимая, к чему клонит старый хитрец.

— У меня бывает, — невозмутимо ответил тот. — Знаете, Влад Николаевич, честь рода — вот, что по-настоящему бесценно. Так что деньги — это меньшее, что я могу предложить вам после того как вы самочинно решились встать на защиту моего сына и моей дражайшей жены.

— Как по мне, вы придаете этому слишком большое значение. Я мог пройти мимо…

— Но вы не прошли — в этом вся разница. Хотел бы я стать свидетелем того, как вы с сестрой возвращаете роду Морозовых былые славу и почет. И очень надеюсь, что доживу до того дня, когда вы сумеете добиться этого. Я уже вижу, что вы можете стать весьма достойным главой рода, так что можете считать эти деньги инвестициями в наши партнерские отношения, коль вам будет угодно.

Тут мне уже нечего было возразить, а теплый взгляд Сергея Александровича на меня сейчас легко было бы спутать со взглядом отца на собственного сына. Сына, что вопреки законам прогнившего мира, позволит отцу почувствовать гордость за свои заслуги.

Аж глаза защипало немного. Песок, что ли, попал…

— Здесь закончили, Сергей Александрович, — коротко поклонился Ланскому один из офицеров. — Возвращаетесь в штаб с нами?

— Думаю, с этим паршивцем вы справитесь и без нас, — недолго думая, заключил граф. — К Лугову Алексею Максимовичу его только близко не подпускайте, чтобы свидетеля ценного раньше времени не лишиться. Парни горячие, могут начудить.

— Обижаете, Ваше Сиятельство… это ж само собой разумеющееся.

— Тогда точно знаете, что делать. Что ж, доброй дороги, Влад Николаевич, — напоследок попрощался Ланский и со мной. — Вы ведь помните наш уговор? Чтобы Даниилу там никакого спуску не было! Сам напросился, вот пусть сам и расхлебывает.